Анна и Штольман. Дело №6. Расплата

Штольман уже подходил к моргу, когда оказался перехвачен собственным замом. - Доброе утро, Яков Платонович, - слегка запыхавшись, сказал Коробейников. – Хорошо, что я вас поймал. Ульяшин сказал, что вы в морг идете. - Доброе утро, Антон Андреевич. Быстро вы из Твери обернулись. - Яков Платонович, я спросить хочу, - помявшись, начал молодой полицейский. – Вы всерьез Вершинина в убийстве подозреваете? - А что, можно подозревать не всерьез? – язвительно спросил Штольман. - Просто я его сто лет знаю. Очень хороший парень. Не похож он на убийцу. - Очень убедительные и обоснованные суждения для полицейского. Не похож на убийцу, - передразнил подчиненного Штольман. – Что за детский сад, Антон Андреевич? - Да и Анна Викторовна тоже говорит… - тут голос Коробейников сполз на шепот, поскольку полицейский осознал, что не стоило упоминать это имя в контексте расследования убийства. - Что Анна Викторовна говорит? – обманчиво мягким тоном, от которого у Коробейникова мурашки по спине побежали, уточнил Штольман. - Ну… - замялся молодой полицейский и виноватым голосом продолжил: - она сказала, что Вершинин не виновен. - И каким же это боком барышня Миронова оказалась связана с очередным убийством? – рявкнул старший полицейский. - Не знаю, - пожал плечами Коробейников. – Она в управление только что приходила. Мне показалось, что вас искала. Но потом ушла. Она знала про Евгению Григорьеву, ну и сказала, что Вершинин не виновен в ее смерти. - И я так понимаю, что узнала она все это вновь сверхъестественным образом? – саркастично осведомился Штольман. – Антон Андреевич, я понимаю, что Анна Викторовна действительно крайне незаурядная девушка, но неужели так сложно осознать, что все эти призраки и духи бред полный?! Вы же умный образованный современный человек. Что за средневековые суеверия? Коробейникову хотелось провалиться сквозь землю, так что он просто молчал. - Ладно, займемся делом, - вдруг резко остыл Штольман. – Для вас есть поручение. Возьмите машину, отправляйтесь в Зареченск и выясните всю подноготную жертвы. Перетрясите весь городок сверху донизу. Родственники, детали биографии Григорьевой. Поговорите со всеми, кого сможете найти. Соседи, друзья, одноклассники, учителя. Особое внимание уделите отцу. Его надо обязательно найти. - Понял, Яков Платонович, - взбодрился Коробейников. – Все сделаю. Он убежал, а Штольман, еще раз покачав головой по поводу впечатлительности своего зама и его способности моментально попадать под влияние барышни Мироновой, направился в морг. Мысль о том, что Анна Викторовна вновь каким-то образом оказалась вовлечена в дело об убийстве, Штольман отложил, чтобы вернуться к ней позже. В данный момент главным было другое. - Добрый день, Яков Платонович, - поприветствовал его Милц. – Я уже был готов заняться вскрытием, как мне позвонил коллега и сообщил, что у полиции возникли к нему вопросы. Так что я решил, что имеет смысл встретиться нам троим, чтобы разобраться с ситуацией на месте. Тем более что эта информация может оказаться полезной для меня при вскрытии. - Здравствуйте, Александр Францевич, - ответил Штольман. – Не возражаю. - Тогда разрешите вам представить моего коллегу, - Милц указал на мужчину средних лет, также находившегося в кабинете доктора. – Сомов Константин Алексеевич. Когда мужчины обменялись приветствиями, Милц предложил перейти в прозекторскую. Там Сомов подошел к телу, накрытому простыней, приподнял ее и внимательно всмотрелся в лицо мертвой женщины. - Да, это моя пациентка, Григорьева Евгения Александровна, - уверенно сказал Сомов, опустив простыню обратно на тело. – И я действительно ей выписал морфин. - По каким показаниям? – поинтересовался Штольман. - Евгения обратилась ко мне чуть больше двух недель назад. Я организовал ей обследование, которое показало, что у девушки рак. Четвертая стадия. Помимо самой опухоли метастазы поразили уже практически весь организм. Я предложил ей обратиться в профильное лечебное учреждение, но она отказалась от лечения. В общем, вполне понятное решение в подобной ситуации. Девушке оставалось жить три-четыре месяца, максимум – полгода. Лечение в ее случае продлило бы этот срок, хорошо если на пару месяцев. При этом само по себе лечение было бы крайне тяжелым и усугубило бы ее страдания. - А морфин? - У нее уже начались боли. Сильные боли. Так что в качестве паллиативной помощи я выписал ей соответствующее обезболивающее. Учитывая, что речь идет о наркотике, разумеется, все документы у меня имеются и в полном порядке. - Как она восприняла поставленный ей смертельный диагноз? – спросил Штольман. - Поразительно, но она осталась абсолютно спокойна. Это была очень необычная и незаурядная девушка, - в сдержанном голосе врача впервые проявилась дрогнувшая нотка. «Похоже, Евгения Григорьева произвела неизгладимое впечатление и на этого мужчину», - подумал Штольман. - Вы знали, как она на жизнь зарабатывает? – спросил он. - Это было не мое дело, - холодно ответил Сомов. После еще нескольких коротких вопросов Штольман отпустил его, а сам остался обсудить ситуацию с Милцем. - Что вы можете про него сказать? – прямо спросил полицейский у доктора. - Сомов – прекрасный врач, - столь же прямо ответил Милц. – Он работает у нас на полставки в больнице, но основное место работы у него – его собственная частная практика. Он – самый дорогой врач Затонска и занимается здоровьем ряда состоятельных и высокопоставленных людей города. Например, он семейный врач Яковлевых. - Степана Яковлева? – вкрадчиво уточнил Штольман. - Да, - подтвердил Милц. – А в чем дело? - Просто это второй раз за последний час, как имя Степана Игнатьевича Яковлева всплывает в связи с Евгенией Григорьевой. - Вы полагаете, что между ними что-то было? – аккуратно сформулировал врач. - Не знаю, - на лице Штольмана появилась холодная улыбка. – Но я это выясню.