Крайность

-Чтоб тебя- рука Драко громко ударяет по столу купе, отчего находящиеся на нем кружка чая подпрыгивает и дребежжит на древесной поверхности, а пара обожаемых Забини абрикосовые пироженны, купленные им же, совершают кругообразные маневры, а затем слетают на пол вагона. Этому развитию также поспособствовало движение поезда. — Ты мне теперь не только желание должен, но и пироженных прикупить- с досадой промямлил Забини, нагибаясь и поднимая слетевших любимцев, затем он заботливо и бережно осмотрел их и отложил наконец на край стола. С его губ слетел уж слишком опечаленный выдох- Лишил меня завтрака! Тут так дерут за еду дерут в экспрессе. Ну и ослина же ты.- эти слова неудерживаемым потоком вырвались из глотки озлобленным тоном. Сами, без его помощи. Забини, сам себе удивляясь, бросил внимательный настороженные взгляд в сторону Малфоя, чтобы увидеть, как он их воспринял, но увидев, что Драко, облокотившись о колени бездумно смотрел в окно на пролетавшие в этот момент за запыленным стеклом еловый лес, Забини почувствовал сладость облегчения и продолжил: — Ну у тебя и перепады настроения, друг. Минуту назад чуть стол не опрокинул…и меня- Забини ухмыльнулся на свою остроту, но Малфой будто и не слышал его- А теперь сидишь в полном спокойствии- закончил Блейз, как всегда чувствуя неловкость при наступлении молчания в разговоре. Он внимательно оглядывая соседа по вагону. -А ты минуту назад называл меня ослиной, а теперь я у тебя, оказывается, друг- чуть помолчав ответил Малфой, медленно переводя с зеленого пейзажа свой тяжёлый взгляд на Забини, он сделал это так, словно вращать своими глазами для него было непослильным изнурительным трудом, будто он еле с ним справляется и Забини должен чувствовать благодарность за то, что Драко решил сменил свой предмет интереса- еловый лес на него. Забини натянуто растянул губы в улыбку и поспешил сменить тему беседы. — Вот в такие моменты фантазия сереет. Мне хочется придумать желание интересное, понимаешь. Чтоб и тебе и мне хоть ненадолго скрасить предстоящую ртуть учебную. Драко тоже вскоре ощутил приятный азарт и уколы радостного и в тоже время тревожного предвкушения. Он был человеком легко раздражаемым и не любил проигрывать, так как это ударяло по его самолюбию. Он этого не признавал, но это было именно так. Он не мог вынести неудачу с не пошатнувшимися нервами, не мог терпеть превосходство в чем бы то ни было, будь то учеба или игральные карты Буэрла. Так что всплеск эмоций был вызван именно из-за поражение, а не из-за боязни желаний Забини. Блейз хорошо изучил своего однокурсника, так что со спокойной душой признался о намерении придумать желание с сюжетом посложнее. Дневной солнечный свет ходил по внутренностям вагона, играя тенями на лицах замолчавших парней. Пока Драко горящими глазами следил за Забини, ожидая его решения, которое, он был уверен, будет либо слишком бестолковым и не требубщем напряженности, либо сверх гениальным, что останется лишь рвать на себе волосы, удивляясь тому, как в немудренной голове простого Блейза могло это родиться. А Блейз, в то время как Драко весь измучился, ожидая приговора, по плутовски ухмылялся, проводя указательным и большим пальцем по подбородку, отдаваясь поиском идей и составлении коварных планов, которые все никак не клееились или на последнем этапе отбора, когда уже казалось, что желание классное и его нужно срочно реализовать, оно увядало, теряло свое остроумие и казалось бессмысленным глупым баловством, которое и озвучивать то было стыдно. Раздвижная дверь приоткрылась и в купе легким летящим шагом впорхнула Гермиона Грейнджер. Увидев обоих слизеринцев, она сжала свои губы и почувствовала ударившее по самоконтролю волнение и еще более постыдную неуверенность. Находившиеся в купе застывшие друг напротив друга фигуры и не заметили постороннего присутствия. Не заметили пристально перебегающего по ним взгляда Гермионы. Она, как и они, застыла, словно они все были участниками некого флешмоба. Проходя по той части Хогвартса-экспресса, где разместился факультет Слизерин, она проклинала каждую секунду вынужденного разговора с этими людьми. С этими чужими, непонятными и пугающими существами. Она не хотела говорить с ними, но конечно же самое непредсказуемое должно было быть именно поведение Драко Малфоя и Блейза Забини. Они- те, кому есть до нее дело, кому повышает самомнение гнобить таких, как она, магглорожденных или просто забитых, неуверенных в себе людей.Гермиона молилась, стоя перед очередной дверью купе, чтобы их вовсе не было в этом поезде, чтобы оказалось, что они упустили Хогвартс экспресс, опаздали на платформу 9 и 3 четверти. Но вот она стоит перед ними и искренне расстраиваясь, что они все же присутствуют среди учеников в этом поезде. Теперь в ней разгорелось иное желание -поскорее отсюда исчезнуть и самое главное без неприятностей испорченного настроения и в целом испроченного начала учебного года. Чувство ненависти не могло жить в таком человеке, как Гермиона Грейнджер, и если бы Малфой или Забини начали бы относиться к ней положительно, то она бы все им простила и раз и навсегда забыла про все, что они ей говорили и их поступки, их отношение к ней, но этого не происходило, надеяться на их перемену не приходилось. Казалось, ничего не могло их исправить. И Гермиона это знала, она чувствовала, что этих людей нельзя ожидать не то что теплого, да и нейтрального отношения. И поэтому она старалась как можно тщательнее пресечь все нити их возможного столкновения «Да, надо поскорее убираться отсюда. Поскорее.» — кричала мысль в ее голове, перекрикивая остальные и не давая сконцентрироваться на них. Гермиона впилась ногтями в влажную от непрошенного волнения ладонь, стараясь отдаться под самоконтроль, но как только она думала, что собралась и вздернула подбородок, тяжелый взгляд голубых полузакрытых глаз Малфоя коснулся ее побледневшего лица. Малфой сначала глядел на нее с какой- то потеряноостью и рассеяностью, как будто увидел привычную галлюцинацию, в действительность которой он уже давно прекратил верить и она его ни капли не пугала. Но через мгновение его взгляд ожесточился, голубые глаза стали словно на оттенок темнее, а брови начали хмуриться. Заметив всю эволюцию выражения лица Малфоя, Грейнджер почувствовала, как скорость движения сердце начинает повышаться, а взгляд предательски не выдерживает напора прожигающего холодной неприязнью взора Малфоевских глаз и сползает на носки бежевых балеток -Грейнджер?.. Тебе чего?.. -выпученными глазами смотрел Забини на вошедшую и заставшую его в расплох фигуру в черной мантии. Он словно испугался ее появления и занервничал. Услышав дрогнувший, без намека на нападение на нее голос Блейза, Гермиона подняла на него карие блестящие на солнечном свете бликами большие распахнутые глаза, и изо всех сил старалась болтьше не глядеть в сторону Малфоя, от которого словно веяло холодом и опасностью. Даже не смотря на него, она знала, что сейчас он до сих пор не сменил своего враждебного темного настроя, начерченного на его лице. --Профессор Макгонагалл, — звонким голосом начала объясняться Гермиона, обращаясь к Блейзу — поручила мне в письме предупредить всех учащихся, чтобы они рассчитали время, успели переодеться в мантии в экспрессе… То есть быть в форме уже к прибытию в Хогвартс. Никому не опаздывать, так как поезд немного сбился с графика, мы опаздываем к началу. — бездушно проговорила она заученные строчки, которые воиспроизводила в каждом вагоне. И вдруг Герммоне бросились в глаза активно двигающиеся ладони Забини, которые беспрестанно старались незаметно от ее внимания затолкаить под подушку с белой наволочкой что-то. Благо немалое времяпровождение за чтением книг не навредила здоровью ее зрения, и она мигом уловила изумрудный цвет прямоугольных картонок под растопыренными пальцами Забини. Блейз сразу заметил изменение в ее лице и замер. Дело в том, что эти карты находились под запретом. Важные молодые мужчины с усами и в дорогих красных, синих, зеленых одеяниях, в цилиндрах и папиросами восседали на их обложках. В эти карты невозможно было сыграть, не сообщив при этом Всадникам алчности, так они себя называли, цену игры, что поставлено на кон. Если они посчитают ставку достойной своему служению, то игра начиналась, но если их ставка не устраивала и человек попытался начать игру, то карты разлетались, и собрать 24 штуки было действительно сложно, они специально залетали в щели, под оконные рамы, под скатерти, зарывались в земле, если их уж очень обидеть. И не удивительно, что их запретили, ведь азартные игры дело не светлое. Люди разорялись, вовлекаясь в эту игру. Отдавали все самое ценное, Всадники алчности будто приводили их к помешательству. Сначала начиналось с малого, Всадников устраивали игры на носовые платки, на пачку сигар, но затем они могли не принять и золотые часы. Даже великие люди попадались на эту удочку и оставались ни с чем. Но они могли делать исключения. Забини уж очень им приглянулся, им нравилось следить за исполнением желаний, загаданных им, их забавляло это, и они даже решились сыграть партию, не узнав при этом на что играли Малфой и Забини. Может это было также связано с недолгим сотрудничеством с Блейзом, который еще не был всепоглощающе заинтересован в данном занятии и не располагал внушающими материальными благами. Гермиона знала эту игру. Она знала практически все, что находилось под запретом. — Грейнджер, как занудно ты толкуешь. — протянул Драко привычной манерой разговора.- Это все? — он следил за переглядками пойманного и застукавшей, но не понимал их значения. Забини не говорил о нелегальстве этих карт, так как о них мало кто знал и не посвящать друга в это казалось ему более безопасным. Но он сразу заподозрил вероятность того, что Грейнджер могла знать о них, и всматриваясь сейчас в ее прищуренный взгляд, в котором ,по его мнению ,виделось удовлетворение и победа, он был полностью уверен, что она знает. Герммона рефлекционно повернула голову на звук, но все еще плыла с паузами на остановку взглядом то на Забини, то на его скрещенные пальцы обеих рук на торчащих, неуспевших спрятаться под тканью наволочки картах, его замершие ладони не осмеливались сдвинуться. Из Гермионы выветрился весь страх. Она ощутила власть, теперь страх выступал из Забини. Глаза будто наконец отштопались от крепкой сшивки в этом положении и обратились к сказавшему последние слова Малфою. Она будто забыла о его присутствии и, наткнувшись на все те же чуть прикрытые, заледеневший в раздражености и призрении глаза, она стала ускоренно моргать взмахивая длинными завитыми на концах к верху ресницами и ощутила замешательство, было ясно, что Драко не понимал, что Гермиона застала их на преступлении. ——Это все. — глухо сказала Гермиона с осторожной внимательностью осматривая Драко, который, все также облокотившись о колени, встряхивал в руках вытащенную в момент их переглядок с Забини из чемодана мантию, тем самым пытаясь понять, где у нее задняя и передняя часть. — Грейнджер.- Малфой поймал Гермиону за открытым разглядыванием его действий. Он сильнее нахмурил брови и уголки его губ сползли вниз, выражая явственное презрение. Но сегодня у него не было желания огрызаться, кидаться на грязнокровку и заставить ее глаза искриться от беспомощной обиды. Он осязал усталость.Хотелось лишь поскорее искоренить ее из своего поля зрения, очищая его видимость.- Ты что же, хочешь поглядеть на нас, пока мы переодеваемся? Схрена зависла, разве тебя не ждут неведующие, нуждающиеся в твоей бесценной информации?  — Вы последние…- на автомате сказала Гермиона и секунду спустя почувствовав себя глупо. Драко лишь прыснул и отвел взгляд, покачивая головой, говоря этим, что считает ее полной дурой. Гермиона поспешила развернуться, и не говоря больше ни слова, удалилась от невыносимого ею человека. -Драко.- обратился Забини, запихивая карты в упаковку и быстро кладя их на дно чемодана, ныряя вглубь под одежду и школьные пренадлежности. — М? — - отрешенно откликнулся Малфой, снимая темно синюю футболку и складывая ее, чтобы уложить в свой чемодан, лежавший раскрытым на кровати. — Кажется, у меня есть для тебя желание.