Сирена Мумбаев

      Вода за стеклом плескалась где-то далеко вверху, внизу же были мутноватые и темные глубины, наполненные сполохами.       — Просим соблюдать правила поведения в океанариуме, — голос экскурсовода был полон серьезности. — Сайрены не дельфины, не стоит стучать по стеклу или как-то иначе пытаться привлечь их внимание. Они не поддаются дрессировке.       Курсанты нестройными голосами согласились не долбить в окна, Бен толкнул Лаудера локтем.       — О чем ты все время думаешь?       — Ни о чем.       Бен с подозрением посмотрел на него, но расспрашивать не стал, и без того вокруг было много интересного. Им еще немного рассказали о животном мире Мумбаи-Пять, после чего экскурсовод позвал всех за собой к залу, посвященному Мумбаи-Два и гигантским медузам.       — Первый курс, не отставать, — зычно гаркнул Мерл, оглядываясь назад. — Лаудер, вас тоже касается!       Защищенные прочными сетками стекла, за которыми скользили огромные туши сайренов, подсвечивались с той стороны зеленоватыми прожекторами, создавая феерическое зрелище театра теней. Основная масса курсантов вместе с Мерлом ушла за экскурсоводом, служитель вернулся на свой стульчик, одновременно зорко наблюдая за подростком, задержавшимся у обзорного стекла, но поскольку тот вел себя спокойно, замечаний решил ему не делать.       — Мы для них такие же тени, — вдруг сказал Лаудер, щурясь в глубину бассейна. — Они не различают детали.       — Эхолоцируют, — Бен перестал стараться ступать беззвучно, сделал вид, что заинтересовался сайреном, зависшим неподвижно за стеклом. — На Мумбаи их обычно выдают за сирен, хотя сирены совсем другой окраски.       Лаудер не ответил, глядя в зеленую воду с застывшим лицом.       — Не такие яркие, — Бен подлез под ограждение и постучал пальцем туда, где был глаз млекопитающего. — Серые, невзрачные...       — Откуда ты знаешь?       Бен выпрямился, отряхнул колени.       — Видел. Здесь, на Мумбаи, несколько лет назад.       — Видел сирену? — удивился Лаудер.       — Да.       Их взгляды встретились.       — Она была мертва, — признался Бен. — Я не слышал ее пения.       — Твое счастье, — Лаудер приложил ладони к стеклу наподобие перископа, чтобы отсветы из коридора не мешали видеть содержимое бассейна, хотя Бену показалось, что тому просто нужно было спрятать выражение глаз. — Те, кто слышал, сейчас мертвы не меньше.       — Странно, что они враждебны людям при таком развитии мозга, и так мало социализированы.       — Не враждебны. Не дружественны — так будет вернее. А насчет социализации...       Служитель, с интересом слушавший их разговор, не выдержал и поднялся со своего стульчика. Он считал себя большим знатоком мумбайской фауны.       — Сирены иногда прибиваются к своим ближайшим биологическим родственникам, — подтвердил он. — За счет способностей к распознаванию и имитации чужих сигналов они быстро становятся там своими и направляют стаю туда, где безопасно и много еды, но при этом не претендуют на место лидера, такая вот иерархия.       — Зачем они это делают?       — Никто не знает. Кто-то считает, что в большом косяке легче прокормиться и выжить, кто-то уверен, что это потребность более развитого манипулировать менее развитыми, кто-то думает, что сиренами движет чувство безграничного одиночества в океане. Так или иначе, сайрены всей стаей отбивают сирену, если она попала в беду, хотя обычно делают это только для особей своего вида.       — Насколько велики их способности? — заинтересовался Бен.       Служитель немного смутился.       — Едва ли это можно установить точно, для этого нужен хотя бы один живой образец, но сами мумбайцы утверждают, что на слух сирена воспринимает все существующие звуки в мире.       — Пятнадцать октав? — недоверчиво уточнил Бен. — А воспроизводят сколько? Человеческую речь могут воспроизвести?       — Местные уверяют, что такое возможно.       Мерл появился в конце коридора неожиданно, вытирая платком лысину, в которой отражался свет ламп. Сопровождавший его отличник Вальберг убедился, что обоих нарушителей заметили, и потихоньку отстал, скользнул назад по шумопоглощающему ковру. Лицо Мерла выразило секундное облегчение, тут же сменившееся багровыми пятнами.       — Черт, сейчас начнется, — с досадой прошептал Бен.       — Лаудер, вам что, закон не писан? — рявкнул Мерл издалека. — Была команда не отставать от группы, вы ее слышали или нет?       — Да, сэр, — ответил тот, быстро поворачиваясь спиной к стеклу. — Я увлекся.       Бен непроизвольно напрягся. Раньше Лаудер всегда знал, каким тоном ответить, чтобы Мерл не впадал в ярость, но сейчас то ли забыл, то ли не счел нужным. Мерл побурел лысиной до состояния свеклы.       — То есть ваши увлечения достаточный повод заставлять старших по званию бегать за вами на чужой планете? Вы способны уяснить себе, что такое субординация? Если нет, я найду для вас персональный способ.       — Это я виноват, сэр, — вступился Бен и осекся; маневр, который раньше всегда срабатывал на отлично, сейчас прозвучал откровенным враньем с целью отвлечения внимания, дешевым и очевидным.       Мерл развернулся в его сторону малиновыми щеками.       — Вы виноваты? Отлично, Шепард. Двое суток ареста.       Бен открыл рот. Никогда раньше Мерл не позволял себе повышать на него голос и срываться, какая муха его укусила?       — Обоим? — холодно уточнил Лаудер.       — Только Шепарду, — в голосе ротного командира прозвучало торжество от собственной изобретательности. — Сутки за себя, сутки за вас, чтобы смысл слова "дисциплина" дошел до вас быстрее.       За пережитый стресс от представления генеральского внука обглоданным пираньями или похищенным террористами Мерла вполне вознаградило выражение лица Лаудера.       — Хотите что-то сказать?       — Нет, сэр, — быстро ответил Бен, опасаясь, что Лаудер его опередит.       — Оба в автобус, — злость ротного командира улеглась так же внезапно, как появилась, он сдулся словно шар, потоптался на месте и неловко схватился за платок, промокая шею. — Больше с Голиафа ни ногой.       Когда коридор опустел, служитель вернулся на свое место и собрался вздремнуть до следующей группы, как вдруг что-то яростно ухнуло в стену бассейна. Он вздрогнул, обернулся и инстинктивно попятился — огромная туша сайрена атаковала стекло, невзирая на сетку. К нападавшему присоединились еще несколько самцов, сетка гнулась и выправлялась со скрежетом, чтобы вновь просесть под сокрушительными ударами, зрелище было не для слабонервных. Изрядно струхнув, служитель схватился за телефон, пока сайрены продолжали биться в перегородку, оставляя в воде темные струйки собственной крови.       — Да что это с ними такое, ничего не понимаю, — пробормотал он, торопливо снимая бунт на собственный пад. — Надо будет показать специалистам.