Геркулес и музыкальное сопровождение

_____________________________________________________________________________ Хоть жанр Ау относится ко всему сборнику, но эту часть можно назвать ау внутри ау, ибо написано как сиквел к работе другого автора, Astaroth Malfoy «Kiss of love.» (https://ficbook.net/readfic/3691559), в котором ваша покорная слуга сама для себя раскрывает некоторые возникшие после прочтения вопросы и то, что было с любимой парочкой после освобождения богов. для лучшего понимания сути автор советует либо посмотреть перед прочтением серии из мультсериала «Геркулес и Сова Афин» и «Геркулес и Чудо Поцелуя», либо при виде звездочек проматывать вниз до примечаний. Приятного прочтения! _____________________________________________________________________________ Погиб кошмаров бог За поцелуй свою жизнь отдав. К ногам любимым бросив всё — И все же проиграв! В тенях палач-Аид пропал, Лишь под землей слезам волю дал. Последним «Я люблю тебя» Жрёт душу тишина. Зачем его предал? Единственного, кто любил и знал? Зачем спасать богов полез?.. … и тут вступает Геркулес… * хором* К Аиду входит Геркулес

Джоксер: Я люблю тебя, как никто не любил. Габриэль (очнувшись от чар): Что происходит? Джоксер (Купидон все пытается снять чары Эроса, чуть не пробивая бедняги череп): Я люблю тебя, как никто не любил. Зена: Купидон. Не старайся, он любит её. Купидон (косясь на Джоксера как на психа): А. Бывает. сериал «Зена: Королева воинов» 2 сезон, 22 серия

Когда Геркулес вместе с остальными богами осмеливается выйти наружу, все уже закончено, и Аид, склонившийся над Деймосом, сквозь слезы смотрит на частички прозрачного ихора на своих руках. Обведя полубезумным взглядом богов, от чего Геркулес тут же рванул к нему, он исчез вместе с телом мертвого бога ужаса. Добраться до входа в Гадес, для героя не составило труда, как и уговорить Харона поскорее его перевезти — скелету хватило одного геройского рыка, чтобы начать швыдче работать веслом, даже не заикаясь про «абонемент». Боль и Паник встретили его у подножия лестницы, ведущей в тронный зал двумя моргающими кучками пепла. Раз бесы до сих пор не сменили обличие, значит, настроение у Аида не просто плохое, а смертельно опасное… — Так и знал, что ты сюда явишься… — Вроде бы и с обычной ядовитой интонацией протянул Аид, сидящий на троне, но только слишком устало, чтобы это действительно было насмешкой. Тела Деймоса нигде видно не было, хотя руки «Лорда Подземки» все ещё блестели от ихора. — Почему ты так решил? — Ну, а где тебе ещё прятаться от «сочувствующих» разговоров родни по поводу твоей неподобающей влюбленности в меня? — Усмехнулся, точнее, попробовал Аид, но махнул рукой — и на Геркулеса, и на собственные попытки хоть как-то соответствовать своему образу — сил на имидж не было, ни душевных, ни физических. — Я хоть и могу над этим прикалываться, но использовать — вряд ли. Себе дороже. — Их обоих передёрнуло от воспоминаний того, что творил влюбленный в Аида Деймос. Что мог сделать столь же влюбленный в бога мертвых Геркулес думать обоим не хотелось — уж слишком страшно было представленное. — А, ладно, успокойся, вины твоей нет, это все заклятье. — То самое? — Встрепенулся Геркулес, сам желающий во всем разобраться. — The eternal… -… dream of love, да. Или по-гречески «Вечный сон любви», хотя в моем случае вернее — «Сон вечной любви». — А есть разница? — Спросил он, подойдя ближе и присев на одну из ступеней подножия трона. Аид скривил уголок губ, но пояснил: — И существенная, но не для Афродиты.Первое… Вспомни Икара с его оскуляцией** — вот тогда был «Вечный сон», снять который смогла Кассандра в которую он был влюблен. Он влюблен, а не она, заметь! Этот фокус доступен всем богам. А вот что касается «Сна вечной Любви»… Его ты тоже помнишь — именно так меня усыпила Афродита после той авантюры. Ну, после того, как Гефест не смог меня догнать. Он замолчал, а после встал, мазнул полами одежды голые колени героя и лежащие на них ладони, в совершенно обыденном, человеческом жесте, без всякого тумана и дымки, в совершенно людской манере. Походка его, хоть и скорая, но тоже была человеческой, а не обычной летящей и бесшумной, чуть прихрамывающая на левую ногу и с тихим шорохом сандалий по камню. Добравшись до стола, обессиленно уперся руками в него, будто только они могли заставить его стоять прямо, и, опустив лицо, продолжил: — Она же богиня Любви, и все проблемы решать привыкла тоже… полюбовно. Кассандра не хочет целовать Икара? Сделаем подобающую обстановку, сама поцелует. Пристает Аид? Познакомим его с Гефестом. Ну, а если и после этого ему будет мало… найдем ему Истинную Любовь, чтобы жизнь медом не казалась. — Ощерил он зубы, но тут же прекратил скалиться, снова погрузившись в думы. — «Сон вечной Любви» — это заклинание, которое погружает того, на кого его наслали, в сон, почти что вечный. Совладать с чарами можно двумя путями — либо заклинатель накладывает определенное условие, когда сон прекратится сам собой, либо… нужен поцелуй той самой Истинной Любви. Заклятие специфическое и, если помнить о том, что это чуть ли не единственная вещь, кроме чар Морфея и Гипноса, способная усыпить богов, то и очень опасное. Накладывать его способна только Афродита, но даже она не может его снять… Он снова замолк на секунду, подумал, напряг руки и подтянувшись, сел на стол, закачав медленно ногами ещё сильнее напомнив Геркулесу человека. Аид вообще, из всех богов был самым понятным, ярким, живым (и это бог мертвых!), настоящим, но… Но то, что было сейчас, эти слезы, эти взгляды, эти жесты… Это была уже не игра в человечность, а… Геркулес боялся это как-либо называть, но все равно было жутко — будто Аид действительно хотел сейчас быть человеком, потому что его божественная суть не могла справиться с тем, что произошло. —  Когда я проснулся, то меня объял тот же ужас, как и тогда, когда Деймос в первый раз признался мне в любви. Я не мог поверить, что я сам в кого-то влюблен, и этот кто-то меня поцеловал! А потом я понял, что Афродита то ли ошиблась, то ли специально, наслала не «Вечный Сон», а «Сон Вечной». Ну, а вспомнив кто мне снился в роли спасителя… — Он передернул плечами, но после снова замер, смотря в пустоту. — Ты же после Пианепсий начал чувствовать это, да? Что влюблен в меня. Это все заклятье. Как не была сильна Афродита, вытащить Деймоса из заточения она не могла, но и оставить меня без шанса на спасение — тоже. Не знаю, специально ли, или случайно, но она влюбила тебя в меня. — Аид мельком взглянул на красного как рак Геркулеса и снова устремил взгляд в пустоту. — Хоть я, согласно её воле и проснулся, но заклятье все ещё висело на мне, и Деймосу ничего не стоило запустить его снова, хоть и с другим условием — в этот раз я должен был проснуться лишь когда весь мир станет моим… либо, если меня поцелует моя Истинная Любовь. Он коротко и глухо хохотнул, словно сдерживая кашель или крик и продолжил. — Знаешь, для самого Деймоса именно это было мучительнее всего — не мое предательство, не угрозы других богов, не его смерть… А то, что сколько бы раз он меня не целовал, я все равно не просыпался. Одно то, что он меня любит, уж можно назвать проклятьем, но то, что я просто-напросто не способен был полюбить его… Запомни, Вундеркинд, для любого, будь то человек или бог, нет ужаснее муки, чем собственное сокровенное желание, исполненное у другого. То-то он на тебя так кинулся, не потому, что ты разбудил меня, а потому что я проснулся от твоего поцелуя. Точнее, не потому, что ты меня любишь, а потому что я люблю тебя. Геркулес охнул, услышав это, вскочил, подбежал к нему… и замер сам. Он начал понимать, почему Аид сейчас так себя вел, потому что сам не знал, что делать и что говорить. Истина, сказанная так просто и тихо, без всяких чувств, сухой констатацией факта, тяжелым грузом легла на сердце, и так разрывающееся от любви. Как оказалось — не безответной, но тоже обреченной. И его бог, теперь уж точно его, и только его, понял это первым. — И что теперь? -Все-таки спросил он. — Понятия не имею! — Честно признался Аид. — хотя… Мне нужно устроить похороны Деймосу и присмотреть наследника его силе — боги просто так не умирают. Кажется, у Ареса есть сыновья… идиоты и идиотами, но это и к лучшему — и сила на двоих будет поделена, и мозгов на что-либо грандиозное у них не хватит.*** Геркулес хохотнул, и судя по взгляду Аида было то, чего тот добивался, пытаясь снять напряженность их ситуации. Герк склонился над богом, кладя свою ладонь поверх его, чуть сжимая, и сказал, смотря ему в глаза: — Но все же… что будет с нами? Он не убрал руки, слишком теплой, слишком костистой, с вязью невидимых, но ощущаемых шрамов на тонкой пепельной коже. Взгляд отвел, задышал реже, а после и вовсе закрыл глаза, почти шепча: — А разве есть мы, Геркулес? Есть ты, герой в процессе становления, наследник моего братца-Зевса, есть я, злодей-неудачник, лелеющий коварные планы, убийца и палач… В этой вселенной нет места для «нас». А значит и «нас» — нет. Тишина снова охватила обоих, а Геркулес… задумался. Нет, не над тем, что говорил Аид, а над тем, что сказали другие боги. Точнее, о том что они говорили о Деймосе, а тот — об Аиде. О том, что с богом ужаса в прошлый раз, они едва смогли совладать всем скопом, некоторых из олимпийцев Асклепий едва смог спасти. И то, как быстро убил его Аид, да, не сопротивляющегося, но все-таки… О том, что сам Деймос называл возлюбленного сильнейшим и мудрейшим из богов, и кажется, Геркулес начал понимать, что это не ложь, не лесть, и почему именно так… — Ты поэтому позволяешь мне победить, так? Все твои планы и заговоры… Они не нужны тебе. Точнее, может когда-то и были нужны, но теперь ты действуешь не для того, чтобы победить, вернее, чтобы проиграть как можно демонстративнее. Ты ведь ни разу не сражался со мной в полную силу, даже Косу не доставал — я сегодня вообще впервые её увидел, хотя сколько с тобой знаком… Пожелай ты меня действительно уничтожить, то мог бы наслать на меня тот же «Вечный Сон» — ведь получается, что ты единственный, кто может меня разбудить. Но ты не стал так делать, нет, ты упорно, раз за разом, посылаешь ко мне монстров, которых я побеждаю, и тем самым увеличиваешь список моих подвигов, все ближе и ближе подводя… -… к прямому пути на Олимп. — Скривил уголок губ в усмешке бог, кивая. Мозги, как бы он сам не отрицал, у Вундеркинда были, в отличии от большинства богов, за давностью лет и пирами позабывших, кого до Деймоса, во времена Титаномахии называли «Богом Ужаса», а точнее — «Ужасом Богов». — Зачем? — «Нас» нет, Геркулес, как нет будущего у союза героя и злодея на пол-ставки. Останься ты на поверхности, боги дружненько, всего за пару неделек убедили бы тебя, что твоя любовь ко мне — это блажь, шальная купидонья стрела, прошедшая рикошетом, хоть и спасшая их всех. И ты поверишь, о поверишь-поверишь, уж кто-кто, а боги, особенно олимпийцы, на мозги капать умеют. А там ты и сам себя убедишь, что все тебе кажется, просто наваждение очередное, с которым нужно справится… точно сон дурной, который нужно забыть. Тебе ещё много предстоит совершить, много сердец покорить, и наверняка найдется та, что будет отличаться от остальных, чем-то на тебя похожая, той же пустотой в душе, что и у тебя, тем же кошмаром, что забываешь, едва проснувшись, от себя в сердце схороненной любовью. Ты захочешь к ней быть ближе, наверняка совершишь не один подвиг в её честь, а после может и вовсе откажешься быть героем, лишь бы не терять единственное существо, которое понимает твою боль… —  Он поднял на Геркулеса глаза, и те буквально полыхали голодом, жаждой, нерастраченной нежностью. — Но я тебе не дам так поступить, я буду посылать тебя на смерть, пока сами мойры, устав резать нити погубленных тобою монстров, не покроют твою золотом бессмертия. Ты станешь богом, а у двух богов всегда больше шансов перед судьбой, чем у двух врагов, и тогда… Он прикоснулся свободной ладонью к щеке героя, приближая к себе его лицо, улыбнулся хищно, выдохнул жарко в губы, накрывая их своими. Последним, что слышал Геркулес перед поцелуем было тихое: -… и вот тогда мы поговорим с тобой о «нас». _____________________________________________________________________________ * — бесцветная кровь богов ** — в упомянутой серии Икар, весьма своеобразный персонаж, пытался поцеловать Кассандру, общую с Геркулесом подругу. Та этого не хотела, и продала свою субботне-воскресную душу Аиду, чтобы это предотвратить. В итоге, поцеловать Икара ей все же пришлось, дабы снять с того заклинание Вечного Сна, наложенное Аидом, поцелуем той, в кого был влюблен проклятый. *** — тот самый пункт из-за которого во время прочтение «Kiss of love.» автор держал челодлань, состоял в том, что если у мультфильме Деймоса не было, то в мультсериале он таки-был, хоть и названный по-русски Ужасом, вместе с братиком Террором. И те, кто видел этих пародийных идиотов-гиков, которым даже Сова Знаний не смогла придать ума, поймут — накал страстей, драма и… появляющаяся в голове белобрысая туповатая рожа в маске возвещающая: «Как зовут бога войны? Ответ: Я, ты идиот!» — В общем, пальма к лицу так и тянется… Хотя, идея рассказа, в котором Ужас действительно влюбился в Аида и тому уже самому пришлось кидаться на шею Геркулесу, чтобы избавиться от приставаний дурака изрядно грела автору душу.