Геркулес и музыкальное сопровождение

(Или развернутая версия той самой пьянки Аида и Филактета) — Он рехнулся окончательно Па-ди-пам! — Фил наглядным жестом продемонстрировал, до какой именно степени Герк свихнулся, покрутив копытом у виска. — Многих психов я видал за свою жизнь, но мне поверь. Геркулес в сравнении с ними просто — зверь! И жутко до сих пор мне, что сыночек Зевса Взял тебя в… — Наткнувшись на взгляд бога сатир благоразумно не стал конкретизировать куда, закончив более благозвучно, хоть и несуразно: — В принцессы! Поэтому советую с прямотою всей — От него беги скорей! — Было бы куда бежать. — Признался Аид. — У него же везде знакомые! На Олимпе Гера с Афродитой уже подбирают цвета для наших свадебных нарядов, на земле сам Герк меня рыщет и смертные ему во всем помогают — как только увидят меня, сразу орать начинают. и нет, не от страха, а потому, что Герк обещал пригласить на свадьбу того, кто меня найдёт! В моем царстве покоя нет, Вундеркинд подкупил моих охламонов тем, что если они меня сдадут, будут нести фату и лепестки на церемонии. Какая фата, какие лепестки, мы же мужики оба, кто из нас невестой будет? Фил покосился на него так, что стало ясно — в случае чего, «принцессой», как и невестой, быть придется Аиду. И фата тоже будет, как и цветочки. Не факт, конечно, что бог все это не спалит, но… Если блокада будет полной, то и Гефест ему огнеупорную фату скует, и Деметра цветочки, что даже Пирофлегетоне зацветут, вырастит. Все это понявший Аид махнул рукой и продолжил: — Попробовал в Тартар сигануть — и там покоя нет. — Что, титаны замучили? — Какое там! Только услышали, что меня Дуркулес ищет — сами наружу выпихнули, сказав, что они узники порядочные, и на такую муку, как вторая встреча с Геркулесом они не нагрешили. Сунулся к Гесперидам — Атлант со страху чуть небо не уронил, про Герка узнав. В критский лабиринт — Минотавр заплакал, бедняга мне его самого жалко стало, досталось тварюшке в прошлый раз… Сатир сочувствующе закивал, вспоминая соответствующий подвиг. Впрочем, рогатого он понимал — круче чем малыш, нервы трепал только Икар, с которым Минотавру тоже «повезло» встретиться. — Не верил я что когда-нибудь его проймет Что у мальца башню по тебе сорвет! Что втюрится страстно До смерти опасно Смешно и ужасно замкнет! — Тем более, на тебе! — С хмыком оглядел сатир бога-собутыльника, сделал глоток и добавил, пока вино не запылало. — Ничего личного, Аид, но сам знаешь, какая у тебя репутация и рожа — не известно, что из этого страшнее. Бог только согласно икнул, подливая себе ещё, выпивая залпом и внимательно уставившись в дно посудины. Вино у Филов было хорошее, выпил он всего ничего, а в голове уже музыкааа… Хотя, в чем-то он с сатиром была прав — рожа у него была страшная. И сатир, рассказавший, что у Геркулеса, судя по его первоначальной меткости, со зрением явные проблемы, отнюдь его не успокоил, а заставил задуматься ещё сильнее: Вундеркинд настолько слепой, раз в него влюбился или настолько извращенец? — Спасать тебя надо, только что проймет? Сам же знаешь какой Герк — идиот! Втемяшится если, Где сели там слезли! Вино бесполезно держи ка-вот! — — Покрепче будет! — возвестил Филоктет, добавляя в пустую тару нечто густое, темное и подозрительно шевелящееся, будто живое. — Это что? — Прищурившись (и явно заставив недовольно булькнувшую жижу замереть под взглядом) спросил бог. Не, он в принципе выживет, бессмертный, как-никак, но лишиться собутыльника и советчика посреди пьянки не хотелось. Сатир поглотил свою порцию, выпустил пару струек пара из ушей, и только потом довольно ответил: — Не знаю. Дионис приволок в подарок на твою помолвку. Но штука убойная, даже Аргус окосел! С таким аргументом даже бог поспорить не мог, а потому Аид выпил, как и сатир, жижу залпом. Очнулся он только куплета через три: — Наш влюбленный полубог Крушит врагов как раз, два, три — Кто помочь тебе бы мог Живой труп как ни смотри! — Не, реально, Аид, тебе просто никто не возьмется тебе помогать — у малыша хоть и полно недругов, а у тебя — монстров, но после его обожествления все в тряпочку молчат. Он даже когда богом не был, морды им бил, думаешь, сейчас кто-нибудь рискнет на него лапу поднять? Аид не ответил, только промурчал что-то намертво присосавшись к кувшину. Намертво — в прямом смысле, ибо жижа решила пасть смертью храбрых, и просто так не сдавалась, вставала комом в божественной глотке, пищала, и пискляво обещала те ещё муки поглотителю. Судя по тому, что Аид с глазами смотрящими во все стороны (даже Аргус позавидовал бы углу наклона!) и блаженной улыбке, муки должны были быть похмельными. Не менее веселый Фил хлопнул его по спине, продолжив: — Надежде я б уже сказал стоп, но ты Попробуй тебе все равно — кранты! Ты туз свой последний На стол выложи Ведь ты не остолоп, Быть может повезет, Спасешь ты шкур холостяцкую Свою! Его воистину трогательную трагедию* на последних нотах дополнил смачный божественный храп — уставший от всех треволнений Аид заснул прямо за столом, обнимая пустой кувшин вместо подушки. За окном светилась заря нового дня, знаменуя очередные мучения в жизни бога мертвых — похмелье от дионисова пойла тоже было убойным. _____________________________________________________________________________ Из неподтверждённых источников В ответ на закономерный вопрос о том, почему Аид не использовал свой шлем-невидимку, спасаясь от Геркулеса, тот не менее логично замечал, что Вундеркинд вполне мог начать искать его на ощупь. — А с его везением, я тогда бы я точно попал в п… в принцессы. — Почесывая под хитоном пятую точку завершал свою мысль Аид. _____________________________________________________________________________ * — все помнят, что трагедия как раз и переводится, как «козлиная песня»?