my model

Время летит просто незаметно. Блекло-голубое небо отдает огненно-красным, сменяясь и становясь все темнее, а красивое оранжевое солнце заигрывает с горизонтом. Яркая оранжевая полоса уходит куда-то вдаль, постепенно скрываясь из поля зрения. Широкое пространство вод отражает в себе яркие огни сотни небоскребов, зданий, неприятно мельтеша их перед глазами. Двое парней едут на черной иномарке, не смея нарушать тишину. Один из них, старший, что сидел на переднем сидении рядом с водительским, рассматривал ночной Сеул, терялся в своих мыслях и чувствах, приложив лоб к холодному стеклу. Второй же, что помладше, неторопливо вел машину, явно чувствуя напряжение из-за повисшей тишины между двумя. Но нарушить навязчивую тишь гораздо труднее, чем вам кажется. Машина останавливается у большого здания, что сейчас в ночной темноте разглядеть довольно проблематично, несмотря на отблески слепящих вывесок различных казино, клубов, круглосуточных магазинов. Завидев их, сразу можно сказать, что ночная жизнь идет вовсю. Оба выходят из теплого салона черного автомобиля, отчего тело неприятно обдает холодом, вызывая целый табун мурашек. Старший ежится от холода и бросает укоризненный взгляд на младшего, уже медленно двигаясь ко входу здания. Двое проходят внутрь, после чего недолго идут, оказываясь у лифта и нажимают, казалось бы, решающую кнопку сейчас. В лифте нажимают на "45" и оба чувствуют, как поднимаются выше. Младший подходит ближе, пальцем очерчивает чужую скулу, заставляя поднять на себя глаза, и тихо шепчет, поглаживая: — Все будет хорошо, ты же не боишься? — И снова тишина, разъедающая изнутри все, заставляющая сердце сжаться сильно-сильно, до сумасшедшей боли. Этот вопрос, кажется, он задает снова и снова. И каждый раз как первый. Оба смотрят друг на друга с непониманием, но никакой тревоги. — Не боюсь, — Губы старшего предательски дергаются, он отводит взгляд, не желая смотреть в темного шоколада глаза. На душе якорь, который просто тянет тебя вниз. Ты погружаешься в свои мысли: чем дальше, тем больнее; захлебываешься самыми больными воспоминаниями. Неприятно. — Я буду рядом, — Стараясь как можно ободряюще произнести это, чувствует, как чужие суставы пальцев издают неприятный хруст. Не помогает. Не ободряет. Прекратите. — Не нуждаюсь, — В голове творится сплошной хаос. Мысли запутались, заставили забыться и потерять рассудок уже давно. Бесполезно. Бледноватые пальцы касаются чужой руки и убирают ее от своего же лица, оставляя ощущение опустошенности, не так давно позабытое. Они отчетливо слышат звук, оповещающий о том, что они уже на нужном этаже и четко видят как открываются серебристого цвета двери, впуская в кабину дополнительный свет, но выходить никто не собирается — обоих что-то держит. Будто ноги намертво прикованы к полу. Смотрят друг на друга, словно в последний раз видятся, после чего старший прокашливается и выходит из кабины, направляясь в свою сторону. Ведь младшему совсем в другое место — зал. Снова, будто зритель, пришедший посмотреть на единственного для него участника. Они разделяются. Все как в прошлый раз: та же гримерка, те же специалисты и многих участников он видит точно не впервые. Здесь все известнейшие модели и главная из них — 23-ех летний Пак Чимин, взорвавший самые популярнейшие журналы и телепередачи, а так же который уже прекрасно расположился на косметологическом кресле. Макияж, одежда, подиум, походка — и так по кругу. Очередной показ. А ведь все начиналось совсем не так. Чтобы стать одним из самых известных моделей Паку пришлось пережить многое: диета, тренировки, кастинги, примерки, репетиции, изнуряющие фотосъемки. Моделинг дело непростое и остаются в нем лишь единицы: те, кто умеет следить за собой, не набирает лишний вес и кому действительно интересно путешествовать. Когда для модели это не развлечение, а ее профессия. Ее работа. И Чимин это всегда прекрасно понимал. Он знал, на что идет. Вот только он бы не справился без него — того самого парня, с которым совсем недавно "попрощался". Со стороны, а точнее по отношению Чимина к нему, сразу не скажешь, но он очень благодарен ему, хоть и отказывается признаваться себе в этом. Чон Чонгук — один из состава его агенства, зачастую его фотографирует, отчего хочется сказать, что он личный фотограф Пак Чимина, а еще он всегда рядом. Везде. Иногда Чимину кажется, что он просто ангел-хранитель какой-то. Но с другой стороны — это даже хорошо. Вот только не для Пака, который зачастую очень упертый и вообще сама самостоятельность. Он привык полагаться на себя, а потому всякие няньки-чонгуки ему не нужны. Но все же спустя долгие годы работы вдвоем друг без друга не могут. Правда еще не понимают этого, но чувствуют. Не сами. Их просто влечет друг к другу что-то необъяснимое. Но, к слову, сейчас не об этом. Не то, чтобы Чимину не нравится его работа. Нравится, даже очень. Он просто привык к этому всему, а потому с таким восторгом, как ранее, он уже все произошедшее за последнее время не рассказывает. А рассказывать, в общем-то, особо и некому. Единственному другу — Ким Тэхену, что всегда поддерживал и верил в Пака, за что Чим и благодарен ему, ведь в те дни поддержка ему была необходима. Все уже стало довольно обыденным. Но кое-что не изменилось. Светловолосый по-прежнему любит чувствовать, что на него смотрят, что им восхищаются. Он любит путешествовать, любит открывать для себя новые страны. У них с Чонгуком даже появилась такая привычка: в каждой новой стране они обязательно делают совместное фото. Сами не замечают, как берут и делают, и вот уже новенькое фото преспокойно хранится у Пака в телефоне, а иногда и у Чона. Теперь этих фотографий целая куча. Родители Чимина всегда были против того, чтобы он занимался моделингом, да и вообще был моделью, объясняя это тем, что "Моделью становятся девушки. Ты мужчина и обязан трудиться ради своей семьи и родины, а не шмотки на сцене таскать и перед камерой красоваться". Это все, что он услышал от родителей в последний раз, потому что уехал жить в Сеул уже давно и общение с родителями продолжать он категорически не хочет. В свои 18 Чимин поступил в модельную школу, да еще и успевал совмещать это с подработкой в каком-то маленьком кафе, где он по чистой случайности познакомился с тем самым Чонгуком. Теперь вот вместе работают. Блондин уже был готов. Скоро его выход. Главное — делать все правильно и не подвести Чонгука. Иначе все насмарку. Услышав свое имя, Пак двинулся ко входу, откуда уже было видно многое: вновь куча людей, множество камер, отчетливо была слышна слегка экстравагантная музыка. Еще немного. Все замерли, узнав о том, что сейчас, прямо сейчас на подиум выйдет тот самый Пак Чимин и продемонстрирует нам то, как прекрасно сидит новая вещичка от дорогущего бренда на его модельном теле. Все ждут, пожирают взглядом место, откуда обычно выходят все модели. И вот он — известнейший блондин, что сейчас идет своей этой идеальной походкой. Ни единой ошибки — все прекрасно, как и всегда. Что и следовало ожидать от него. Многие, кто уже ранее бывал на таких мероприятиях и видел Чимина, совсем не удивляются, лишь довольно хмыкают и хвалят. — Мой мальчик, вот так, — Даже Чонгук, сидящий на первых рядах, не смог сдержать комментария. Он улыбался, наблюдая за каждым движением блондина. Идеальная походка, черные облегающие брюки отлично сидят на паковском теле, очевидно выделяя слегка накачанные ноги, часть атласной блузы, больше напоминающей чокер, придает образу некой сексуальности (хотя куда сексуальнее вообще). После такого "шоу" он точно запомнится, что очень хорошо. После окончания оба вновь в той же иномарке, но почему-то не едут. Снова смотрят друг на друга, будто выжидая, кто первый сдастся и решится нарушить тишину. — Ну... Как я... — Но тут уже первым сдается Чимин, переполненный эмоциями после показа. Что думает Чонгук? Все ли он правильно сделал? Смог произвести впечатление? Самое мучающее, что брюнет еще ничего не сказал. Не похвалил. Даже не поругал. Ничего, — Все прошло хорошо? Я не облажался? — Все в порядке, не волнуйся ты так. Ты был потрясающий, как и всегда. Конечно были некоторые нюансы, но мы закроем на это глаза, ведь они совсем незначительные, — Чон неторопливо говорил, стараясь иногда подглядывать на старшего, но также стараясь смотреть на дорогу, чтобы нечаянно не врезаться в кого-нибудь, ну или во что-нибудь. — Какие нюансы? — Тут же спросил Пак. Да, он не хотел, чтобы эти нюансы вообще существовали, тем более, если они незначительные. Он хотел быть лучше, хотя сам не понимал, что в принципе уже лучше некуда (по крайней мере на данный момент) — Там пустяки, говорю же. Не старайся стать лучше всех, сейчас ты хорошо потрудился, доверься моим словам. Мы с тобой не неделю работаем, а намного дольше, да и знакомы давно, так что поверь мне уже, — Чонгук выглядит довольно серьезным, но тут же улыбается и треплет старшего по волосам, — Ты молодец. — Да я понял... черт, — До жути хочется сейчас возразить в ответ что-нибудь колкое, но как же ему нравится, когда младший так делает: опускает свою большую ладонь на пакову голову, нежно гладит, словно родного. Чимину кажется, что в это брюнет вкладывает всю душу, хоть и понимает, что это странно. Но все же прикрывает глаза, и поддается чуть вперед, чувствуя чоновскую руку и вот, проще говоря, кайфуя. Незаменимое чувство. Уже дома Чимин заваливается на кровать, даже не раздевшись. Чонгук проходит в комнату, заставая просто прекраснейшую картину: старший лежит, уже засыпая, не сняв ни обувь, ни куртку, вообще ничегошеньки. Да, они живут вместе и за все их совместное проживание такая картина случается чуть ли не каждый божий день. — Ну, мне не привыкать, — Чон пока успешно справляется. Куртка и обувь уже были сняты, а вот сейчас самое сложное. Не будет же Пак спать прямо так, в одежде, которой целый день проходил, верно? Ну вот и младший так думает, а потому уже расстегивает белую рубашку своего хена, что кажется просто невозможным. — Извращенец! Ты решил меня изнасиловать что ли?! Чего творишь?! — брыкая ногами и упираясь руками в плечи Чонгука, почти ничего не соображая выпаливает Пак, но тут же видит недоумевающее лицо младшего, явно говорящее о том, что лучше сейчас вообще не шевелиться. — Если бы захотел — давно бы уже тебя трахнул, — упираясь руками по обе стороны от лица блондина, Чон приближается к нему, заставая то, как паковские щечки покрываются румянцем, заглядывает в темные глаза, но ничего там не находит, кроме мольбы о том, чтобы его уже отпустили, — Раз проснулся, то раздевайся сам. Я пошел в душ. — Ну Чонгук-и! — Обхватывая своими же ногами тело Гука, тянет его на себя и не дает уйти, — Я так устал... Пожалуйста... — Чимин расслабляется и откидывается назад, всем своим видом показывая, что готов, чтобы его раздели, только дайте поспать пожалуйста. Тело кажется ужасно ватным и вообще отказывается что-либо делать. Хах, сначала извращенцем называет, а теперь пожалуйста помогите мне? Интересно. Но Чонгуку ничего не остается делать, только лишь раздеть своего бедного хена и уложить уже спать. И правда, что за ребенок, которому 23 годика? Знакомьтесь, Пак Чимин. На часах 3:23. Старший давно уже мирно спит в своей кроватке, но вот брюнету все не спится. Надо решить много вопросов насчет следующих показов и фотосессий, он сидит в гостиной с ноутбуком и пьет, кажется, уже 6 чашку кофе. Не помогает. Но Пак будто чувствует, что что-то не так, а потому это "что-то" заставляет проснуться и пойти к темноволосому. — М-м-мн-ах! Чонни, пойдем спа-аать, — Зевая, светловолосый берет ноутбук Гука и, закрыв его, откладывает на стол, после чего берет парня за руку и ведет в их спальню. Они уже привыкли друг к другу и спать в обнимку вдвоем для них стало вполне обыденным, как и мытье вдвоем или кормить друг друга просто потому, что хочется. Двое ложатся на их общую кровать, Чон притягивает к себе сонного Чима и кутает его в одеяло, а сам утыкается в блондинистую макушку. Так они и засыпают. И что между ними двоими — неизвестно. Двое нуждаются друг в друге и думают, что помрут без друг друга также, как и без воздуха.