Чаепитие

На часах было почти четыре, а все, что я сделала за свой единственный выходной — это, практически, до обеда, провалялась в кровати и посмотрела пару серий Игры Престолов. Не очень насыщенный день, но, черт возьми, так приятно просто ничего не делать. И вот, досмотрев очередную серию, я бреду на кухню, чтобы сделать очередную кружку кофе, но моя траектория меняется, как только слышу оповещение. Сообщение в WhatsApp от Елены Андреевны. Она мама моего… даже не знаю, кем мы теперь друг другу приходимся. Последние два месяца я избегаю Антона, а все потому, что я — наивная идиотка, а он — козел, который воспользовался моей наивностью. К счастью, она не знает всей ситуации, несмотря на то, что у нас с ней близкие и доверительные отношения.

«Ален, добрый день :). Антон куда-то свалил, а мне одной скучно дома. Приходи на чай?».

Я какое-то время колеблюсь с ответом, так как ее я старалась избегать последнее время тоже, и наше общение сошло лишь на непринужденные переписки в WhatsApp. И что делать? Отказать и провести остаток дня дома в одиночестве, поедая сладости, или же сходить и насладиться приятным обществом Елены Андреевны, послушать ее хохмы, при этом делая вид, что тема Антона (которую она легко может затронуть) меня никак не трогает?.. Постояв еще пару минут в раздумьях, пишу ответ:

«Добрый день. Хорошо, я приду. Куплю что-нибудь к чаю». «Отлично. Жду: *».

Я не прихорашиваюсь, потому что не считаю нужным, пусть фэйс отдохнет от косметики хоть денечек. Натягиваю на себя темно-синюю водолазку и черные джинсы. Затягиваю волосы в тугой высокий хвост, накидываю свое черное пальто и обуваю белые кеды. В магазине у меня вновь случается ступор, поскольку сладкое я сама не люблю, а вот что предпочитает Елена Андреевна? Обхожу полки с печеньями, кексами и круассанами не один раз, но так и не могу выбрать. Иду к холодильнику с тортами, и взгляд падает на эклеры, покрытые шоколадной глазурью. Ладно, возьму их. Мы с Антоном живем в соседних домах, поэтому уже через пять минут я стою под их подъездом и жду, когда Елена Андреевна спустится вниз, чтобы открыть мне дверь. Домофон они, конечно, так и не починили. Слышу за спиной знакомое пиликанье, оповещающее о том, что дверь открыта, и оборачиваюсь. Елена Андреевна машет мне рукой и жестом велит проходить внутрь. — Здравствуйте, — я как всегда приветливо ей улыбаюсь. — Привет-привет. Ты так быстро. — Ну, я была занята лишь бездельем, так что… — пожимаю плечами. Мы, молча, поднимаемся в лифте на седьмой этаж и так же молча проходим в квартиру. Забавно, что я была здесь всего пару раз, за столько лет знакомства с Антоном. В голове всплывают воспоминания о моем последнем визите Трофимова, стоит мне переступить порог квартиры. Это было несколько месяцев назад, и я с самого утра пришла поздравить его с днем Рождения. Я вспоминаю его руки, блуждающие по телу, страстные поцелуи, которые сводили с ума, и, которые, я на себе больше не почувствую, так как сама приняла решение поставить точку в этих непонятных отношениях. Это был просто секс, просто игра для него. Но не для меня. Сердце болезненно сжимается, но я стараюсь выкинуть нахлынувшие чувства. — Ален, слушай, — голос Елены Андреевны возвращает меня в реальность. — Я не думала, что ты так быстро, думала, успею занести кое-какие бумаги соседу с четвертого. Посидишь пару минут без меня? — хмурю брови, так как не считаю правильным оставаться одна в чужой (а она все-таки чужая) квартире. — Пока вскипяти чайник. Воду можешь прямо из-под крана набирать. — Ну, это как-то, — пытаюсь что-то промямлить, но женщина меня перебивает. — Всего пять минут. Раздевайся и чувствуй себя как дома. Чайник на плите. Квартиру закрою, — с этими словами она берет какие-то файлы с комода, что стоит в прихожей, и, улыбнувшись, скрывается за дверью. Слышу, как поворачивается ключ и понимаю, что чувствую себя все же неловко. Но ничего не поделать. Снимаю пальто и иду в ванну мыть руки. После набираю чайник и ставлю его кипятиться. Господи, как бы мне хотелось сейчас зайти в его комнату и осмотреться. Пройтись глазами по его вещам, разглядеть машинки, что стоят на его столе, понюхать одеколон, что стоит там же. Но нет, я не могу. Я не могу. Поэтому просто сажусь на кухне и достаю телефон. — И долго ты будешь бегать от меня? — слышу за спиной до боли родной и знакомый бархатный голос, и вздрагиваю. Мурашки пробегают по спине, а сердце начинает биться с такой силой, что мне кажется сердечный приступ не за горами. Однако минуточку! Она сказала… вот черт, меня надули! Оборачиваюсь и вижу его. В его любимой футболке Барсы и синих джинсах. Антон стоит, облокотившись о дверной косяк и скрестив руки на груди. Он улыбается, заметив панику и шок в моих глазах, я же замечаю, что его глаза наполнены тоской, несмотря на довольную ухмылку. — Интриганка! Предательница! — я вскакиваю со стула, и мой голос дрожит. Не ожидала я от вас такой подставы, Елена Андреевна, не ожидала. — Как она могла так со мной поступить?! — Расслабься. Это я ее попросил, — спокойно отвечает Антон и делает шаг вперед. — Ты? Зачем? — тоже скрещиваю руки на груди и смотрю на парня с укором. Наш последний диалог был ужасным. Я наговорила лишнего, а Антон, как мне казалось, пытался все уладить лишь по одной причине — я была ему нужна только для того, чтоб сбросить «напряжение» по ночам в выходные. Звучит мерзко, но я сама виновата. Сама повелась на все эти его слова вроде «ты давно мне нравишься» или «я рассматриваю тебя как женщину». Идиотка. — Ты бегаешь от меня последние два с половиной месяца. А я хочу с тобой поговорить. — Поговорить? О чем? Мы, кажется, все уже обсудили, — делаю шаг назад, потому что молодой человек начинает напирать и это нарушает мое личное пространство. Я должна держать расстояние. Я провела эту границу, и он не должен ее нарушать! — О нас, — Антон говорит это с такой тоской в голосе, что на секунду мне кажется, будто земля уходит из-под ног. А еще эти колени, дрожат так, что я сейчас упаду, если не обопрусь обо что-то твердое. — О нас?! Нет никаких нас, Антон! И никогда не было! — стараюсь не показывать нахлынувшие чувства и казаться беспристрастной, но, кажется это плохо выходит. — Погоди, твоя мама… Она… Она в курсе, что мы спали? — В курсе, — парень буквально нависает надо мной, и я чувствую, что упираюсь в кухонную столешницу и бежать больше некуда. Прекрасно, хотела что-то твердое, получите, распишитесь! Меня захлестывают эмоции. Во-первых, мне страшно от того, что он так близко. Я ощущаю его дыхание своей кожей и уже не могу себя контролировать. А во-вторых, меня приводит в ярость то, что он рассказал маме о наших с ним «отношениях», притом, что сам велел держать все в секрете. От всех. Даже мои подруги не знают, что я почти год спала с этим засранцем. Его руки опираются о столешницу, и я оказываюсь в ловушке! Я словно загнанный в угол зверек, а он — хищник, с которым у меня нет ни шанса на спасение. — Ты можешь на меня злиться, что я рассказал ей, я пойму. Но если бы я этого не сделал, то она не дала бы мне почву для размышления. — Какую почву? — я пытаюсь восстановить сбитое дыхание, но не могу. — Ален, я был идиотом. Я и сейчас идиот. И всю твою заботу воспринимал как должное. А на самом деле мне стоило понять, что так, как я вел себя с тобой, вовсе не правильно. Ни одна девушка, которые меня интересовали, не была так ласкова и открыта со мной, как ты. Ты ничего не просила, тебе достаточно было того, что я тебя обнимаю. И я не понимал этого. — Так значит я все равно для тебя запасной аэродром. Ничего не изменилось, Трофимов! — внутри все кипит от злости. Он решил вернуть меня лишь потому, что ему все бабы отказали?! — Глупая, — шепчет он, и я чувствую, как его широкая ладонь ложится на мою талию. — Это я для тебя запасной аэродром. Когда мы говорили с мамой, она, наконец, вдолбила мне в голову простую истину — таких, как я, у тебя может быть много. Тебя с руками парни оторвут. Посмотри на себя! Ты красива, умна, рассудительна. Да, ты иногда бываешь чудной, но это не делает тебя менее привлекательной. Ты заботишься о людях и, мне кажется, даже не ждешь ничего взамен. А теперь посмотри на меня. Двадцатичетырехлетний лоб, без нормальной работы, шатающийся по выходным непонятно где, и практически все свободное время играющий в компьютерные игры. Разве я нужен тебе такой? — он замолкает всего на секунду и глубоко вздыхает. — Ты что-то увидела во мне. И ты заставила меня почувствовать, что я могу тебя потерять. А я этого не хочу. Да, я дурак, и я не обещаю больше не совершать ошибок. Но блин… Я так скучаю по тебе… Его слова пробирают насквозь. На глазах наворачиваются слезы, и грудную клетку сдавливает от боли. Ему тоже больно. Я чувствую это. Я всегда его чувствовала. Между нами, словно, невидимая нить, связывающая нас, притягивающая друг к другу, позволяющая ощущать друг друга на эмоциональном уровне. — Скучала по мне? — спрашивает он, и я не знаю, что ответить. В последний раз, когда наш разговор перешел все границы, и я выплеснула на него все, что накопилось за эти одиннадцать месяцев, все изменилось. Все сошло на нет, точнее я свела все на нет. Общение, встречи, переписки. Абсолютно все. И я смирилась с тем, что потеряла его, а сейчас он выворачивает мою душу наизнанку своим трогательным признанием. Зачем? Зачем вселяет надежду? Зачем отрывает по кусочку сказанными словами? Зачем мучает меня?.. — Зачем, Антон? Зачем ты все это делаешь? Зачем говоришь это? Мы оба знаем, что тебе от меня было нужно. Ты добился этого. Ты затащил меня в койку, притом, что знал, что для меня это не просто так! — я почти срываюсь на крик. — Я много думала. Ты считаешь, мне было просто взять и сказать тебе «прощай»?! Да, я избегаю тебя, потому что мне больно. Потому что изначально знала, что мне могут разбить сердце. Для тебя это было так, просто, ничего серьезного. А я… Идиотка, что повелась. Так что пусти меня, мне пора. Пытаюсь вырваться, но Трофимов сильнее вжимает меня в кухонную тумбу. — Мама закрыла дверь изнутри, а мою связку ключей забрала, на тот случай, если ты захочешь уйти. Если понадобится, мы и до утра здесь пробудем, тебе это ясно? — ухмыляется блондин. Черт! Я смотрю на его улыбку и понимаю, что падаю в пропасть собственных чувств, от которых пыталась бежать последнее время. Его улыбка сводит с ума, эта ямочка на правой щеке, эти, слегка наехавшие друг на друга, два передних верхних зуба, которые я всегда считала его изюминкой, а не недостатком, как думал он. Все это заставляет мое сердце трепетать, а желудок сводит судорогой. — Ты можешь не верить, но я правда скучаю по тебе, — шепчет он. Его губы касаются мочки уха, а ладонь левой руки медленно движется вверх. Пальцы едва касаются ребер, груди, а затем шеи. Я шумно выдыхаю. Это невыносимо. Каждое его прикосновение вызывает мелкую дрожь по телу. Ногами уже давно не ощущаю пол, поэтому изо всех сил держусь за столешницу. — Я просто трус, который не мог даже самому себе в желаемом признаться, — кончиком носа он трется о висок. — И я знаю, что ты тоже скучаешь. Я вижу это по твоему взгляду, чувствую, как сейчас твое тело реагирует на мои прикосновения, — шепчет Антон. Он оставляет легкий поцелуй на моей щеке и спускается ниже. Губы скользят медленно, пока не оказываются на уровне шеи, и все это время он вдыхает запах моей кожи. Низ живота сводит приятная истома. Антон прижимается бедрами ко мне, и я ощущаю его желание. Отворачиваю голову и позволяю ему поцеловать себя. Позволяю ему впиться в шею и оставить там легкий засос. Ему всегда это нравилось, и, не буду врать, мне тоже нравилось, что он оставлял на мне багровые «отметины». — Знаешь, — все так же соблазнительно, в перерывах между поцелуями, шепчет парень, пока его свободная рука расстегивает пуговицу и молнию на моих джинсах. — Более чем уверен, что твои трусики можно уже выжимать, — его рука без замедлений скользит под ткань моего нижнего белья. И, черт возьми, этот засранец прав. Я возбудилась, стоило ему пересечь черту моего личного пространства. — И мне всегда это нравилось. Что ты хочешь меня, — шумно выдыхает Трофимов. Его указательный и средний пальцы касаются клитора, а затем проникают внутрь меня. Впервые он делает это медленно, нежно, словно боится сделать мне больно. Раньше наш секс был грубоват, но сейчас… Антон движет пальцами чертовски медленно, касается стенок влагалища, в то время как его большой палец так же нежно массирует мой клитор. — Я ненавижу тебя, — наконец с моих губ срывается хоть что-то, ведь разум затуманен, и я нахожусь в приятном бреду. Еще пару минут назад я слышала, как подсознание кричало образумиться, молило влепить этому говнюку смачную пощечину и убраться вон из его квартиры, но меня накрывало с головой другое чувство. Оно уносило меня подальше от реальности, заглушало голос разума, и заставляло отдаться этому блондину прямо сейчас, прямо на кухонном столе. — Ты любишь меня, — рычит он сквозь сжатые зубы, и глубоко проникает в меня пальцами, от чего я вскрикиваю. Нет, это не больно, это безумно приятно. Ощущать его, знать, что он хочет меня. Сейчас я не думаю о том, что будет между нами завтра, о том, правду ли сказал Антон или просто решил вновь мной воспользоваться. Сейчас я хочу его. Хочу чувствовать его член между своих ног, хочу видеть, как закатываются его глаза от удовольствия и слышать его рваное дыхание. Его губы, наконец, находят мои, и мы сливаемся в жарком поцелуе. Он то покусывает мою нижнюю губу, то вновь целует глубоко, влажно, жарко. Мне не хватало этого. Не хватало этих поцелуев, которые говорят за него, которые ясно дают понять, что делить меня он ни с кем не хочет. И это сводит с ума еще больше. Оргазм накрывает сладкой волной в ту же секунду, ноги начинают трястись, а между ног чувствую приятную пульсацию. — Если ты не вставишь свой член туда, где ему место, я тебя убью! — рычу, хватая парня за ворот его красно-синего поло. Мне нужно больше, и парень знает об этом. Антон подхватывает меня за бедра и тащит в свою спальню, продолжая впиваться в мои распухшие губы. Прижимаюсь к нему всем телом, обхватываю его бедра своими ногами, ощущаю промежностью его желание. Он кладет меня на свой диван, и одним рывком стягивает с меня джинсы и мешающее нижнее белье, а следом и с себя приспускает то, что мешает оказаться во мне. Рукой нащупывает под подушкой презерватив и отдает его мне. — Хочу чувствовать тебя без него, но пока нельзя. К тому же, люблю, когда ты это делаешь, — ухмыляется блондин. Я тоже люблю, когда это делаю я. А еще мне хочется помучить его, взять возбужденную плоть в руку или доставить ему удовольствие ротиком, но больше всего мне сейчас хочется чувствовать его в себе. Поэтому открываю презерватив и раскатываю его по твердому члену. Трофимов прижимает меня к себе, аккуратно опускает на диван и, раздвинув мои ноги, входит. Кажется, еще один оргазм не за горами, потому что мне нереально хорошо. Мы двигаемся в такт, мы дышим в такт, с моих губ то и дело срывается его имя, а с его — рычание. Он водит руками по телу, и я отзываюсь на каждое его прикосновение, выгибаюсь, подаюсь вперед. Молю его не останавливаться. И плевать, что из дома напротив нас могут увидеть, сейчас есть только я и он. Есть только его губы, мои стоны, и наши тела, соединенные воедино. Повторяю его имя несколько раз, прежде чем дикий оргазм накрывает меня с головой, а после и он кончает, по-прежнему оставаясь во мне. Он упирается на локти, и явно не хочет выходит. — Попробуй еще сказать, что это я тобой воспользовался, — улыбаясь, Антон нежно целует меня в губы, а я лишь закатываю глаза. Мы лежим так еще какое-то время, просто разглядывая друг друга, молча, наслаждаясь этой нежностью, витающей в воздухе. Затем он снимает презерватив, кидает на пол и ложится рядом, обнимая меня за талию. Уже через пару минут я слышу легкое сопение позади и ровное дыхание. Даже во сне он прижимает меня к себе как можно ближе, и я понимаю, что безмерно счастлива. Бабочки в моем животе снова начали порхать, а улыбка вряд ли сойдет сегодня с моего лица. В кармане вибрирует телефон и я аккуратно, стараясь не разбудить Антона, пытаюсь достать его. Сообщение в WhatsApp от Елены Андреевны.

«Знаю, что ты готова меня убить, но я не могу смотреть, как вы оба мучаетесь. Я у мамы. Вернусь, как только вы помиритесь. Люблю вас обоих, целую».

Еще тридцать минут назад я правда была готова убить Елену Андреевну, и, возможно, как-нибудь я ей отомщу, но подумаю об этом позже. Сейчас я слишком счастлива.