I'd go back to you

       Голубое небо и белые воздушные облака с приближением вечера медленно окрашивались в желтовато-пурпурные оттенки, создавая невероятную картину для уставших от однообразного пейзажа ребят. Закат неумолимо приближался, сменяя очередной день и предупреждая о наступлении ночи. Облака, будучи ещё белыми, под влиянием солнца сменяли десятки разных цветов, они были золотистые, пурпурные, нежно-розовые… Но, в конечном итоге, практически всегда закат в Тихой Гавани под конец, когда солнце уже почти скрывалось за облаками, оставляя ничтожные минуты, за которые можно было по-настоящему полюбоваться красотой, становился малиновым.        Это было невероятно красиво, и завораживало ребят, приковывая к себе десятки любопытных глаз, большинство которых привыкло видеть лишь однообразную пустыню и оранжево-красное зарево, сливающиеся с таким же по цвету песком. Но в Тихой Гавани ничего не сливалось. Наоборот, разнообразие цветов действительно поражало.        Отведя взгляд от малинового заката, ребята сразу попадали в плен нового завораживающего и красивого зрелища. Они смотрели на огромное, распростёртое и по-настоящему прекрасное море, что своим шумом прибоя будто бы успокаивало каждого из них, напоминая о начале новой жизни. Море было прозрачным, и, зайдя по щиколотку, можно было разглядеть собственные ноги и невероятно красивое дно, усеянное тысячами различных камней и ракушек, скрытых за бледно-жёлтым песком. Но самое главное было не это, и даже не простирающийся чуть выше над ними лесной массив. И не в красоте, безусловно, прекрасного места. Самое важное заключалось в том, что здесь их всех не смог бы найти ПОРОК.        — Бренда, у ребят проблемы, — вдруг резко и неожиданно раздался знакомый грубоватый мужской голос позади миниатюрной девушки, что наблюдала за закатом, стоя возле своей хижины.        — У них всегда проблемы, — недовольно буркнула брюнетка, воспринимая данное предложение не более, чем раздражающий шум и совершенно бесполезную информацию об очередных проделках «младших».        — Бренда, — пробурчал парень, пытаясь вложить в свой голос как можно больше мольбы и одновременно не скрывая откровенной усталости от поведения девушки, — они слушаются только тебя.        Брюнетка хмыкнула. Данные обстоятельства немного тешили самолюбие девушки, однако, признаться честно, она изрядно устала возиться с «новичками», которые, несмотря на все сложности их взросления, что должны были сделать их более разумными, вели себя совсем на свой возраст.        — Галли, можешь любезно обратиться к Хорхе, — отрешённо ответила брюнетка, наблюдая за тем, как русоволосый резко меняется в лице.        Это было забавно. Его, и без того высоко расположенные брови домиком, кажется, поднялись просто до небес, а лицо приобрело странную гримасу, смешанную из разных чувств: удивления, злости и… страха?        Эта эмоция, кажется, удивила Бренду больше всего, потому, смягчив свой тон, она уже более спокойно добавила:        — Меня же он как-то вырастил.        Галли прыснул, а его лицо постепенно приобрело типичное выражение.        — Ну да, только, насколько я помню, тебе было уже около тринадцати, верно? — уточнил он.        Бренда кивнула в знак согласия.        — А вот этим отпрыскам по большей части около десяти-двенадцати лет, — начал он. — Да и, плюсом, их около тридцати. Я не сомневаюсь в лидерских качествах твоего «отца», — последние слова Галли особенно громко выделил, очевидно вкладывая в него какой-то смысл, — но вот воспитательными навыками няньки он никогда особо не отличался.        Бренда хотела было возразить и даже открыла рот, мысленно продумывая свой ответ в стиле «и много же ты знаешь о Хорхе, учитывая, что вы знакомы не больше трёх месяцев?». Но спешно закрыла его, понимая, что задавать этот вопрос, по сути, бессмысленно, ведь Галли, как бы это ни обидно было признавать, прав.        Хорхе был превосходным лидером, но в воспитатели он явно не годился, и дело даже было не в крайне «удачных» привычках, к которым он приучил девушку, а в банальной манере общения, которая могла бы запросто отпугнуть всех детей.        — Ладно, — скрипнула зубами Бренда, понимая, что теперь все спасённые из-за автобуса дети полностью становятся её ношей, — что они на этот раз натворили?        — Помнишь Марка? — спросил Галли, рассматривая лицо девушки, которая непонимающе уставилась на него. — Самый старший из них, ему лет четырнадцать, белобрысый такой, с голубыми глазами.        Бренда кивнула, припоминая этого паренька из автобуса. Он сидел на переднем сиденье рядом со своей младшей сестрой.        — Так вот, он проник в оружейную и умудрился стырить оттуда оружие.        — Вот чёрт! — тихо выругалась девушка, встречаясь с понимающим взглядом Галли, который без объяснений прочёл в её глазах немой вопрос «как?».        — По сути, оружейную у нас ещё никто не охраняет. Сама знаешь, что мы тут с тобой ещё не до конца обжились, потому, грубо говоря, там проходной двор… — спешно стал объяснять парень.        — М-да, — пробормотала брюнетка, пытаясь сохранить спокойствие и самообладание, но получалось неважно.        В этот самый момент Бренда резко позавидовала Хорхе, что теперь на пару с Винсом управлял их довольно обширной общиной, потому что, как ей казалось, управлять более-менее мыслящими подростками было куда проще, чем совсем неразумными детьми.        В её голове тут же всплыла картинка того, как она даёт сильный и увесистый подзатыльник Марку и как довольно громко кричит, не стесняясь в выражениях.        — Я понимаю, что ты зла, — проговаривает Галли, подходя ближе к девушке, — но тебе нужно провести воспитательную беседу, это же жутко опасно! Не для этого я их спасал, чтобы они сами друг друга переубивали!        Голос Галли звучал раздражённо, но в тоже время и обеспокоенно. И Бренда невольно поразилась тому, как белобрысый старался заботиться о новичках. Эта забота казалась искренней и лишённой всякого эгоизма и поисков личной выгоды, что совершенно не вязалось с образам тупоголового бессердечного мудака, с которым его привыкли ассоциировать ребята из группы А.        Признаться честно, Бренда не знала, что и думать об этом парне. Сидя в столовой рядом с Фрайпаном и Минхо, она частенько слышала разговоры о Галли. О том, как чудовищно он вёл себя раньше; о том, что из-за своей упрямой твердолобости он буквально погубил половину ребят из Лабиринта, что так и не смогли выбраться; а также она слышала о том, что Галли убил близкого друга Томаса. Кажется, его звали Чак.        Так или иначе, Галли из рассказов ребят представлялся Бренде самым настоящим эгоистичным мудаком с чувством собственной важности. Но тот Галли, которого она знала сейчас, казался совершенно другим человеком. Безусловно, со скверным характером и явно не самыми лучшими манерами, но он выглядел вполне заботливым и разумным парнем, который хотел того, что и остальные.        Бренда не знала Галли раньше, однако, рассказов о его, мягко говоря, дерьмовом поведении было весьма достаточно. И, судя по всему, это было действительно так, иначе девушка не могла объяснить брезгливого отношения многих ребят к нему, особенно со стороны Томаса, что лишний раз старался не сталкиваться с этим парнем.        Но, так или иначе, Бренда была явно одной из немногих, кто относился к Галли, не озираясь на прошлое, хотя, в данной ситуации большую роль сыграл именно тот факт, что девушка и не знала юношу раньше.        — Ты их спас? — нервно усмехнулась Бренда. — Признаю, то, как ты вывел их, было действительно круто, но не ты гнал со всех сил по улицам города, когда тебя преследовал ПОРОК.        Бренда гордо задрала голову вверх и с вызовом посмотрела на Галли, всем своим видом показывая явную неготовность мириться с тем, что парень так беспардонно забрал всю славу себе.        — Хочешь сказать, это ты их спасла? — усмехаясь, спросил парень.        Ухмылка этого белобрысого плавно перетекла в какую-то светлую улыбку, что Бренде невольно захотелось улыбнуться в ответ, но она подавила свои эмоции, лишь позволила себе небольшую ухмылку.        — Да, — коротко ответила она. — Ну, может, ты немного помог.        — Немного? — засмеялся парень, спустя время добавив: — Окей. Давай признаем, что мы оба спасли их, идёт?        Бренда немного помедлила с ответом, пристально рассматривая парня.        Это было так странно, но только с ним после всего случившегося она могла спокойно и даже с юмором обсудить их последнее пребывание вблизи ПОРОКа. Это было весьма необычно, но Бренда была благодарна Галли за это, потому что такие разговоры будто бы привносили в жизнь девушки какую-то нотку нормальности, словно всё на своих местах, и никто не забыл об их прошлом и о тех усилиях, что они приложили, чтобы оказаться здесь.        Для остальных же, с кем была знакома брюнетка, на последние события, которые они пережили, было наложено строжайшее табу, никто не хотел об этом вспоминать. И Бренда нисколько не осуждала, понимая желание ребят начать всё заново, забыв все ужасы, но ей так отчаянно хотелось помнить обо всём плохом, чтобы понимать, какой ценой это досталось, чтобы беречь и хранить всё то, что у них было.        В особенности это касалось Минхо и Томаса, которых трагедия минувших месяцев затронула сильнее всего. Бренда невольно закусила губу, чувствуя вину.        «Ведь это мы с Минхо не успели его спасти…»        Впрочем, быстро промелькнувшую мысль Бренда попыталась отбросить и сосредоточиться на грядущем.        — Да, — наконец-то ответила она. — Хорошо, мы вместе их спасли, доволен?        Голос девушки прозвучал слегка резче, чем она на то рассчитывала, иначе никак не объяснить следующий вопрос парня.        — Ты в порядке?        Девушка перевела взгляд на белобрысого, что стоял в двух шагах от неё, пристально рассматривая, будто бы пытаясь выявить причину резкой смены настроения.        — Да, вполне, — быстро бросила фразу Бренда, стараясь придать голосу как можно больше уверенности и переключаясь с мыслей о Минхо и Томасе на ребят из автобуса. — Вот только почему именно я должна проводить беседу, если ты их тоже спасал?        Бренда выжидающе выгнула бровь, а Галли устало закатил глаза.        Судя по его лицу, признаки беспокойства за девушку быстро пропали, когда он понял, что брюнетка ведёт себя в обычной манере.        — Я же говорил, что они слушаются только тебя, видимо, твой мастер класс по спасению и ваши безумные гонки действительно произвели на них впечатление.        Бренда опять усмехнулась.        — А твоё пафосное появление в коридорах ПОРОКа и то, как ты выводил их буквально на волоске от столкновения с этими недоучёными, нет?        Галли лишь пожал плечами, и его лицо приобрело выражение в стиле «фиг его знает».        — Видимо я всё же не так крут, как ты.        Бренда в очередной раз засмеялась. Галли так часто называл её крутой с момента прибытия в Тихую Гавань, что это уже стало своеобразной фишкой их общения, которая начала зарождаться ещё в городе. Бренда до сих пор помнила, как русоволосый в первый раз сказал это, когда они обсуждали план по спасению Минхо, который так неожиданно прервал Ньют.        — Ну, что же, раз я так крута, то, поверь, я смогу их заставить начать слушать тебя. Ты же любезно поможешь мне с ними, верно? — подмигнув, произнесла девушка. — Ты их тоже спасал, так что у тебя нет выбора, — добавила она после.        Галли непонимающе выкатил глаза, медленно осознавая информацию, сказанную Брендой, а потом и вовсе замер, став таращиться на неё во все глаза, прежде чем произнёс:        — О, нет! Бренда, я не это имел ввиду, ты прекрасно справляешься с ролью няньки.        Однако брюнетка не желала слушать оправдания парня, и потому, приблизившись к нему вплотную, лишь похлопала по плечу, всеми своими действиями доказывая, что у Галли просто нет выбора.        — Что же, поздравляю, — с притворно-лукавой улыбкой съязвила девушка, — теперь мы с тобой счастливые родители двадцати восьми детей.        Галли невольно проглотил ком, он явно не рассчитывал на такой исход данного визита.        Брюнетка не знала мыслей русоволосого, однако, ей казалось, что парень думал о том, будто довольно быстро сбагрит детей ей и сможет спокойно заняться своими делами.        «Конечно, в связи с моим положением и разыгравшимся чувством ответственности это было бы не так сложно, — подумала девушка. — Но не тут-то было, Галли».        А вот сам Галли, похоже, боялся ответственности, и ему так не хотелось подводить совсем юных ребят, ведь парень уже был научен горьким опытом в том, что не оправдал надежд многих.        По крайней мере, так казалось Бренде, но точного ответа на этот вопрос девушка никак не могла получить.        — Теперь нам стоит найти Марка, — наконец-то произнесла брюнетка, прерывая надолго затянувшуюся паузу и отвлекая Галли от его пространственных мыслей.        Русоволосый согласно кивнул, откидывая свои мысли, и ребята спешно удалились от хижины Бренды, плавно переходя к побережью в поисках Марка, который сейчас, скорее всего, находился в собственном «доме», расположенном на окраине их поселения.        По пути к хижине Галли стал пинать маленькие камешки, встречающиеся в песке, а Бренда сняла обувь, наслаждаясь мелкими песчинками, которые отдавали заметной прохладой, говорившей о приближающейся ночи.        Разговор у ребят после того, как они обговорили пару моментов, связанных с новичками, как-то перестал клеиться, потому они просто шли молча, сосредотачиваясь на своих мыслях.       В такой тишине парень и девушка провели ещё несколько минут, прежде чем Бренда заметно сбавила шаг, когда чуть поодаль от себя заметила одиноко стоящую фигуру, что, не отрывая взгляда, смотрела на уже почти скрывшее за облаками солнце. Девушка сразу узнала парня и будто бы приросла к месту, не понимая, что ей делать дальше.        — Ты чего остановилась? — непонимающе спросил Галли, когда чуть не наехал на девушку, идущую чуть дальше него.        — Тс-с, — медленно проговорила Бренда, приложив палец к собственным губам, изображая жест, который говорил сам за себя, призывая парня заткнуться. — Там Томас.        Галли устремил свой взгляд в ту сторону, где девушка заметила брюнета, и в конечном счёте нашёл его.        Со стороны было довольно трудно разглядеть выражение лица брюнета, однако что-то подсказывало Галли, что парень был в не самом лучшем расположение духа, сосредоточенный на собственных мыслях.        — И? — наконец-то выдавил из себя Галли. — Я понимаю, что ему все ещё весьма хреново от этой ситуации, но мы просто пройдём мимо.        Бренда глубоко вздохнула. Она знала, что события минувших месяцев навсегда изменили Томаса, оставив огромный след, и девушка полностью понимала всю его скорбь о погибшем друге и Терезе, но было так больно видеть его таким. Смотреть на Томаса после того, как он восстановился от ранения и начал медленно обживаться в поселении, было просто невыносимо. Брюнет едва напоминал прежнего себя, прежде вечно рвущийся куда-то, полный энергии и энтузиазма, желания что-то изменить… Этого всего словно не осталось. И Бренде было страшно, потому что она не знала, что делать с ним, не знала, как его вернуть к «жизни». Брюнетка лишь изредка видела на его лице улыбку, которая появлялась только в присутствии Минхо. Но даже он был не в силах заставить Томаса начать что-то делать, и речь шла не о работе, которую брюнет беспрекословно исполнял, а о самом нём. Парень напоминал робота, что выполнял команды и совершенно не умел чувствовать, и это осознание буквально выбивало девушку из колеи, ведь это был совсем не тот Томас, к которому она раньше испытывала чувства.        В этом трудно было признаться, но это было чистой и неподдельной правдой, которую Бренда осознала лишь вблизи опасности, в том злополучном городе, когда Томас попросил бросить его.        «Твоя беда в том, что ты не можешь бросить человека даже в момент, когда это нужно», — неожиданно раздались слова в голове девушки, что с гулким эхом повторились ещё несколько раз, возвращая её в тот самый злополучный день.        Её собственные слова, сказанные Томасу, тогда казались такими правильными и нужными. Они казалась понятными и логичными, вот только в момент опасности Бренда осознала, что противоречит сама себе и поступает точно так же, как сам парень. Ведь она не могла его бросить. Только не после всего, что они пережили. Его просьба будто бы перенесла девушку в прошлое, заставляя заново переживать все их совместные моменты, когда у Бренды бешено колотилось сердце, и Томас подставлял своё плечо, помогая ей.       Именно в тот самый момент девушка поняла, что просто не сможет бросить его, похоронив все те чувства и эмоции под слоем пыли, поднятым в городе. Она поняла, что просто не сможет простить себя за это, и всё было так непривычно, потому что лишь Томас, за исключением, разве что, Хорхе, вызывал в Бренде такие странные чувства, ведь девушке ничего не стоило раньше бросить незнакомцев в пустыне, лишь бы спастись самой. Но тогда Бренда четко осознала, что Томас больше не является незнакомцем для неё, он являлся самым настоящим другом, к которому она испытывала искренние и неподдельные чувства, заставляющие её думать нерационально и даже во вред себе.        «Он перестал быть незнакомцем в тот самый момент, когда спас меня, — подумала девушка. — Но я слишком поздно поняла это».        Однако, осознание чувств не помогло брюнетке надолго сохранить их. Да и было ли это нужно? Насчёт себя Бренда не знала, но по поводу Томаса могла дать чёткий и категоричный ответ. Брюнету она никогда не была интересна именно в том ключе, о котором мечтала девушка, но теперь всё вновь изменилось.        С приездом в Тихую Гавань девушка поняла, что Томас больше не тот человек, и как бы ей не было стыдно это признавать, таким он больше не нравился ей. Бледная копия былого Томаса пугала брюнетку, а его безразличие не только к ней, но и ко всему в целом, отталкивало, не давая Бренде ни единого шанса. В конце концов девушке пришлось отпустить зарождающиеся чувства, оставив в своём сердце только дружескую привязанность, которая усиливала беспокойство брюнетки за Томаса и заставляла её желать лучшего для парня.        Вот только желать лучшего в этой ситуации было весьма затруднительно — брюнет буквально впадал в оцепенение. В такие моменты брюнетка по-особому сильно жалела о том, что Ньюта нет среди живых, ведь только он умел подобрать правильные и нужные слова, чтобы ободрить Томаса, наставляя его на истинный путь.        — Бренда! — в очередной раз воскликнул Галли, отрывая девушку от своих размышлений.        — А? Да? — рассеянно пробормотала она, пытаясь сфокусировать свой взгляд на говорящем.        — Пойдем, нам ещё нужно найти Марка, — напомнил парень. — Знаю, я бы мог и сам его поискать, но вправить ему мозги сможешь только ты.        Девушка, находясь в какой-то прострации, кивнула русоволосому, напоминая китайский болванчик, но затем, осознав свои действия, резко мотнула головой и сказала. — Слушай, найди Марка сам, хорошо? Я подойду позже.        Галли хотел было возразить, но затем в очередной раз метнул свой взгляд в сторону Томаса и будто бы всё понял.        — Хорошо, — коротко ответил он. — Но не задерживайся надолго, ладно? Я без тебя не справлюсь.        С этими словами русоволосый быстро удалился от побережья, направляясь в сторону хижин, а Бренда, в очередной раз вздохнув, лёгкой поступью подошла к брюнету.        Девушка не знала, зачем она делает это, и совершенно не понимала, что может сказать парню, но одно брюнетка чётко решила для себя — она обязательно попытается хоть как-то приободрить Томаса.        Подойдя совсем близко к брюнету, девушка легонько кашлянула, но парень либо действительно не заметил этого, либо полностью проигнорировал девушку, поэтому Бренде пришлось хлопнуть брюнета по плечу, прежде чем он обратил своё внимание на неё.        — А? Это ты, — грустно улыбнулся Томас, после тихо пробормотав, — привет.        Улыбку Томаса Бренда видела крайне редко, потому сейчас девушка весьма удивилась. Впрочем, улыбка парня была далеко не счастливой, а такой вымученной и страдальческой, что её явно нельзя было отнести к положительным признакам.        — Привет, — так же тихо отозвалась девушка, — как ты?        Вопрос Бренды казался вполне будничным, но Томас знал, что девушка действительно беспокоится за него, ведь, откровенно говоря, брюнет действительно давал поводы для волнения.        Томасу хотелось было ответить, что этот вопрос крайне глупый и спрашивать о нём совершенно бессмысленно, но, подавив этот порыв, он напомнил себе о том, что перед ним стоит человек, который искренне за него переживает.        — В порядке, — наконец-то буркнул парень себе под нос.        Ответ получился совсем неуверенным, а интонация, с которой Томас это произнёс, и вовсе полностью выдавала его. Признаться честно, парень не видел особого смысла в том, чтобы притворяться, но и разговаривать о своих чувствах ему тоже совершенно не хотелось.        — Слушай, Томас, — медленно начала девушка, опустив свою голову вниз, чувствуя себя крайне глупо, — я знаю, тебе сейчас очень тяжело, но ты же знаешь, что можешь со мной поговорить, верно? — спросила Бренда, наконец выдохнув от того, что произнесла такие заветные слова, вертевшиеся на языке. — Я буду рядом.        Брюнет согласно кивнул. Томас нисколько не сомневался в искренности слов Бренды, наоборот, он чувствовал это каждой клеточкой тела так же, как и с любым другим обитателем Тихой Гавани, что беспокоился за него. А таковых было много: Бренда, Фрайпан, Винс, Хорхе, Соня, Гарриет, Арис и даже Галли. О Минхо Томас даже не видел смысла размышлять, понимая, что его состояние волнует азиата в первую очередь.        И в некоторой мере брюнету было ужасно стыдно за своё поведение перед ним. Томас чувствовал, как сам подавлен и как ему сложно вылезти из этой ямы, несмотря на огромную поддержку со стороны других. Брюнет осознавал, что позволяет себе огромную роскошь, утопая в отчаянии в то время, как Минхо старается двигаться дальше. Потому парень пообещал себе, что обязательно вернётся к нормальной жизни, просто ему нужно было ещё чуть-чуть времени, чтобы отпустить всю эту ситуацию.        — Спасибо, — наконец тихо произнес Томас, обращаясь не то к Бренде, не то ко всем тем, кто оказывал ему поддержку и находился рядом, после добавив, — за то что пытаешься. И за то, что пыталась спасти Ньюта.        Последнее предложение далось Томасу тяжелее предыдущих. Отпустить произошедшую ситуацию оказалось намного сложнее, чем сам брюнет мог себе представить, и, говоря об этом, парень будто бы каждый раз переносился в тот злополучный день, вспоминая ужасы, которые им пришлось пережить, и огромную потерю.        Уголки губ Бренды слегка поднялись вверх, свидетельствуя об улыбке девушки. Впрочем улыбка вышла слегка нервной.        — Не за что, — тихо пробормотала она, отводя взгляд в сторону.        Воцарилась небольшая пауза, которая прерывалась лишь шумом прибоя, что так приятно ласкал уши молодых людей, оказавшихся на побережье.        Томас и Бренда провели ещё несколько минут вместе, прежде чем брюнетка, сославшись на дела с детьми из автобуса, покинула Томаса, оставляя его в блаженной тишине наедине со своими мыслями.        Солнце, на которое он смотрел, уже давно скрылось за облаками, а закат уступил место синему небосводу с бесконечным количеством звёзд.        Томас вздохнул полной грудью, наслаждаясь приятным одиночеством, которое с прибытием в Тихую Гавань так сильно полюбилось ему.        Приятная тишина успокаивала нервы и будто бы заглушала слишком громкие мысли в первые дни здесь, поэтому одиночество стало надёжным спутником Томаса, помогающим привести мысли в порядок и отвлечься от всей суеты, царившей в поселении.        Надо было признать, работа, которую проделали все ребята, действительно впечатляла и вселяла надежду на их, может быть, и не беззаботное, но вполне себе мирное и счастливое существование.        Ещё в первые дни ребята под чутким руководством Винса и Хорхе распределили обязанности между собой. Подростки из разных Лабиринтов, да и просто обычные люди, которым повезло оказаться в Тихой Гавани, практически сразу сформировали отдельные группы по своим умениям, где активно пытались проявить себя.        И за почти три месяца жизни на этом острове у ребят сформировалось несколько своеобразных обязанностей: одни занимались строительством, другие — продовольствием, включавшим в себя рыбалку, собирательство различных растений и охоту, третьи — составляли карты, пытаясь лучше разобраться в устройстве острова…        Что касалось знакомых Томаса… Фрайпан, как и ожидалось, был занят готовкой и по праву считался старшим поваром на кухне; Бренда, не без помощи Галли, занималась воспитательной работой, связанной с детьми; Минхо был одним из тех, кто прочёсывал местность, пытаясь составить достоверную карту; а Соня, Гарриет и Арис занимались продовольствием.        Сам же Томас присоединился к группе Минхо, что тоже было весьма неудивительно, зная неусидчивость парня, однако теперь этот выбор скорее был обусловлен наличием самого Минхо в группе, чем большим энтузиазмом, но, так или иначе, работа в Тихой Гавани кипела и смутно напоминала Томасу их прежний Глейд.        Однако теперь их община была гораздо больше и более организованной под чутким руководством Винса и Хорхе, что явно имели куда больше жизненного опыта и решимости в сложных ситуациях, чем подростки, на которых была взвалена такая ноша.        «Глейд», — со странным трепетом подумал парень, вспоминая первые дни пребывания в этом месте.        Глейд вызывал у Томаса весьма смешанные чувства, однако брюнет был вынужден признать, что всё же приятных воспоминаний об этом месте у него было немало, так или иначе, если бы не этот чёртов Лабиринт, он бы никогда не узнал всех этих ребят.        «И я бы не узнал Ньюта…»        Резко проскочившая мысль заставила сердце брюнета забиться немного чаще, а в голову тут же полезли воспоминания, связанные с блондином.        Разные и совершенно непохожие друг на друга картинки, возникшие в голове Томаса, заставляли парня грустно усмехаться, вспоминая былые времена и свою искреннюю улыбку в присутствии Ньюта. Они вызывали тепло, растекающееся по всему телу, но вместе и с тем страшно ранили брюнета, заставляя осознать, что этого больше никогда не произойдёт.       И было чертовски странно осознавать, что тот человек, которого Томас по-настоящему ценил, просто перестал существовать. Но самое страшное было не в этом, страшно было признавать, что брюнет собственноручно лишил жизни одного из самых близких и дорогих ему людей всего лишь в нескольких шагах от спасения. Это ранило настолько сильно, что Томас уже не мог чувствовать боль, он не мог чувствовать ничего, кроме страшной тоски и огромной дыры в груди. И это безразличие к самому себе и всему происходящему вокруг пугало даже самого юношу, но он не мог ничего с этим поделать. Огромное количество потерь и десятки различных смертей, что парень успел увидеть за свою короткую жизнь, словно и вовсе отключили восприятие этого мира.        Но даже этот фактор не мешал ему вспоминать каждого ушедшего некогда близкого ему человека. Уинстон, Алби, Чак… И совсем недавно ушедшие Ньют и Тереза. И если по поводу последней Томас до сих пор испытывал противоречивые чувства, то по поводу Ньюта он не сомневался ни секунды. Он однозначно скучал. Скучал настолько сильно, что уже до дыр зачитал его письмо.        Эти строки, написанные таким аккуратным и почти каллиграфическим почерком, стали для Томаса словно последней ниточкой, за которую он отчаянно цеплялся, ведь они были не просто письмом, наполненным большим смыслом, они стали для него единственным напоминанием о Ньюте. Письмо было настолько до боли знакомо Томасу, что он уже и вовсе выучил его строки, всегда поражаясь тому, как Ньют тихо и спокойно уходил, не требуя ничего и не говоря о своей боли.        И от осознания того, что, пока Томас был полностью поглощен спасением одного своего друга, рядом с ним умирал другой, которого он мог спасти, хотелось лезть на стенку.        «Если бы я только знал», — сокрушался Томас.        — Я так тебя подвёл, — тихо пробормотал он в пустоту шумевших волн.        Морские приливы, что неумолимо ударялись о скалу, были настолько громки, что и вовсе заглушили почти беззвучный голос Томаса.        Между тем волны на водной глади становились всё сильнее и сильнее, и море начало покачиваться из стороны в сторону, предупреждая брюнета о начинающемся шторме.        Вздохнув, парень в последний раз посмотрел на море и побрёл в сторону столовой, где ребятам как раз подавали ужин.        Столовая на самом деле представляла из себя хлипкое строение, держащееся на больших деревянных балках, прикрытое лишь навесом из довольно плотной ткани. Сама же кухня отделялась от столовой небольшой кирпичной кладкой, что казалось Томасу весьма странным решением, совершенно не сочетающимся с общей картиной. Впрочем, в том положении, в котором находились ребята, мало кто беспокоился об интерьере.        Да и если подумать, это было весьма правильным. В столовой всегда находилось довольно много припасов, которые тщательно охранялись и распределялись по определённым порциям, дабы предотвратить быстрое их опустошение. Нужно было создать прочную защиту, что смогла бы предотвратить воровство со стороны непоседливых детей, которых они так любезно подобрали.        Пройдя в саму столовую, Томас заметил, что за столами, коих насчитывалось где-то около пятидесяти штук, уместилась почти вся Тихая Гавань. Парень мысленно не позавидовал поварам, у которых сейчас наверняка был полный завал на кухне.        Пройдя вдоль всех столов, он заметил Соню, Гарриет и Ариса, которые любезно помахали ему рукой, и Томас робко помахал в ответ, однако так и не решился подсесть к ним.        Брюнет ещё немного постоял вокруг столов, высматривая знакомое лицо, но, наконец поняв, что Минхо, с которым Томас хотел разделить сегодняшний ужин, нигде нет, парень тяжело вздохнул и, взяв свою порцию из рук Фрайпана, направился в сторону своей хижины.        Вопреки многим проживающим в Тихой Гавани, Томас был одним из тех немногих, к которому так никого и не подселили. Он знал, что данное решение принимали не без помощи Минхо, и был очень благодарен ему, потому что терпеть чьё-то общество сейчас, тем более в одном доме, было бы просто невыносимо.        Наконец дойдя до своей хижины, парень открыл лёгкую дверь, зашёл в комнату и, опустившись, в полулежащем состоянии принялся есть.        Рагу Фрайпана действительно было потрясающим, потому, доев всё без остатка, Томас зарубил себе на носу обязательно поблагодарить повара, а затем, почувствовав невероятную усталость, парень сонно потёр глаза и убрал тарелку на покосившуюся тумбочку.        После брюнет лег на кровать и практически сразу провалился в сон.