Лоханка

Ночью после этого же дня дверь нашего номера, где почивали шестеро усталых мужиков, раскрылась. Вошедший нащупал выключатель и: - Вставай, Иван! Это я, Кобланды. Будем обмывать моё новое звание, - и увернулся от брошенного в него сапога. - Я целой шпалы в петлицу удостоился. - Надо же, такой молодой, а уже комбат, - произнёс один из соседей по номеру. А я невольно стряхнул остатки сна: - друг мой ещё год назад был комбригом, и вот уже разжалован - понижен в звании сразу на три ступеньки. Или даже на четыре. И пришёл в штатском - впервые вижу его не в военной форме. Нечего и говорить - стол был накрыт мигом, благо "виновник" торжества явился с бутылкой, а харчи имелись у многих - командировочные тут все. Когда нужно что-то отметить - мужчины консолидируются мгновенно и... нашлась ещё и бутыль самогона, и пара флаконов коньяка. Я только поглядывал, чтобы мой казах не слишком налегал на спиртное - он хмелеет легче меня. В результате проснулся утром... в поезде. На соседней полке сладко посапывал свежеобмытый комбат в гражданке, а мои сопровождающие тоже никуда не девались - сидели неподалеку и ничего не делали. Продолжалось это недолго - пришёл проводник и стал нас будить - подъезжаем к Коврову. Зачем к Коврову? Что мы тут забыли? Однако, вопросы потом. Сначала мыться-бриться, а позавтракали уже на вокзале. Обычно-то я по ресторанам ходить не любитель, но товарищ мой нас затащил и напотчевал. Выглядел он лихим и придурковатым и явно пребывал не в ладу сам с собою. Пока мы допивали третью чашку чая с лимоном, он поведал, что размеры конвойных частей так и не были увеличены до полка. Наверху это дело зарубили. Даже уже подготовленные батальоны "разукрупнили", оставив по бранзулеточному взводу на автороту. И исключительно, как транспортные средства на период распутицы. Единственное, чего удалось добиться, это того, что подразделения поддержки: миномётчиков, гаубичников и самоходчиков оставили как раз при каждой из этих рот, а не раздербанили и не перевели в другие части. Личный же состав так и не сохранившихся мотострелковых подразделений распределили по другим полкам или демобилизовали. Выслушав это, я сообразил, что мне пудрят мозги плохо пропечённой дезинформацией, но ловить старого товарища на противоречивости не стал, потому что и у самого головка бобо и ротике кака. Я плохо понимал, что к чему - ну не соображаю, как мыслят лица, облечённые властью. Но после событий на озере Хасан произошло много перестановок и вообще на Дальнем Востоке все чувствуют витающее над своими головами напряжение. А потом мы сели на извозчика и вскоре мне показали самый обычный для моего бывшего времени автоматический гранатомёт. Станковый, естественно. Сразу признаюсь, что по сравнению со знакомым мне АГС этот был потяжелее - что станок, что саму машинку удобнее было переносить вдвоём, чем поодиночке. Гранаты у него тоже показались мне более массивными - около сорока миллиметров в диаметре. В общем - штука знатная. В том смысле, что увесистая. - Ты бы придумал, как приладить такое оружие в башню бранзулетки, - просительно посмотрел на меня Кобланды. И я понял, что он нисколько не сломлен неудачным расположением звёзд на властном небосклоне. - Так, - говорю, - отчего же не приладить. Мне бы чертежи, дабы не вымерять, да не прикидывать, что тут к чему. - Так я дам, - встрял в наш разговор интеллигентного вида человек в военной форме, что руководил демонстрацией. И представился: - Яков Таубин. - Его система проходила испытания у нас на Дальнем Востоке, - добавил Кобланды. Очень понравилась - то что надо для маневренного боя. Умельцы-оружейники сразу попытались установить её в башне, что для пулемёта, но как-то не получилось. А то я думал - станем заказывать со стороны интендантского ведомства - глядишь, и примут их на вооружение, гранатомёты эти. А и не примут - так накопим немного на складах конвойных частей, также, как ППТ и твои гусеничные транспортёры. Потом мы возвращались обратно в Москву в одном купе все трое, а моё сопровождение расположилось по соседству. Не дальняя в общем-то дорога пролетела в мгновение ока - никак в малый транспортёр, тот, что с пятидесятисильным движком, этот гранатомёт не становился. И в десантном отсеке его тоже перевозить не выходит - там и без него не повернёшься: ручной пулемёт, снайперская винтовка, катушки с кабелем и телефонные аппараты, да ещё и восемь бойцов на пространстве в три с половиной квадратных метра при всего метровом просвете - это же душегубка просто, даже без гранатомёта. А к нему ещё и расчёт нужен - ну никак не лезет, хоть плачь. На лице Якова нарисовалось не то, чтобы уныние, но огорчился он сильно. Оказывается, у его детища долгая история с непонятным концом. То есть первоначально создавалось орудие для метания "снарядов" с дистанционной трубкой - гранат Дьяконова, разработанных ещё в Империалистическую для стрельбы из мортирки, надеваемой на конец винтовочного ствола. И связано это с тем, что запасы сих боеприпасов на складах весьма значительны. А вот в войсках данный изыск не уважают - шибко неудобная конструкция, приводимая в действие силой винтовочного патрона. То есть - теоретически всё это выглядит перспективно, но в реальном бою работа с подобной приспособой - чистый шаманизм и камлание с прицеливанием ну очень на глаз, потому, что лазерными дальномерами красноармейцы не оснащены, и выбор угла подъёма ствола с установкой дальности на дистанционной трубке по таблицам - дело вдумчивое и скрупулёзное. Если ошибёшься, граната рванёт на полпути, рассеяв осколки где попало, или упадёт на землю и покатится по ней в районе цели. Да и в цель угодить непросто из-за проблем с дальнометрией. Со станковым автоматическим вариантом вопросы наведения решались ловчее - такая штука, как пристрелочный выстрел проблему прицеливания решала за счёт траты пары лишних гранат, но работа расчёта с дистанционной трубкой в зоне, доступной для неприятельского пулемётного огня была признана опасным делом - стрелял-то гранатомёт на расстояние в три сотни метров. То есть, если из окопа - нормально, но в наступлении, в чистом поле под огнём - полная ерунда. Чтобы преодолеть это, Яша усовершенствовал гранату - поставил на неё контактный взрыватель мгновенного действия. Отлично получилось. Но только запасы гранат Дьяконова на складах для подобной стрельбы совершенно не подходили - они с дистанционной трубкой. А нарабатывать новые боеприпасы при том, что изначально планировалось использование старых - это уже никому не понравилось. Тупик какой-то, чистая безысходность и ужасно обидно - неплохо сделанная работа, замечательное средство поддержки для стрелкового подразделения, а такая ерунда на выходе. Вообще-то про разные вундерваффе, затоптатые злыми тупыми военными я много читал. Только же превозносители непризнанных гениев всегда казались мне людьми гуманитарно образованными, но в вопросах техники только слегка эрудированными, а вовсе не знатоками. Потому что любое устройство на войне должно быть, прежде всего, предсказуемым в руках пользователя, перевозимым на любой телеге и годным к хранению под любым навесом. И не стоит так уж набрасываться сходу на тех, кто принимает решения о том, что можно давать в руки солдату, а что нет... простите, расчувствовался маленько. Так вот - в данном случае ротный миномёт запросто решает аналогичные задачи, а перенести его может даже один боец, причём, бегом. А уж устроен он не в пример проще и боеприпасы у него к транспортированию куда как устойчивей. Да вот беда стрелять из миномёта с подвижного объекта с короткой остановки никак не получится. А гранатомётным стволом водить из стороны в сторону можно, как душа пожелает. Подходит мне Таубинская машина. *** Рассказал я о своём замысле микроскопического танка - у него-то башня еще не проектировалась, как, впрочем, и корпус. А если предполагаешь и рассчитываешь заранее, то многое можно предусмотреть. Тем более - сам Иосиф Виссарионович разрешил и даже обещал помочь. - Слушай, Ваня. Зачем тебе Эрликон. Мы прорабатываем автоматическую пушку калибром двадцать три миллиметра. Давай её к тебе поставим, - предложил Таубин. - Да можно и двадцать три, только мне авиационная или зенитная скорострельность не нужна, а то снесёт мой танк отдачей (помню я что вытворяют четырёхствольные зенитные установки - это же чистый ураган!). Давай я одиночными буду стрелять - это не больше, чем по три раза в секунду получится. Мне главное, чтобы заряжалось само. - Так это значительно проще, - ответил Яков. - Мы даже образцы тебе поставим через несколько месяцев, как только завершим баллистические проверки. Они у нас, считай, уже есть в лабораторном исполнении для крепления на стенде. Однако пока не до конца автоматические, скорее самозарядные - но запирание затвора и система подачи снарядов работают надёжно. Пошли мы смотреть это чудо. Ох, и бабахает оно - жуть. Посмотрел я на его "работу" и взяли меня сомнения. Сами посудите: двухсотграммовый снаряд вылетает со скоростью девятьсот метров в секунду. То есть импульс примерно такой, как от удара кувалдой. Естественно, уходит он в отдачу, то есть лупит по моему масепусенькому танчишке, причем как раз в башню. Да тут никакого неприятеля не надо - от собственной пальбы рухнет моя машина набок и только гусеницами будет перебирать. - Нет, - говорит Таубин, - погляди, какой у нас длинный ход ствола! На всю длину патрона. Считай, четверть метра. Так что твоя кувалда будет бить не прямо в башню, а через толстую подушку. Присмотрелся я к конструкции, прикинул на бумажке, подсчитали мы усилие - терпимо получается. Еще магазинное питание у этого агрегата забавное: девять обойм по девять патронов - всего восемьдесят одна штука. И весит сия сборка четверть центнера - не перезарядишь в бою по-быстрому. То есть - нужно следить за расходом боеприпасов. Это просто принимается к сведению - вряд ли тут что-нибудь сделаешь - не наступило пока торжество металлических патронных лент. Поинтересовался я ещё одним механизмом, предохранителем. Очень уж он добротно сделан да тщательно прилажен. - Это для синхронизации с работой самолётного двигателя, - объяснил Таубин. - Пушка-то авиационная. Можно стрелять и через плоскость вращения винта, но для того, чтобы не угодить в собственную лопасть, пока она находится на пути снаряда, выстрел запрещается. Впрочем, могу для бранзулеток и проще сделать. - Не надо, - ответил я, - пусть остаётся, как есть. Подходит мне этот вариант - незачем разрушать унификацию. Вслед за этим я призадумался. Если ставить на танк и гранатомёт, и пушку (а очень хочется) - это сразу два прицела. Плюс - стрелку нужен приличный обзор во все стороны - не крутить же такими большими стволами, чтобы просто осмотреться. К тому же самого наводчика хочется разместить лёжа, но лежачий человек требует башни диаметром с длину его тела потому, что должен вращаться вместе с ней. Всё это я и изложил, набросав свою мысль на бумажке. Дело в том, что взяв произвольного роста стрелка нужно иметь диаметр башни и ширину корпуса около двух метров, а это уже вовсе не крошечный танк, скрывающийся в складках местности. Если же наводчика не положить, а усадить - это сразу требует не меньше метра вертикального размера плюс, как минимум, клиренс, что, собственно, уже достигнуто на малых лоханках-бранзулетках. И вот тут у нас с Таубиным начал рождаться довольно хитрый оптический комплекс, совмещающий и перископ и прицел. Только при вращении объектива окуляр оставался на месте. Один недостаток всё портил - в зависимости от угла поворота по горизонтали изображение наклонялось и, при взгляде назад, оказывалось вовсе перевёрнутым. Остальные же вопросы, в том числе и связанные с вертикальным смещением поля зрения или линии прицеливания решались более-менее корректно, если не считать перекоса. Это я о подъёме стволов на большие углы возвышения. Сразу признаюсь, даже без этой особенности получалась довольно сложная конструкция, занимающая немало места всё в той же башне. Оставалось только привыкнуть к меняющейся ориентации вертикали при осмотре горизонта. В своё время мне приходилось читать о том, что по своей адаптивности человеческий мозг весьма совершенное устройство, но понять, разумно ли на него полагаться в столь непростой ситуации можно только экспериментально. Дадут ли тренировки возможность вести прицельный огонь в направлениях, отличных от "прямо вперёд"? Решил рискнуть - всё-таки в случае успеха боевую машину получится просто "размазать" по земле. И еще один момент гвоздём засел в сознании: а нельзя ли вообще обойтись одним-единственным членом экипажа? Дело в том, что автоматические коробки передач я знаю неплохо - не раз в них заглядывал. А решать вопрос управления поворотом машины не обязательно с помощью пары рычагов - можно и педалями рулить. И вообще, если употребить ноги для управления, а руки для наводки и стрельбы - получается офигительно круто. Как же мне сейчас не хватает самых обычных телекамер, столь доступных в моём родном будущем! *** Вопрос с переделкой старых гранат Дьяконова оказался камнем преткновения. Сами-то они ничего так - хорошо бахают. Тротил внутри, чугуниевый корпус, порождающий убойные осколки. Но к ним нужен другой взрыватель и собственный вышибной заряд - тот, что выталкивает снаряд из ствола и сообщает ему необходимую для полёта скорость. Потому, что винтовка в состав гранатомёта не входит. Эти проблемы Таубин, разумеется решил. Вопрос тут не технический, а чисто производственный. Кто-то должен делать разработанные им элементы, а потом вынимать из боеприпасов старые и вставлять туда новые. И это - полмиллиона раз. Хе-хе. Вот и сел я конструировать роторно-конвейерную линию. Шучу. Просто ремонтникам часто приходится делать разные опрессовки, выколотки, зажимы и иные приспособления, решающие достаточно хитрые задачи там, где рукой не ухватишься, или сил не хватает в пальцах. Я на этом собаку съел. Поэтому занялся заменой человеческих рук на самых неудобных и рискованных операциях... и остановился в задумчивости. Оснащать целый производственный участок - это такая уйма работы, что инициативному одиночке не потянуть... Это у меня мозги заработали, едва я зажал в тиски заготовку и подступился к ней с напильником - всегда через руки до головы быстрее доходит. То есть, чего ради, спрашивается, трудовые подвиги совершать? Ради спасения запасов винтовочных гранат, наделанных в изрядных количествах потому, что так сработала система заказа вооружений? А ведь боевая ценность их не так уж велика, зато возни... Ведь куда проще метать из гранатомёта обычную миномётную мину, у которой и вышибной заряд имеется, и контактный взрыватель. Не так уж обязательно опускать эту мину в ствол спереди - можно и сзади затолкать, запереть несложным затвором и бойком наколоть капсюль в хвостовике. Зато стволом в башне можно крутить, как угодно. Хоть бы и до горизонтального положения, когда мина пролетит от силы десяток метров, прежде, чем разорвётся, ударившись о землю. Таким образом, весь гранатомёт Таубина из моей концепции выпал окончательно и бесповоротно, потому что ничего из него применять попросту не имело смысла. Зато ранее мелькнувшая мысль о ротном миномёте вернулась в голову, хотя и в искажённом до неузнаваемости виде. На всякий случай поясню - устройства для автоматического заряжания орудий, установленных на бронетехнику, в своё время, когда, служа в армии, эту технику ремонтировал, я повидал немало. То есть, представляю себе, как повторить, особенно, если проектирую башню под эту задачу. А мины мне Кобланды достанет - он это умеет. Ну и пушку Таубин обещал. А идеи наши насчёт наведения, когда ствол повёрнут за спину стрелка, я решил просто - по-нашему, по рабоче-крестьянски. Не будет этого наведения - пусть танк стреляет только с поворотом башни вправо-влево на девяносто градусов - настолько, насколько поворачивается голова башнёра вместе с плечами. Тем более, что приборы наблюдения с прицелом не совместились даже мысленно - разные для них поля зрения требуются. Мы уж по-всякому прикидывали. Как ни смазывай оптическую ось - не едет эта телега. *** Когда и куда девался Кобыланды, я так и не понял. От нас с Яковом он отстал ещё на вокзале, когда мы возвращались из Коврова. Потом мысли отвлекли меня вообще ото всего, и спохватился я только вечером. Заглянул к нему домой, но Софико сказала, что он не появлялся. И посмотрела на меня хитрым глазом. Так он что? Скрывается? Формы военной больше не носит, а ведь никогда раньше из неё не вылезал! Но тогда непонятно поведение моих "хранителей" - они даже не подумали его ловить и арестовывать. Ничего не понимаю. И вообще - у меня появилась такая уйма идей! С тех пор, как два года тому назад придумывал самогонный аппарат соседу Никите Фомичу, не испытывал я подобного творческого подъёма. Там хитрость была, чтобы не кипятить брагу и вообще - точно держать довольно важный режим, известный мне от деда. Словом, помаялся я пару дней бездельем, а потом отписал Иосифу Виссарионовичу: "Отпустите меня пожалуйста домой, а то деньги кончаются и дела на работе простаивают" Ответ мне передали на следующий день: "Можете уезжать". Анна обнимала меня так, будто я вернулся живым с того света. Заметил - притерпелась она к моим свойствам, привыкла. Даже вот обрадовалась душевно, а не потому, что положено, потому что муж. Нравится мне она, не стану скрывать. Тепло с ней и радостно. На заводе же ничего не изменилось - заказы, объёмы, сроки. Вот только, кроме меня появился ещё один скучающий - наш главный конструктор инженер Федотов - нечем ему заняться при нормально стоящей на производстве серии. А сплошным потоком шёл малый вездеход без пулемётной башни и без рации - чисто грязепроходная плавающая полуторка, именуемая в среде военных странным словом "бранзулетка". Более ничего нам не заказывали. Вот и занялись мы с нашим придумщиком реализацией моей идеи масепусенького танчонка - благо с вооружением всё ясно, мотор и трансмиссия как раз от крупносерийного образца, фанеры и реек в достатке, а козлы для экспериментальных моделей пустуют. После того, как я выговорил всё, что взбрело мне в голову, коллега поглядел на меня озадаченно и развёл руками: - Вань, я просто ума не приложу, с чего начать. И начали мы с приборов наблюдения - делали зеркальные перископы и крутили их по-всякому, глядя на окружающий мир из положения лёжа. Всё-таки практика - критерий истины. Несколько дней экспериментов - и всё встало на свои места. Оказалось, что смотреть вперёд и назад нужно через по-разному устроенные приборы. Для вождения вообще достаточно переднего перископа с парой дополнительных, повёрнутых вправо и влево так, чтобы поля зрения частично пересекались - в сумме на сто двадцать градусов по горизонтали - я такие еще на бронетехнике будущего встречал, но заняться ими вплотную как-то руки не доходили. А тут как раз самое время. Зеркала, понятно, не стеклянные - металл, электрополировка. Наверху легкосъёмные триплексы - они теперь доступны. Сносно получилось, неплохой обзор. Захотелось для мехвода и пары скромных аналогов зеркал заднего вида, но только левое получилось без особых изысков. Вернее, вышли оба, но правое потом не заработало - показывало только башню. Башенный перископ выполнил по этой же схеме, только задний обзор сделал в полном варианте, не перевёрнутом, а прямом - по другому организовал отражения. Причём, поскольку тело наводчика располагается неподвижно относительно корпуса, а не вращается вместе с башней, то и крепить к этой самой башне перископ заднего вида нельзя, а то просто крыша у человека едет вместе с поворотом орудийного ствола - настолько теряется чувство направления. Поэтому "объективы", хоть и выведены сквозь крышу поворотной конструкции, но вместе с ней никуда не едут. Постарались, чтобы получилось без особого зверства. Мы с Федотовым быстро поняли: одному стрелку-водителю с машиной не справиться хотя бы потому, что он элементарно запутается для чего куда глядеть и как трактовать два отражённых изображения, одно вывернутое справа налево, которое сзади, и одно прямое. Двух членов экипажа пришлось располагать рядом друг с другом ногами вперёд, причём водитель сдвигался к носу так, что голова его оказывалась за пределами башни. Соответственно, система наблюдения для него делалась отдельно и не изменяла ориентации относительно корпуса. Широкая низкая горизонтальная панорама вперёд и слева перископическое окошко назад. Хотелось бы ещё и вправо-влево глядеть, но это уже никак не лезло в наши габариты. Назад обзор у водителя получался вдоль движения в растворе градусов десять влево, но никак не круговой. Впереди поле зрения было вполне приличным - почти как на автомобиле через лобовое стекло.. Стрелок же мог вращать перископ переднего вида вместе с башней настолько, насколько шея позволяла ему крутить головой, но заднюю и переднюю полусферы обозревал через разные стёкла. И, поскольку сам не мог крутиться вокруг перископа, как капитаны-подводники, то окуляр ездил по дуге вокруг его головы. То есть элементы двигались вместе с башней внутри неё, огибая человека и опираясь опять же на башню. Наизобретались мы до осточертения, пока добились того, чтобы приборы наблюдения не конфликтовали с макетами пушки и гранатомёта. И, чтобы всё это не свернуло голову наводчику. Вот после этого я и начал встраивать в башню систему заряжания гранатомёта с расстановкой снарядов - миномётных мин - по кольцу внутри на стенке башни, потому что нужно было решать вопросы практического характера. И я телеграммой вызвал Таубина с его пушкой. К счастью, наши разговоры по дороге из Коврова и потом в Москве не прошли даром - он оказался готов к тесноте, в которой это всё размещалось и даже наработал кое-что. Во всяком случае рукоятка перезаряжания пушки и спусковое устройство были перенесены туда, где к ним удобно присоединялись тяги от педалей, а пространство для присоединения магазина мы расположили верно. С пушкой совсем быстро управились - она всё-таки более привычно устроена, и тоже с магазинным питанием аж на восемьдесят один патрон. Теперь уже совсем автоматическая, но палить одиночными из неё можно, потому что темп стрельбы невысокий. Ну, или двойка получается, если подзадержался "отсечь" очередь - не так уж и плохо. Только после завершения размещения оружия, приборов наблюдения и головы башнёра, стали мы "описывать" танк вокруг смакетированного комплекса и обоих членов экипажа. Знаете!? Опыт - великое дело. Двигатель встал впереди справа перед стрелком, трансмиссия, а она короче, разместилась левее перед водителем - как раз удобно для присоединения органов управления. Центробежный насос на валу отбора мощности загонял воду в два сопла с заслонками, чтобы управлять тягой по каждому борту и менять, таким образом, направление движения. Башня практически в самой корме чуть не нависает над прямо срезанной стенкой кормы. Через низкий, но широкий лаз в ней экипаж и проникает на свои места независимо, не мешая друг другу. Словно в тубус прямоугольного сечения ногами вперёд приходится "вставляться" в машину, сразу распластываясь на спине. Уклон у ложа, конечно есть, но совсем небольшой. Опора под плечи и затылок тоже имеется, однако её приходиться выдвигать снизу уже потом, когда сам пролез.. Нос мы слегка заострили, а гусеницы выбрали самые узкие от танкетки Т-27 - их давно уже сняли с производства, но траки пока выпускали для ремонта находящихся в войсках машин. Когда это всё обозначилось в очевидном виде, пришла пора рассчитывать массу машины и её давление на грунт. Вот тут и ждало нас "открытие". Танк этот никак не мог нести брони, потому что перетяжелялся, если делать обшивку толще тех же "волшебных" шести миллиметров. В общем даже от пистолетной пули такая "защита" может спасти не каждый раз - зависит от пистолета. Зато для конструктивной прочности этого было более, чем достаточно. А ещё верхняя точка машины в районе башни отстояла от земли немного больше, чем на метр. Ширина оказалась заметно больше - метр тридцать. В длину мы проиграли той же самой Т-27 около полуметра - получилось три десять вместо два шестьдесят. Образец собрали за месяц и начали испытания. Удивительно, но по ходовой части, двигателю, трансмиссии и корпусу доделок оказалось немного. Бегала наша машина со скоростью сорок километров в час и по воде легко делала десяточку. Основную проблему составило привыкание к лежачему вождению и стрельбе из положения лёжа на спине. Кроме того, всплыла необходимость серьёзной амортизации ложементов, иначе езда вынимала из людей печёнки-селезёнки. Что же касается собственно вооружений - вот уж где получил я по сусалу! Мой гранатомёт оттого, что перезаряжался с использованием электропривода и электромагнитов посчитали досужей выдумкой. А уж отклонение ствола до вертикали для подачи мины сзади в ствол вызвало нервное хихиканье. И неприличные высказывания. Зато работало отлично и мины, бахающие не хуже ручной гранаты метало на расстояния до восьмисот метров. Или, если нужно отбиться от пехоты - хоть бы и совсем рядом с танком. Пушка же понравилась всем - она по этому времени, считай, не хуже тех же противотанковых тридцатисемимиллиметровок. Хотя, прозвучало, будто нынче переходят на сорокапятки. Но это дела армейских вооруженцев, а для обозников на ближайшие годы хватит и того, что у нас выпилилось. *** Весной тридцать девятого года мы завершили три уже не опытных, а боевых образца, о чем я отписал Иосифу Виссарионовичу с просьбой направить их на войсковые испытания в район Халхин-Гола. Дело в том, что военная приёмка, бравшая серийные бранзулетки, искренне сочувствовала нашим усилиям, можно сказать, болела за нас. Но в их номенклатуре этих машин не было и никто их не заказывал. Директор завода смотрел на наши усилия, трату материалов и отвлечение сил работников - на всё это "баловство" - со смирением философа. Во-первых, не так уж много мы затратили и отвлекли, а во-вторых, после моих с Федотовым подобных "заездов" завод всегда оказывался в выигрыше, начиная выпускать весьма востребованную продукцию. Ту, на которую многое удавалось выменять или сделать неплохую выручку - не вся она учитывалась, не вся стояла в плане... не знаю, как уж он там хитрил, наш директор, но ящики с мазутными котлами или конвекционными печками часто отгружали маленькими партиями или даже поштучно через багажное отделение станции Ахтуба. Так вот, отправив письмо вождю я очень переживал по поводу того, что мы сделали. Ведь, если посмотреть на новые лоханки взглядом опытного формалиста, то легко усомниться в их ценности для армии. Уже известна танкетка Т-27, которая по куче документированных признаков не слишком отличается от плода моих замыслов. У неё даже броня почти в два раза толще... хотя, тоже может быть прострелена из винтовки. Примерно такая же скорость и такой же экипаж. Тем более, что установленное нами вооружение на ней прекрасно поместится. Вряд ли знающие военные люди не "оценят" этого. В конце концов характеристики техники, хотя они и важная штука, не заменят навыков людей, которые ею пользуются. И Оленебой Фениморовского Следопыта запросто завалит бойца, вооруженного самой совершенной винтовкой, если тот менее точно стреляет... я нервничал и переживал... конечно. Попади наше детище в одно из подразделений, сформированных Кобланды, от них был бы большой толк в Приамурье. Но, оказавшись у танкистов, эти миниатюрные лоханки вызовут только смех и презрительные плевки. Через пару недель после отправки моего послания представитель заказчика принял новые машины. Куда их повезли - ума не приложу. Да и не знал этого Кузьмин... кажется. Во всяком случае, мне он не признался даже после литра на двоих.