Случайность...

Как думаете, что происходит в мире? Правильно, все ужасно настолько, что мира в мире практически не существует, благополучные семьи живут лишь в богатых районах, на территориях, где улицы под постоянной охраной. За пределами таких районов царит хаос, благополучных семей очень мало, а если и есть, то они рано или поздно распадаются, в таких районах практически нельзя выйти на улицу ночью, потому что в это время творится полный беспорядок: грабеж, насилие, изнасилование, пьяные компании, компании наркоманов, убийство — это все скапливается на улицах под покровом ночи, именно из-за этого нормальные семьи пропадают, родители теряют своих детей, утопающих в алкоголе или наркотиках, совершающих убийство или насилие, так теряются и не только дети, но и другие члены семей. Сейчас стало нормально выйти на улицу и просто не вернуться домой, родители боятся отпускать своих детей за пределы своих домов, ибо их могут убить или похитить. Кажется, что для подростков стало нормой избивать тех, кто слабее. Мир никогда не станет прежним, все стало слишком запущенно, именно поэтому тюрьмы заполняются на раз-два. А что если ты подросток, избежишь наказания? Нет, далеко нет, колонии строгого режима для подростков никто не отменял. Так и начинается история Чимина, подростка пятнадцати лет, который познал всю бренность жизни. Его семья потеряла младшего сына, брата Чимина, буквально год назад, отец с этим не смог смириться и стал выпивать, а потом и вовсе, употреблять наркотические смеси, потом последовали постоянные побои в сторону папы Чимина, далее его выгнали с работы, и он стал пропадать неделями, а когда возвращался, от него воняло смешанными запахами омег. Чимин был омегой и позволял себе закрываться в своей комнате и тихо рыдать в подушку после очередного избиения папы, после очередных криков и мольбы отпустить его. Так как деньги в семью поступали исключительно от отца, жить становилось не на что, в школе Чимин стал появляться реже с каждым днем. Нет, он не был изгоем, но поведение отца заставляло его шарахаться от каждого альфы, который делал хоть какие-то попытки познакомиться. Вскоре Чимину приходится полностью забросить школу и найти себе подработку, что очень трудно, но у него получается устроиться в круглосуточный магазин и уговорить старого бету устроить его на полную ставку, хоть и не по закону, но кто его соблюдает, вот именно — никто. Чимин пропадает на своей подработке целыми днями, а порой и ночами. Концом его и так адской жизни становится возвращение домой с очередной ночной смены, он возвращается в шесть утра и удивляется, когда спотыкается об ботинки отца, он прислушивается к шороху на втором этаже дома и сжимается от страха… Он не успел, он не успел пробраться в свою комнату и закрыться там от беды подальше, как говорил ему папа. Слышится звук разбивающегося стекла, а потом тихий скулеж папы и рычание отца, Чимину становится страшно за единственного родного человека, и он быстро бросает свою ветровку и бежит на второй этаж. В коридоре около спальни родителей валяется то самое разбитое зеркало, а дверь в комнату приоткрыта. Чимин может зайти в свою комнату, но его взгляд падает на папу, который стоит на коленях с окровавленным лицом и выступающими синяками на руках, он видит, как папа дрожащими пальцами тянет за резинку домашних штанов, стягивая их, потом слышится звонкая пощечина и слова быть быстрее. Чимин набирается смелости и врывается в комнату, с ужасом смотря на отца. — О-отпусти его, — Чимин смотрит на папу, который смотрит умоляюще и уже давно не плачет, слишком привык. — Оо, сынок вернулся с работенки, а что это, где твой макияж, где блядская одежда, мм? — Чимин отшатывается, когда отец делает шаг в его сторону. — Ч-что? Отец, ты о чем, я… я… — Что ты? Грязная шлюха, все вы такие, иди сюда, шалава, — он быстро сокращает расстояние и хватает Чимина за волосы. — Ну что, может быть, ублажаешь своего любимого папочку, мм? — О-отец, прошу, нет… Я не… — Чимин хватается за руку, оттягивающую его волосы, пытаясь хоть как-то ослабить сильную хватку. — Заткнись, шлюха! Что, решил поиграть в недотрогу? Или, может, только за бабло отсасываешь? — он в последний раз заглядывает расфокусированным взглядом в глаза сына и ставит его на колени. — Занимайся своей работой, шлюха… — Нет, прошу, оставь его в покое, делай со мной все что угодно, только его не трогай… — умоляет папа. — Заткнись, сука, — альфа подбегает к своему мужу и бьет его по лицу со всего размаху, так, что он теряет сознание, а потом возвращает взгляд на Чимина, который уже пятится назад к выходу из родительской спальни, только его опять хватают и жестко разворачивают к стене, прижимая к ней лицом. — Не хочешь так, тогда будет по-другому. — Нет, прошу, нет, нет, нет… — Чимин уже захлебывается слезами, как с него сдирают джинсы вместе с нижним бельем, потом слышится сильный удар, а кожу на ягодицах нереально начинает жечь, но потом происходит то, от чего даже истошный крик не спасает: отец приставляет свой возбужденный член к девственному проходу и резко входит до упора, после чего сразу начинает двигаться, без смазки, без подготовки, без защиты. Чимин срывает голос на криках, больно, ужасно больно, боль поглощает с головой, перед глазами темнеет, последнее, что он видит — это кровавые полосы на стене от собственных ногтей; последнее, что он слышит — это тихое рыдание очнувшегося папы, и пустота, это конец. Нет сознания, нет смысла жить… Последние краски в этой жизни пропадают… Мир ужасен… Чимин приходит в сознание от тихих всхлипов папы, от нежных поглаживаний по голове и коротких поцелуев в щеки. Первое, что он видит и понимает — он на коленях рыдающего папы. Второе, что он понимает — отца нет, опять ушел. Третье, что он чувствует — он только в свободной футболке. И четвертое, самое ужасное — по бедрам стекает что-то склизкое и липкое. Все тело ноет, а все, что ниже пояса, отдает острой болью. — Маленький мой, Минни, мой родной, малыш, любимый, родной, — как в бреду, повторяет папа, роняя горячие слезы. — П-папочка… — Чимин тихо всхлипывает, а потом с шипением приподнимается и обнимает папу за плечи, начиная плакать как никогда. — Тише, тише, мой малыш, все будет хорошо, мой хороший. Хотя поплачь, Чиминни, станет легче, все наладится, — папа сам не сдерживает тихий всхлип, продолжая успокаивать Чимина. — Б-больно, папочка, больно… — боль отдается с каждым коротким движением. — Сейчас, малыш, мы аккуратно встанем и пойдем в ванную, хорошо? — Чимин коротко кивает, продолжая плакать, но потом же немного успокаивается, зная, что папа ему поможет. — Хорошо, золотце, давай, я помогу тебе… Чимин потихоньку встает, но потом резко пошатывается и чуть ли не падает, он бы упал, если бы не папа. В следующую секунду Чимин чувствует, как папа его подхватывает на руки и сам несет в ванную комнату. Чимин хочет возразить, потому что чувствует слабость папы, но не возражает, лишь крепче обнимая его за шею, просто он не сможет дойти сам, и он это знает. Чимина опускают на пол, помогая опереться о бортик ванной. Чимин кое-как стоит на дрожащих ногах, пока в ванную набирается вода, но когда Чимин опускает взгляд на свои ноги, он все-таки падает на пол с болезненным стоном и с новой порцией слез на глазах. Наплевав на боль, он аккуратно раздвигает ноги, чтобы убедиться в увиденном; он смотрит на свои бедра и проводит дрожащими пальцами по белесо-кровавым разводам, он не сдерживает судорожного глубокого вздоха. — Господи, Чиминни, давай я помогу, — омега падает на колени перед своим ребенком, а потом ставит его обратно на ватные ноги. И боже, он видит там то, что никогда не хотел видеть, всегда солнечный ребенок смотрит пустым, стеклянным взглядом, а из глаз не вытечет и слезинка, он разбит.

***

Прошло уже две недели, и у Чимина ничего не болит, почти… разве что только душа. А осталось ли от нее хоть что-то? Отец по прежнему пропадает где-то все это время, а Чимину от этого только хорошо, он отпросился у того самого старичка-беты на небольшой отдых, а тот все сразу понял и не стал ничего говорить, просто отпустил, он понимает, что происходит в их семье. Спокойствие приносит только то, что папа Чимина наконец-то подал заявление в полицию на собственного мужа, он позволял насиловать себя, но изнасилования собственного сына он не вынес, он потерял одного сына, а потерять второго — ни за что. Настал тот день, когда Чимин может вздохнуть спокойно и не волноваться ни за себя, ни за папу, потому что отец в розыске, и еще пару дней, а может и часов, и он будет за решеткой, только жаль, что Чимин больше не станет прежним, слишком рано мир стал бесцветным, слишком рано Чимин лишился веры в лучшее. Чимин сидит дома и ждет папу, пока тот придет с того магазина, где работал Чимин, да, они решили, что Чимин продолжит учебу, а работать будет папа. Омега был на кухне и без особого интереса смотрел на заваренный чай в кружке, как у входа в дом слышатся звуки, и Чимин на автомате предупреждает папу, что он на кухне. Чимин смотрит в окно, наблюдая, как где-то недалеко едет полицейская машина, а потом его зрачки расширяются от страха, заметив вдалеке фигуру папы… Тогда… — Привет, сучка, доигрались вместе с папашей, я вас всех сейчас поубиваю, — еще секунда, и Чимина опять хватают за волосы и бьют лицом прямо об подоконник, Чимин хватается руками за этот самый подоконник, чтобы избежать повторного удара, но отец разворачивает его к себе лицом и бьет тяжелым кулаком по лицу, потом по ребрам, и отшвыривает его так, что тот прилетает спиной о злосчастный подоконник, выбивая весь воздух из легких. Чимин сползает по стенке на пол, глотая воздух, в котором так нуждается. Отец берется за свой ремень на штанах и тянет его, расстегивая, а Чимин только и может мотать головой, думая про себя: «Нет, нет, только не это». Отец смотрит на него с ядовитой ухмылкой, расстегивая ширинку на штанах, и подходит все ближе. — Поиграем в последний раз, сучка… — Нет, нет, нет, ни за что, — Чимин собирает последние силы, и когда его поднимают, как тряпичную куклу, он вырывается и хватает быстро нож со стола, валит отца на пол, а тот наносит последний удар по лицу сына, пока острое лезвие со всей силы не пронзает грудную клетку, рядом с сердцем. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу. Сдохни, тварь… — Чимин видит все как в тумане, он видит, как на кухню врывается полиция, как в дверном проеме застывает папа, смотря на все со страхом. Потом все происходит очень быстро: слова «Вы задержаны за убийство, мы вынуждены отвезти вас в участок» после того, как у отца не находят пульс. Наручники сжимают запястья, Чимина грубо запихивают в полицейскую машину, оглушающий звук сирен, где-то слышатся мольбы папы отпустить сына, но Чимин просто теряет сознание, опять темнота. Этот мир жесток, приговор гласит о двухлетнем заключении без права на досрочное освобождение, никто ничего не объясняет, просто запихивают за решетку простого подростка, который просто хотел защитить себя и папу, так заведено, так положено, и никто этого не может избежать.