Switchblades, Cocaine

      Чон был прав, когда подумал, что бельё будет смотреться на Шуге просто восхитительно. Он с нескрываемым восторгом осматривает изящное тело: тонкие чашечки лифа, под которыми просвечиваются серёжки в сосках, неплотно прилегают к плоской мальчишеской груди, зато полупрозрачные трусики едва прикрывают полувставший член. Он что, уже возбудился от собственного отражения в зеркале? Хах. Так быстро. Юнги слегка смущённо пялится на себя, хотя в целом он доволен тем, что видит. Ему не привыкать красоваться в нижнем белье, в принципе. Просто на этот раз всё выглядит как-то… менее развратно, невинно, и оттого ещё сексуальнее и притягательнее. Что аж Хосок нервно закусил губу и осматривает его с ног до головы, лишившись дара речи. Мин судорожно вдыхает горячий воздух и намеренно вертится возле зеркала, оттопыривая упругую попку, а Чон, кажется, уже готов сожрать его прямо здесь и прямо в этом белье. Или разложить на полу гардеробной, что ещё лучше.       Сильные ладони мужчины мягко ложатся на молочно-белые бёдра мальчишки и несильно сжимают кожу, ведь она такая нежная, что к ней не хочется прикасаться грубо. И Шуга невольно прогибается, стараясь прижаться пятой точкой к паху старшего. Вожделённый взгляд Чона даже через зеркало пробирает до костей и пускает по телу электрические разряды, отдающиеся тянущей болью внизу живота. Хосок притягивает блондина к себе, вдыхая его аромат: после душа волосы и тело Юнги пахнут чем-то сладким, но этот запах не кажется каким-то чуждым — он словно въелся в его кожу, слился с ней. — Папочке нравится? — томно тянет он, оборачиваясь и пытаясь прикоснуться к губам Хосока своими, и он уже был близок, если бы тот не увернулся от поцелуя. Обидно ли Шуге? В какой-то степени, да только сейчас некогда об этом размышлять. Он подумает об этом позже, когда, приняв очередную дозу, пустит всё на самотек, позволит навязчивым мыслям вязкой патокой окутать его сознание, доводя практически до истерики. Но не сейчас — сейчас он играет по правилам Хосока и не смеет им не следовать. — Нравится, — выдыхает ему на ухо Чон, прикусывая чувствительную мочку. Юнги немного удивлён, ибо Хосок вообще-то не особо любит затягивать с прелюдиями, но в этот раз определённо что-то изменилось. — Ты так вкусно пахнешь…       С уст блондина срывается тихий стон, когда губы мужчины припадают к предплечью, оставляя на коже нежный поцелуй. Что-то вообще на Хосока не похоже. Зато когда в следующее мгновение Юнги получает довольно болезненный укус в шею, его сомнения на время улетучиваются. Хосок жадно терзает его шею зубами, бессовестно оставляя на ней яркие красные отметины. Мин прижимается к старшему как можно ближе, чтобы сполна ощутить, насколько сильно Хосок его хочет. Вставший член уже болезненно ноет, натянув тонкую ткань кружевных трусиков, и Юнги тянет руку к паху, но Чон перехватывает его запястье, не позволив прикоснуться к себе. Мин откровенно скулит. Зато чужая рука уверенно сжимает его пульсирующую плоть, и у парня резко подкашиваются ноги от неожиданно нахлынувших ощущений. — Малыш так изголодался по прикосновениям? — томный шёпот сводит с ума. Хосок знает слабости Юнги и нагло этим пользуется.  — Да… папочка, — сознание мальчишки уже давно далеко за пределами этой гардеробной, ведь его податливое тело так бурно реагирует на любые прикосновения. Но внезапно мужчина отстраняется, с вызовом глядя на Шугу. Парень содрогается от пробежавших по коже мурашек от неожиданного холода.  — Чего ты хочешь? — Тебя, папочка, — блондин нервно сглатывает, нетерпеливо поглаживая свой член под прозрачной тканью. А ещё Хосок сейчас отчего-то выглядит просто нереально привлекательно: расстёгнутая на несколько пуговиц рубашка обнажает подкачанную гладкую грудь, к которой Юнги уже не терпится прижаться. — Хороший мальчик должен хорошо попросить своего папочку, ты ведь знаешь? — Хосок явно получает немало удовольствия, вот так издеваясь над парнем. Что за пиздец вообще творится в голове этого странного мужчины? Почему-то Юнги уже не уверен, что готов и дальше терпеть это, но он упорно отгоняет от себя эти мысли, стараясь «отключиться» и не думать вообще. С другой стороны, у него попросту нет выхода. Так что Мину остаётся лишь признать, что все подарки парню Хосок делает лишь для того, чтобы они радовали его же глаз. Чтобы обёртка от конфеты выглядела более привлекательно для него самого. Но мальчишка в который раз принимает правила игры и беспрекословно подчиняется им. — Пожалуйста, хён. Я так хочу почувствовать тебя в себе… — на выдохе выстанывает он, прикрывая глаза от вновь накатившей волны возбуждения. Хосок довольно хмыкает, и Юнги враз оказывается прижатым к зеркалу, пошло оттопыривающим задницу и призывно виляющим бёдрами. Твёрдая стеклянная поверхность неприятно холодит кожу. — Умница, принцесса, — мужчина хватает его за волосы и тянет на себя, чтобы в который раз чувственно припасть губами к тонкой шее, раннее изувеченной засосами. Даже через ткань джинсов, которые Хосок не спешит снимать, Юнги чувствует упирающийся в его задницу член. Хриплый от возбуждения голос старшего заставляет Шугу содрогаться всем телом в предвкушении. Шаловливые пальцы пробираются под лиф, поглаживая набухшие бусинки сосков. Хосок настолько близко, что от его дыхания мальчишке становится не по себе и ужасно жарко. Да, здесь и впрямь до жути жарко и душно. Словно весь воздух в этой комнате резко закончился. Юнги чувствует на своих бёдрах руки, скользящие вверх и медленно обвивающие его талию. — Хосок-хён, ну не томи, ну пожалуйста, — хнычет. И немного воодушевляется, когда его шлёпают по ягодице и настойчиво стягивают мешающие трусики. Старший грубо сжимает упругие половинки пальцами до красных отметин, и Шуга готов поклясться, что слышал его довольный смешок при этом. Чёртов маньяк любит доводить до белого каления. Мальчишка всхлипывает от ощущения чего-то влажного и горячего между ягодиц, и это явно не пальцы. Он даже жалеет, что обернулся, ведь, столкнувшись с прожигающим взглядом мужчины, Юнги едва не валится с ног, если бы его вовремя не подхватили сильные руки. Язык Хосока надавливает на сжавшееся колечко мышц, слегка проникая в горячее нутро. Мин ловит себя на мысли, что это, наверное, первый раз, когда красноволосый сам стремится сделать парню приятно. И у него это получается отлично: Юнги уже не пытается сдерживать стоны, особенно когда длинные пальцы сменяют язык.       Чон быстро трахает его пальцами, хотя у самого в джинсах уже до боли тесно. Мальчишка выгибается и протяжно стонет, пытаясь самостоятельно насаживаться, а когда пальцы попадают по простате — едва не кричит от остроты ощущений. Но внезапно он чувствует пустоту в теле, и ласки на время прекращаются. Взор Шуги случайно падает на отражение в зеркале, и он ловит взгляд Хосока, медленно расстёгивающего пуговицы на рубашке. Неожиданно для себя самого парень поворачивается и резким движением срывает уже порядком надоевшую рубашку с мужчины. Пуговицы с треском летят на пол, разлетаясь во все стороны. Такая дерзость, однако, нереально раззадоривает Хосока, и он с животным рыком подхватывает парня под бёдра и с силой придавливает к несчастному зеркалу. Юнги даже послышалось, как оно жалобно скрипнуло. Обхватив изящными ногами поясницу старшего, он вдруг почувствовал дыхание Хосока буквально на своих губах: лицо Чона было всего в десяти сантиметрах от лица Юнги. От такой близости парню стало слегка не по себе, и он отвернулся от изучающего взгляда мужчины. — Принцесса, помоги папочке, — Хосок кивком указывает на ремень на джинсах, и Юнги покорно принимается расстёгивать, пока сильные руки удерживают его в воздухе. Впервые в жизни он готов признать, что находиться в такой позе ему… неловко? Хах. Странные мысли как для бывшей проститутки и нынешней секс-игрушки. Пока мужчина достаёт из кармана презерватив, Шуга уже расправляется с молнией и кое-как приспускает с Хосока джинсы с бельём, за что получает одобряющий шлепок по ягодице. Собственный член уже плотно прижат к животу и обильно истекает смазкой, поэтому мальчишка старается делать всё быстрее. И даже берётся самостоятельно раскатывать презерватив по плоти Чона.       Хосок входит резко и на всю длину, так, что Шуга зажмуривается до звёздочек в глазах, хватая мужчину за плечи. С его губ срывается болезненный стон, потому что Хосок с каждым толчком двигается всё быстрее, а мокрая от пота спина неприятно елозит по зеркалу. Хриплые стоны Хосока вызывают у Юнги острое желание поцеловать его, но он лишь смотрит на сексуально закушенную нижнюю губу. Поймав на себе взгляд, мужчина ухмыляется и входит немного под другим углом, в точности попадая по простате. И Шуга ничего уже не видит перед собой, у него перед глазами ослепительно яркие звёзды и кометы, и он абсолютно ничего не понимает, но ему до безумия хорошо, а может, даже немного плохо. И одно он знает точно — Хосок его трахает быстро, глубоко и грубо, и это настолько ахуенно, что лучше и быть не может.       Острыми коготками Мин впивается в его плечи и ногами прижимает его ближе, чтобы ощущать в себе как можно глубже, потому что чувствует, что уже просто на пределе. Мальчишка старается не кричать, но всё тело резко пронизывает волной дрожи от наслаждения, настолько сильной, что у него кровь шумит в ушах, и покалывает на кончиках пальцев. Шуга с громким стоном изливается себе на живот, сжимая Хосока в себе, и тот не выдерживает, кончая в презерватив. Но Шуге очень хочется, чтобы Хосок однажды кончил в него. Но сейчас он об этом, конечно же, не скажет. Чон еле успевает подхватить обмякшего парня на руки, прежде чем тот обессилено рухнул бы на пол. — Юнги-я, какой же ты классный, — рычит ему на ухо. Не говоря ни слова, Юнги вырывается и быстро выходит из гардеробной. Хосок всего лишь оттрахал его в задницу, а такое чувство, словно ещё и в душу. По щекам льются горячие солёные слёзы. А он плачет? Возможно.

***

      Мужчина возвращается домой практически под утро. Его встречает лишь полнейшая тишина. Он в какой-то степени удивляется, когда, зайдя в гостиную, замечает приглушённый свет от напольной лампы. А следом видит на диване спящего мальчишку, возле которого клубочком свернулась Хару и также дремлет, абсолютно не обратив внимания на хозяина. Его сердце пропускает удар, и Хосок замирает, боясь пошевелиться и прислушиваясь к дыханию парня. Юнги спит почти бесшумно, обнимая руками и ногами большую подушку и еле слышно посапывая. Сейчас он похож больше на одинокого беззащитного ребёнка, который нуждается в ласке, нежели на шлюху. Какая-то мешковатая толстовка лишь сильнее подчёркивает худощавость и изящность его тела. На лице парня отсутствует макияж, на шее нет блядского ошейника, а волосы растрёпаны, словно он даже не причёсывался ни разу за день. Хосок осторожно присаживается рядом, от чего Юнги тотчас просыпается. Сонно потирая глаза, он ворочается и что-то неразборчиво бормочет, заставляя мужчину невольно улыбнуться. — Прости, я разбудил тебя, — тихо начинает Хосок, не сразу замечая, как из руки Юнги на пол выпадает телефон. Внезапно экран загорается, и телефон вибрирует, оповещая о новом сообщении. Как не вовремя. Тот облизывает пересохшие губы, смотрит настороженно, недоверчиво, и в то же время его взгляд пустой, словно парень всё ещё не проснулся. — Который час? - голос всё ещё хриплый и низкий ото сна. — Почти пять утра. — Ты только вернулся? — Как видишь, — Юнги приподнимается и поджимает колени к груди, ёжась от холода. Он проводит рукой по белоснежным волосам и оглядывается по сторонам, будто что-то ищет. — Не это ли ищешь? — мужчина поднимает с пола телефон, однако отдавать владельцу не спешит. Глаза мальчишки бегают по сторонам, словно он совершил нечто ужасное, а на лбу выступила испарина. — А чего ты так занервничал? — С чего ты взял, что я нервничаю, хён? Я просто не люблю, когда трогают мои вещи. — Я тоже не люблю, когда у меня пытаются отобрать то, что принадлежит лишь мне, — внезапная смена настроения мужчины пугает Юнги, а в частности и раздражает. Откуда такие странные выводы? Что за непонятные приступы ревности? Но Хосок просто взбесился: грубо хватает парня за волосы и тянет назад, от чего тот всхлипывает. А затем вырывается, чудом не оставив меж пальцев мужчины клок своих волос. — А я не вещь, чтобы принадлежать тебе. И резко вырывает у Хосока свой же телефон. Хосок только успел сообразить, как хлопнула входная дверь спустя пять минут его замешательства.