Модель с мятными волосами

Синий свет горящих огней ночного Нью-Йорка. Лампочки витрин, на которых стоят разные тортики. Маленькие шаурмичные под названием «вкусняшка», за прилавками которых работают продавцы в розовых фартуках, улыбающиеся покупателям. Всё это так завораживало Чимина, что ему хотелось гулять по ночному городу целую вечность. Он шёл, вглядываясь в каждую витрину. На улице было совсем не холодно, только лёгкий ветерок касался мягко рыжих волос и немного задевал края шелковой рубашки чуть выше колена. Походив ещё немного, он решил зайти на чай к старому другу, который жил неподалёку. Хосок был приезжим. Он жил в доме напротив старого музея, на который вплотную выходили два окна. Хосоку это нравилось. Он чувствовал в этом нотки домашнего уюта и комфорта, ведь всё это напоминало ему его родной дом, из которого он уехал, чтобы заняться бизнесом. Остальные окна выходили на оживлённую улицу, по которой каждый день ходили люди и любили вглядываться в витрины, как это обычно делал Чимин. В эту ночь Хосоку не спалось, и он решил провести её на своём любимом балкончике и понаблюдать за людьми. Он заварил себе кофе и, взяв с собой ноутбук, сел за стеклянный столик с золотыми металлическими ножками. Через полчаса Чимин уже заворачивал во двор. Каждый раз когда он заходил сюда, ему казалось, что он попадает в другую вселенную. Каждый дом разукрашен всеми цветами радуги, круглый год здесь цветут цветы и никогда нет снега. В отличие от других домов, разукрашенных в тёмных тонах и стоящих каждую ночь в полумраке. — Кто там? — подходя к входной двери, спросил Хосок в трубку домофона. — Это я, Чимин. Ты не против если я к тебе зайду? — Да! Конечно! Только подымайся по лестнице, а то лифт не работает. Чимину предстоял нелёгкий путь в квартиру, так как он не любил подниматься по лестнице, а Хосок жил на пятом этаже. Чимин зашёл в подъезд. Здесь также было всё раскрашено в яркие цвета и пахло чем-то сладким. С большим трудом поднявшись на пятый этаж, он только хотел позвонить в звонок, как ему тут же открыли. Хосок встретил его в шёлковом халате с узорами цветов. Волосы, которые он так любил перекрашивать в разные цвета, на этот раз были красные с оттенком рыжего. Тона квартиры очень отличались от тонов дома. В интерьере присутствовали тёмно-коричневый, бежевый, чёрный и белый цвета. Старый чёрный рояль стоял посреди просторной комнаты, на стенах которой висели картины. Посмотрев на рояль, Чимин сразу же вспомнил старшую школу. Он вместе с Хосоком в музыкальном классе. Чон сидит за роялем, касаясь своими длинными пальцами чёрно-белых клавиш. Чимин сидит рядом и вслушивается в эту прекрасную мелодию, звук которой разливается по всему помещению. А в углу класса, около окна, на одинокой парте сидел парень с мятными волосами. Он был худощав, бледен и постоянно с сигаретой в руках, запах которой витал в помещении. Чимин не мог вспомнить его имени. А может он и не знает его вовсе? — Слушай, Хосок, ты, случаем, не помнишь как звали того парня, постоянно сидевшего в музыкальном классе? — решил спросить Чимин. — Нет, не помню. А что? — удивленно спросил Хосок. — Да вот, просто вспомнилось. — Ясненько. Они разговаривали, о чём только могли. Рассказывали истории из послешкольной жизни. Иногда вспоминая моменты, когда они ещё учились в школе. Их разговор длился бы вечно, если бы Чимину не нужно было к девяти на работу. Чимин работал фотографом в одной из не очень знаменитых фотостудий города. Работы было просто навалом. Сначала съёмки, потом надо выбрать лучший снимок и сделать из него обложку. Ещё надо найти хорошую модель, чтобы подходила по параметрам. И так с утра до ночи. Но всё же, с такой работой, ему удавалось найти свободное время побродить по ночным улицам. Распрощавшись с Хосоком, он спустился вниз по лестнице, это было легче, чем подняться. Выйдя на улицу, он вдохнул чистый воздух и не спеша пошёл домой. По пути он зашёл в супермаркет, который находился на тёмной улице, где жил Чимин. Первые две лампочки на вывеске перегорели и теперь вместо весёлого названия «клад», красовалось «ад». Купив себе на утро пару йогуртов, Чимин направился к дому. Жил он в переулке, где не было ни души. Ему казалось, что он живёт тут один, но иногда, очень редко, он замечал людей, которые куда-то спешили, и скорее всего живших не на этой улице. Зайдя в дом, он снял с себя кеды и сразу же завалился на кровать. Через мгновение он уже спал. Утром его разбудил звон будильника, который очень сильно резал уши. Перевернувшись, Чимин хотел выключить его, но случайно опрокинул и тот разбился вдребезги, перестав звенеть. Чимин, выругавшись матом на весь дом, поднял будильник и пошёл его выкидывать. Но тут же споткнулся о порог спальной двери, и опять из его уст послышался мат. Как-то доковыляв до кухни, он всё же выкинул этот чёртов будильник и поставил завариваться кофе. Надев костюм и оставив опустошенную кружку, в которой минуту назад был кофе, он выбежал из дому. Добежав до остановки, он сел в первый приехавший автобус. Есть фраза: «все дороги ведут в Рим». Сейчас же это звучит по другому: «всё автобусы едут в Рим». Под Римом подразумевается центр города, где находится фотостудия. За полчаса Чимин добрался до работы. Зайдя в здание со стеклянными окнами, он поднялся на восьмой этаж, где находилась его студия. Когда он пришёл, всё уже было готово. Камера уже стояла, ткань зелёного цвета висела прямо напротив её. Прожекторы тоже включили. Всё это так притягивало Чимина, что он тут мог засиживаться часами, пересматривая и выбирая фотографии. Съёмки могли длиться целую вечность. Всё это для него было чем-то родным. Сегодняшний денёк был одним из лёгких. Пару часов съёмки для нового номера журнала, который должен выйти на следующей неделе. Они бы прошли намного быстрее, если бы не Чимин. Каждый раз ему не нравилось как стоит модель, как улыбается, как дышит и вообще, она ему не нравилась. Не нравилось как падает свет, как лежит ткань под ногами модели. Но к этому все привыкли. Потом ещё пару часов Чимин делал обложку на журнал. Он брал фотографии, соединял их, разлеплял, крутил, копировал, вставлял и наконец-то у него поучилось. Добавив немного надписей, он с облегчением выдохнул и направился к выходу, не забыв перед этим отправить обложку в редакцию. На выходе он встретил администратора, отвечающего за моделей, который сказал ему, что через неделю к ним прибудет новая модель. Поговорив немного с администратором, Чимин направился к такси, заранее вызванное. И так шёл день за днём. Каждый день он добирался на работу на автобусе и возвращался на такси, так как был просто не в состоянии дойти до автобусной остановки, которая находилась в пятистах метрах от работы. Каждый день приходя на работу, он начинал фоткать старую модель, которая с каждым днём становилась для Чимина всё отвратительней. Каждый день, выйдя из такси, он заходил домой, чтобы оставить сумку и, накинув какой-нибудь лёгкий свитер, идти гулять. Каждый день, прохаживаясь по ночному Нью-Йорку, он думал о новой модели. Думал, как она будет выглядеть, хорошо ли подойдёт для съёмок, какая у неё фигура и о многом другом. И вот, этот день настал.