Crimson shade

      Ночь поглощала небесное пространство, открывая вид на яркие звёзды и такую же неотразимую луну в виде полумесяца. Дороги были полупусты и лишь небольшое количество машин туда сюда проезжало мимо особняка. Некоторые из них нервно сигналили, увидев бродягу или полупьяного мужика, а другие просто объезжали, не желая вмешиваться в назревающий конфликт. Так и Сок Джин: обошел двух юношей, нервно сглотнул вязкую слюну и дернул ручку двери на себя. Фраза Тэхёна дала тонкий намек на то, что зрители им не нужны. Тем более приближалось что-то серьезное, ведь даже погода невольно подыгрывала напряжённой атмосфере своим свистящим ветром за окном. Ким старший окончательно скрылся за дверью и спустился на первый этаж, дабы не мешать старшеклассникам в выяснении их отношений. И если честно, то гневный взгляд Чонгука пробирал до дрожи настолько, что Джину захотелось не только выпить пустырника, но и уехать из страны в суровую Сибирь.       Тем временем Тэхён шумно вздохнул, опустил голову в пол и робко положил ладонь на кровать. Через секунду его смелость показала себя в виде тихих хлопков рукой по поверхности покрывала, в надежде на то, что Чон послушно сядет рядом. И тот действительно сделал несколько шагов, усаживаясь на указанное место. Обстановка накалилась. Ким не хотел поднимать глаза, но почувствовал насколько важно это в данный момент… Резцы впились в нижнюю губу, а зрачки тяжело передвинулись с сокджинова ковра на бледное лицо возлюбленного. Он даже заметил результаты долгого переживания и волнения в виде лёгких мешках под глазами. Как же долго юноша ждал действий со стороны блондина, неужели тот ничего не скажет? Так и будет разглядывать выражение лица измученного партнёра? Может Чонгуку стоит взять инициативу в свои руки и что-то проговорить? Ему ничего не остается. Он медленно касается руки своего одноклассника, на что тот вздрагивает и невольно поднимает плечи от неожиданности. Но ещё больше черноволосого удивляет то, что Тэхён никак не одергивает ладонь и даже робко запускает свои пальцы между пальцами молчаливого собеседника. — Болит? — спрашивает Чон, проводя свободной рукой по покрасневшим костяшкам ладони мальчика. — Нет. — тихо отвечает Ким, после чего снова вздыхает, пытаясь собраться с мыслями и спокойно поговорить о мучающем его вопросе. — Хён, скажи мне, что с тобой происходит? — опережает его парень, непонимающе заглядывая в глаза. — В последнее время ты себя очень странно ведёшь.       Чонгук терпеливо ожидает ответа, в то время как мысли в голове его собеседника метаются из стороны в сторону, начиная биться о стенки мозга. Почему так трудно найти ответ на такой лёгкий вопрос… По крайней мере есть различные варианты: «Потому что я запутался.», «Потому что я не могу разобраться в себе и своих чувствах» или «Потому что я не понимаю происходящего между нами».

Порой действительно хочется провалиться сквозь землю.

— Я думал… — неуверенно начал Тэхён, положив руки на худые коленки. — что нам нужно поговорить о произошедшем два года назад. — наконец закончил он, сглотнув вязкую слюну. — О чем именно? — уточнил юноша, пытаясь успокоить лёгкий страх возлюбленного нежным поглаживанием руки. — Не переживай, хён. Я тоже хочу о многом поговорить. — искренне произнес Чонгук, начиная ощущать лёгкую дрожь кимовской ладони. Тот явно ещё больше разволновался, в третий раз вдохнул в легкие побольше воздуха, а затем медленно выдохнул, но при этом побледнел ещё больше, вселяя в своего юного героя нотку переживания. — О том моменте, когда тебя не было в школе около месяца… — с трудом выдавил он, опуская взгляд на привычный ему ковер. Чонгук сразу понял предстоящую тему разговора, даже если казался недалёким в диалоге. Его моральная подготовка заняла бы немного времени, но чтобы она прошла успешно, нужно было собраться с мыслями. Чон мягко улыбнулся и нежно притянул хёна к себе, чтобы тот мог чувствовать себя более комфортно: не сидеть и не дрожать от неизвестности в их отношения. Ведь сейчас он просто обязан показать, что все будет хорошо, поэтому касается ладонью щеки и призывает хёна прилечь на свое плечо. — Чонгук… — с неким недоверием и неуверенностью произносит Ким. — Я расскажу тебе все, что произошло тогда. — успокаивающе говорит парень, прислонив губы к макушке одноклассника. — Хорошо. — сглотнув вязкую слюну, тихо ответил Тэхён. Он даже слегка расслабился и успокоился, замечая заботу со стороны возлюбленного, но сердце билось чертовски быстро.

Было страшно и волнительный узнать ту правду, которая была на самом деле… Невыносимо.

— Ты же не знаешь как мы познакомились с Джином? — спросил черноволосый и улыбнулся утвердительному мычанию со стороны собеседника. — Тогда мы учились в средней школе, а он был студентом медуниверситета. Ему приходилось зарабатывать, чтобы хоть как-то выжить, ведь именно к такой жизни его готовил отец: к бесконечному труду и бессонными ночам самостоятельной жизни. — остановился Чонгук и волнительно вздохнул, укладывая свою голову на макушку блондина. Да, он успешно собрался с мыслями, но не подумал о том, как лучше объяснить произошедшую ситуацию, поэтому решил просто говорить все так, как есть. Без капельки лжи. — Тогда Джин уставал, поздно приходил с подработки, очень много учил и почти ничего не ел круглыми сутками. Ему было тяжело, понимаешь? — Понимаю. — также тихо отвечал Ким, не желая перебивать рассказ парня. — Он работал в ночную смену, поэтому уходил с работы ранним утром. Знаешь, энергетики, кофе и постоянные нагрузки делали свое дело, поэтому его состояние нельзя было назвать нормальным в тот день. У него было безэмоциональное выражение лица, а ещё очень большие мешки под глазами и бледная кожа. Я знаю, это прозвучит ужасно, но, хён, послушай… — волнительно вымолвил Чон, а последнее слово, произнесенное с дрожью в голосе, выдало его с ног до головы, ведь сразу стало заметно насколько сильно он переживает по поводу реакции партнёра на развитие дальнейших событий. Но несмотря на страх, необходимость выяснения прошлых моментов жизни оказалась важнее эмоций, и он продолжил: — В одном из переулков до него начал домогаться незнакомый человек.       Тэхён вздрогнул, поднял брови от лёгкого шока и даже невольно приоткрыл рот. Мир просто перевернулся. Получается, что Ким Сок Джин стал жертвой сексуального насилия? — П-почему? Почему ты ничего не говорил? — напряжённо поднялся Тэхён, заглядывая в глаза молодому человеку. — Неужели Джин хён и правда… — Нет, послушай, Тэхён, я ещё не закончил. — вздохнул Чонгук, перебивая взволнованного Кима. Тот мгновенно замолчал и прикусил губу, желая выслушать парня. — Я увидел то, как это происходит и, понимаешь, просто не смог спокойно смотреть. Каким человеком нужно быть, чтобы получать удовольствие от насилия? Это отвратительно. Поэтому я… — с волнением продолжал он, проваливаясь сквозь землю от собственного напряжения: — я просто ввязался в драку. — Что?! — на сей раз громко воскликнул блондин, поднимаясь на ноги. — Что ты сделал?! — взбудораженный яростью, спросил он, но не дожидаясь ответа задал следующий вопрос: — Зачем?! — Я же сказал, что не смог наблюдать за этим! — взволнованно объяснился кареглазый. — А если бы что-то случилось?! — В-вообще-то случилось… — нервно усмехнулся собеседник, заставляя своего друга еще больше округлить глаза. — Помнишь тот период, когда меня не было в школе? Дело в том, что я тогда пролежал в больнице около месяца. — Что? — А, нет, не так. До того, как мне повредили голосовые связки я лег в больницу, точнее… — не задумываясь, ляпнул Чон из-за устрашающей ауры вокруг своего возлюбленного. — Мне повредили голосовые связки, и я… — Чонгук?! — Д-да? — вздрогнул парень. — Какого черта?! И ты молчал? — гневно произнес кареглазый, сжав ладони в кулаки. Ему казалось, что он вот-вот взорвется из-за нелепости данной ситуации, ведь это просто недоговорка с обоих сторон. Просто мертвая тишина на протяжении двух лет, черт возьми! Как такое могло произойти с ними? Они были как борщик со сметанкой, как булочка с корицей — всегда вместе, всегда не разлей вода! Неужели все так быстро изменилось? Изменилось настолько, что двое постоянно разговаривающих между собой парней превратились в молчаливых трусов?       И ведь не только Тэхен об этом подумал! Чонгук тоже осознавал всю глупость этих обстоятельств, но чувства гнева не находили места в его сердце. Грудь сдавливало разочарование и боль за то время, которое они могли бы провести бок о бок друг с другом. А сейчас старшая школа, экзамены, их пути разойдутся, и не будет ни одного дня для глупой беседы о разных сортах хлеба, походов в кино и игр в приставку. Все осталось позади и осталось несовершенным, нетронутым, как давно сгнившее яблоко на холодной земле сада. Но самое страшное то, что Ким не сможет прожить и дня без всего этого — без Чонгука, без его присутствия, без его теплых рук и мягких губ, спасающих от смерти каждый божий день. — Я не знал что делать. — лишь проговаривает Чон, стыдливо опустив голову в пол.       На что Ким с жалостью в глазах поднимает брови и медленно присаживается на свое место, покинутое в неконтролируемом гневе. Он, как никто другой, понимает рассеянность и панику в безвыходной ситуации: когда ты должен что-то сделать, но твое тело цепенеет от страха, голос дрожит, а ноги прикованы к земле. Ты действительно не знаешь что делать. Лишь тогда, когда появляются силы, говоришь то, что делает тебя довольным собой, но также то, что не одобряет ни один человек в огромном зале. А после воодушевленной речи все начинают стыдить тебя не только за твои слова, но и за то, что ты вообще есть на этой планете. — Если бы ты не молчал, у нас бы не возникло недопонимания. — мягко проговорил он, коснувшись плеча друга. Ему даже показалось, что Чон вот-вот заплачет, но тот мужественно держался, сглатывая вязкую слюну. А он все такой же… Сильный и сдержанный. Тэхён чувствует себя невероятно виноватым, ведь из-за фальшивых фотографий пошла под откос вся дружба между ними. Но стоит ли говорить сейчас о фотографиях, когда юноша настолько напряжен и разочарован в себе? Ким просто хочет пожалеть его, извиниться за все, что было в их далеко непонятных отношениях и открыть глаза на правду — это Ким виной всему происходящему. Целых два года был серой мышкой, а потом начал строить из себя недотрогу, лишь бы к нему не приближались. Ну не смешно ли? Какой стыд. — Это я виноват во всем. — наконец решился он из-за тяжести содеянного им разрыва отношений. — Нет, хён, ты ни в чем не виноват. — наотрез убедил себя парень. — В день банкета я должен был произнести речь. — начал блондин, на что Чонгук удивленно поднял глаза и внимательно прислушался. — Но я сказал, что отказываюсь от наследства. — М-минутку… — сглотнул он вязкую слюну и медленно поднял брови в недоумении. — Так это правда? Пресса не лгала? Я видел новости и подумал, что это недора… — Нет. Это правда. — отрезал собеседник. — Но в тот же день, отец… — замолк кареглазый, тяжело сжимая ткань спортивной формы на коленках.       Как же Тэхён не хотел этого рассказывать. Зачем он вообще поднял эту тему? В нем столько противоречий. Говорить о его семейных отношениях больно, но еще ужаснее наблюдать за тем, как делаешь больно любимому человеку. Надоела эта ложь. Постоянные недомолвки и тайны. Все это просто осточертело. — Что? Что «отец»? — нетерпеливо спросил черноволосый, заглядывая в опухшие глаза своего партнера, который, казалось, был на ниточке от горьких всхлипов и слез из-за воспоминаний произошедшего в давно минувший день. — Х-хён? Только не говори мне… — Он избил меня. — выпалил Ким, как только набрался сил и был готов к продолжению рассказа. — П-почему ты… — А когда я оказался в больнице, то обнаружил конверт рядом со своей кроватью. Там были твои обнаженные фото. Я подумал, что все это правда, поверил тому, что было изображено на них и стал избегать тебя в школе. Потом ты предложил сделку, чтобы возобновить отношения, но даже тогда я пытался не связываться с тобой. Я знаю, что ты хотел вернуть нашу дружбу, но… — П-подожди, хён, постой! — остановил его Чон, заметив то, как руки мальчика судорожно цепляются за колени, а ногти глубоко вонзаются в ткань и доходят до кожи с каждым разом все больше и больше, оставляя следы полумесяцев. То, как тараторит юноша не только заставляет в ужасе прикусить губу, обвиняя себя в его состоянии, но и желать себе неминуемой смерти за принесенные страдания. В чем же они заключаются? Да, безусловно виноват в этой ситуации отец, его отвратительный способ воспитания и характер, однако Чонгук просто обязан был быть рядом во время всего этого. Он должен был обратиться в полицию только потому что Тэхён так никогда не поступит. Потому что каждую клеточку его тела пронизывает страх смерти и одиночества. — Что же ты делаешь со мной… — с болью в голосе произносит кареглазый, наблюдая за тем, как Ким неистово дрожит и прижимает свои руки к груди, вместо привычных коленных чашечек.       Блондин медленно вдыхает в легкие воздух, а затем выдыхает, пытаясь прогнать судорожную дрожь. Его состояние просто обязано прийти в норму, иначе стыд собственной слабости в этот момент не уйдет до конца жизни. И самое главное, что Чонгук ничего не может сделать… Он в оцепенении, в удивлении, шоке, называйте как хотите! Но в его сердце и голове происходит такая неразбериха, что мысли о попытке успокоить одноклассника никак не могут проявить себя в виде действий. Из-за желания помочь ему, в грудь вонзается толстая игла, пробегаясь холодными мурашками и колким ударом по всему телу. Но именно из-за этих неприятных ощущений все движения сковывает, не позволяя прикоснуться к беззащитному мальчику. — П-покажи. — пытается без дрожи в голосе произнести Ким, но у него ничего не получается, и нижняя губа в разочаровании оказывается прикусанной. — Что такое? Что тебе показать? — внимательно навострив уши, спрашивает черноволосый. — Шрам, который остался после операции. — касается он шеи своего друга, пытаясь расстегнуть пуговицу на воротнике рубашки. — Ты уверен, что хочешь видеть это? — спрашивает Чонгук, взволнованно дожидаясь отрицательного ответа, но его ожидания опровергаются, когда Ким сглатывает вязкую слюну и медленно кивает головой. Юноша вздыхает, неуверенно отрывает руку от покрывала кровати и кладет на ладонь возлюбленного, что неуклюже пытается расстегнуть пуговицу. Тэхён вопросительно смотрит в сторону собеседника, на что тот проговаривает успокаивающие слова: — Все в порядке, я сам.       Комната наполняется светом яркой луны даже через шторы и отверстие, возникшее между ними. Ветер за окном утихает, становится намного спокойнее, чем до этого, а звуки проезжающих машин постепенно стихают до минимума: все уже давно дома. Но несмотря на успокаивающую атмосферу улицы, волнение только нарастает. Угнетающая тишина становится невыносимой, когда Чон расстёгивает сначала одну пуговицу своей рубашки, затем другую, третью, чтобы блондин смог лучше рассмотреть шрам, а потом опускает руки, переводя взгляд на довольно спокойного парня. — Красивый. — тихо шепчет он, проводя пальцами по тонкой линии зажившего пореза. — Это шрам, хён, он не может быть красивым. — говорит Чонгук и стыдливо отводит взгляд, однако странное действие со стороны друга заставляет вздрогнуть. Тэхён вновь проводит пальцами по шее, кладет ладонь на плечо и поднимает свою голову, будто бы ожидая чего-то. Но его глаза… Вот что действительно прекрасно в этой комнате. Они, обрамленные густыми ресницами, светятся искренностью и надеждой на лучшее будущее, которое только может быть. Чон тонет, осознанно тонет в них, даже не пытаясь что-то предпринять. Если бы Тэхён был русалом, он бы отдался ему полностью, без остатка, даже ценой жизни. Но все мысли улетучиваются как только взгляд «морского жителя» опускается на обнаженные ключицы. — Для меня в тебе красиво все. — шепчет Ким, прикасаясь губами к наипрекраснейшей части тела. — Каждый твой шрам красивее предыдущего. — продолжает он, притягивая одноклассника ближе к себе за плечи. Тот сглатывает вязкую слюну, начиная вдыхать в легкие больше воздуха, но с каждым разом его катастрофически не хватает. Как же все это смущает… И если бы Чонгук мог, то остановил своего одноклассника, но руки предательски ложатся на его голову и прижимают к себе. Тэхён начинает усыпать ключицы легкими поцелуями и поднимается к шее, оставляя мокрые дорожки на шраме. Это единственное, что он может сделать, чтобы унять боль в сердце возлюбленного. — Ты красивый, Чонгук. Весь. — произносит юноша, глядя в карие глаза. — Хён… — пытаясь сдержать нахлынувший поток эмоций, обращается к нему Чон. — Прости меня за то, что я не был рядом все это время. — извиняется он, озабоченный своим долгим отсутствием в жизни дорогого ему человека. — И те фотографии… Я правда не знаю откуда они и что на них. — Это не ты, все хорошо. — мягко говорит блондин, начиная нежно гладить щеку черноволосого. — Теперь я точно знаю это.

И так две правды соединились в одну.

В одну общую и самую правдивую из всех правд.

Продолжение следует…