Sweet Morning.

***

      Мирон лениво открывает свои небесные глаза, за окном уже ярко светило лучезарное солнце. На его лице сразу же сияет довольная улыбка, когда он чувствует, как сильные и до боли родные руки прижимают его тело к себе. Мужчина страстно любил такие проявления чувств.       — Доброе утро, зай. — любовно шепчет ему на ушко родной голос. Ах, словами не передать, насколько сильно Янович любит этот сладкий тон. Его молодой человек всегда такой после долгой разлуки. Изголодавшиеся и до ужаса нежный.       — Доброе. — тихонько отвечает Фёдоров и плотнее прижимается к своему любимому. Он так сильно скучал по нему. По этим тёплым уверенным рукам, которые трогают и гладят везде, где только можно, по горячим губам, которые целуют так нежно и так страстно, по этим глазам, которые смотрели с такой искренней любовью и обожанием. Из-за частых концертов и работы, они встречаются так редко и так ненадолго.       — Я очень сильно скучал… Чуть ли не на стенку без тебя лез. — ласково шепчет Карелин. И по его глазам понятно, парень ни капли не преувеличивает. Ему, скорее всего, и вправду было очень плохо. Но мужчина не мог отменить концерты. Аудитория бы его точно не поняла.       Он медленно наклоняется к лицу напротив, смотрит прямо в синие глаза и мягко целует. Окси так этого не хватало, он очень скучал по неповторимой нежности Карелина. Губы парня постепенно становятся более настойчивыми. Язык Славы аккуратно проникает в чужой рот, нежно двигается там и осторожно пробует всё на вкус. Их языки переплетаются. И о боже, как же это было сладко. Янович тихо постанывал, по немногу начиная возбуждаться.       — Ах.. Славочка… Я тоже безумно скучал. — любовно проговаривает Мирон, нехотя отрываясь от любимых губ. Ему хотелось большего. Гораздо большего. Чтобы молодой человек сделал всё.       Карелин присасывается к девственно белой шее, оставляя на ней багровые засосы. Спускается ниже, к тонким и изящным ключицам. Не жалеет и их, несдержанно кусает и слизывает мелкие капельки крови. Старший громко стонал и чуть не кричал от удовольствия. Слава и забыл, какой его мальчик хрупкий и чувствительный.       — Мир… Можно? — как-то чересчур неловко спрашивает Карелин, немного отводя взгляд. Он уже не в силах терпеть, безумно жаждал своего любимого. Слава никогда не настаивал или принуждал, каждый раз спрашивал у Окси разрешение. Кто-то скажет, что так в отношениях не должно быть, но Карелин по-другому с Мироном не может. Только нежно и по обоюдному согласию. Для него согласие любимого человека было действительно очень важно.       Славины руки спускаются к светло-розовым боксерам, на его лице в ту секунду появляется почти детская игривая ухмылка. Это же был его подарок. Тогда, перед баттлом, он подарил Федорову розовую рубашку и трусики такого же цвета. Тот конечно был этим очень недоволен, сказал, что никогда в своей жизни не наденет что-либо подобное. Но в итоге мужчина пришёл на их баттл именно в той самой рубашке. И более того, с тех пор она стала его любимой. Парню это дико льстило. Ибо он крайне редко выбирал по-настоящему хорошие подарки.       С боксерами же было сложнее, Фёдоров надевал их только тогда, когда очень хочет угодить Славе. Да, бывали и такие моменты, когда молодой человек был обижен. Но, видя красивого мужчину в одних боксерах и майке, обижаться больше было просто невозможно. И Мирону долго проходить в подарке парня не получается. Карелин практически сразу же их снимал.       — Ты в них такой сексуальный. Надевай их почаще… Хотя, ты у меня во всём такой. — возбуждающе прошептал Карелин и резко стянул трусишки. Они, вместе с боксерами самого Славы, полетели в дальний угол их спальни.       И вот, они оба обнажённые и горячие трутся друг об друга. Длинные, измазанные в вязкой слюне, пальцы плавно входят в тугой проход. Из уст Яновича вырывается тихий стон. Они достаточно давно не занимались сексом. Поэтому мужчина был очень узким, почти таким же, как и в их самый первый секс.       Мирон невольно вспоминает их первый раз. То, каким нежным и ласковым был в тот день Слава, те долгие и сладкие прелюдия. Карелин зажёг свечи, купил красное вино и весь день был таким паинькой. Делал всё, чтобы его партнёр не боялся и был максимально расслабленным. Всё было очень нежно, медленно, ласково и романтично. Да, было немного больно, но Слава всеми силами пытался заглушить это неприятные боли и стоит заметить, что у него это прекрасно получалось. Парень очень старался. И вот, стоило чуть-чуть подождать и ощущения были просто шикарные, Фёдоров получил безумно большое количество удовольствия от процесса. И парень гордился собой. Ведь, сперма Мирона на животе, это только его заслуга.       Карелин вытаскивает пальцы, устраивается между тонких, широко разведенных ножек и плавно входит на половину. Ох, как же он скучал по этому крышесносному чувству. Когда твой член сжимает со всех сторон что-то мягкое, тугое и донельзя жаркое. Он тонул в этих ощущениях и не хотел выныривать. Слишком идеально к его достоинству подходила чужая задница. Слишком. Он не сможет оставить Мирона даже, если захочет этого. У него будет ломка и в конечном итоге парень приползёт на коленях обратно. Потому что Окси – это навсегда. Никак иначе.       — Аах… — громко стонет Фёдоров и сам старается насадиться глубже. Ему хорошо, ему до ужаса хорошо. Ни с одной девушкой он не чувствовал даже похожих ощущений. Это было нечто невозможное, что-то выше его понимания. Мужчина любил своего партнёра, никогда не умалчивал об этом. Кричал ему прямо в лицо. Чтобы тот знал это.       Первый толчок уносит их обоих, они уже не смогут остановиться. Слава сразу же набирает бешеный темп. Слышатся звонкие шлепки, яйца сильно бьются о голую и упругую задницу. Но они ничего не слышат. Есть только ласкающие уши стоны любимого человека. Больше ничего в этом мире для них не существует.       Карелин выходит из чересчур горячего тела. Мирон жалобно хнычет, слишком сильно тот жаждал продолжения. Как тут его неожиданно переворачивают раком, член резко входит обратно. Его партнёр берёт бешеный, животный темп. Как раз такой, какой им нужен. Мирон громко и хрипло стонет. Слава бьёт точно по простате, не давая передохнуть и секунды.       — Быстрее, Сла-ав. Прошу… — громко простанывает Мирон из последних сил. Он очень хочет большего, хочет наконец-то кончить. И Карелин даёт ему большего. Плотнее держит узкие бедра, рвано и глубоко долбится в тугое отверстие. Желание любимого человека для него закон.       Мирон долго не держится, кончает уже через пару таких вот толчков. Он сильно сжимается вокруг Славиного члена и тот тоже не выдерживает, изливается в жаркую глубину. Парень медленно скатывается с Фёдорова, крепко обнимает его и ласко целует в щёку.       — Это было шикарно, сладкий. Я уже и забыл, какой ты у меня горячий. — обескураженно выпаливает Карелин и до невозможности любовно чмокает лысую макушку. Он накрывает их обоих мягким и теплым пледом. Ведь, сейчас не так рано. Они ещё вполне могут поспать.       — Слав… Знаешь, мне так тебя не хватало. Я сильно по тебе скучал. — слегка грустно говорит Мирон. — Очень.       — Мне тоже без тебя было очень-очень плохо. Как же я люблю тебя, мой зайка. — ласково шепчет Карелин и сильнее прижимает Окси к себе. Ему всегда будет его мало. Это уже что-то вроде закона.       — Теперь, я больше тебя никуда не отпущу. — с счастливой улыбкой на губах говорит Слава. И это была чистая правда. В ближайшие пару недель этот человек только его. Ничей больше.       Они сладко обнимались до тех пор, пока взгляд Яновича не упал на Славин стол. Мирон приехал поздно ночью. Поэтому сразу же уснул и не заметил, что творилось в комнате. Но вот теперь его одолевали вопросы и переживания за любимого парня.       — Слава, а что с твоим компьютером? — непонимающе спросил Фёдоров, внимательно смотря на разбитый вдребезги экран. По обломкам было видно, что кто-то сильно ударил по нему, причём не раз и два.       — Ну… Я просто смотрел твой батл с Дизастером и немного не сдержался. Он так часто тебя трогал, меня это дико взбесило. — немного виновато отвечает Карелин, прекрасно осознавая глупость своего поступка.       — Слава, ну зачем ты так? Это того не стоило. Быстро, покажи мне руки. — твёрдо говорит Окси и притягивая к себе Славины ладони. Как он и предполагал, на костяшках красовалась куча тёмных синяков и пара глубоких царапин. Мирон посмотрел на Карелина своим осуждающим взглядом и тихо выдохнул.       — Ну ты и дурачок, Слава. Зачем? Мы же с ним даже не друзья. Он мне ни капли не нравится. К тому же, ты же знаешь, что я люблю тебя и только тебя. — мягко проговорил Фёдоров и начал ласково целовать Славины ранки.       Карелин улыбается и страстно целует своего любимого в губы, сильно прижимая его хрупкое тело к себе. Нет, он его никогда не отпустит.       — Я люблю тебя, Мир.