Golden

Являться самой востребованной моделью Кореи и ни в чем себе не отказывать — таково было кредо Пак Чимина по жизни. Сниматься для самых популярных и дорогих журналов, заставляя попотеть фотографов не от редактирования фотографий, на которых изображен блондин, а от его легких и возбуждающих взглядов и движений. Даже самые натуральные натуралы не могли удержаться, не забрав с собой парочку снимков. Чимин то и дело любил откидывать голову назад, зарываясь рукой в волосы. А язык, черт побрал этот язык, который будто отдельной жизнью вообще живет, заставлял девушку «на побегушках» махать папкой около фотографа, стараясь самой не смотреть на парня. Чимин работает только со знаменитыми фотографами, считая, что не обязан бесплатно щелкаться для каких-то любителей, которых даже никто не знает. Только вот менеджер все равно Паку подлянку подсунул, отправляя в «жопу» Сеула, лишь для того, чтобы племяшка Чон Хосока (его начальника) сдал дипломную работу в Институте Искусств. Студия уже радовала глаз: Чимину нравился серый цвет в ней. Двух ламп было достаточно, чтобы дать правильный свет на бронзовой коже. В помещении было подозрительно тихо, когда Чимин только вошел, и это немного пугало парня. Лишь немного позже за дверью кто-то закопошился, все время ворча. Естественно Чимину стало интересно посмотреть на этого «золотого» мальчика, как говорит Хосок-хен. — Раздевайся уже, чего вылупился, — парень резко выпрямился, от чего Пак почти вздрогнул, и надел на себя фотоаппарат, зло смотря на Чимина. — Как ты со мной разговариваешь? — Пак скрестил руки на груди, упираясь о стену. Чимин как знал, что ему попадется какой-то невоспитанный парень, что не боится использовать связи для своих целей. — Ни «здравствуйте, Господин Пак», ни «не хотите ли чай или чего покрепче?», охуел? — блондин изображал девушек, которые обычно говорят ему такие фразы, а он в ответ только ухмыляется им и отправляет за чаем, хлопая их по заду в обтягивающих коротких юбках, под которыми всегда видно нижнее белье асистенток. — Я с тобой церемониться не собираюсь, — парень подошел вплотную, придерживая немного фотоаппарат. — Тебе заплатили, так что не выебывайся и переодевайся, Пак Чимин, — последнее буквально процедили сквозь зубы, обходя модель. — А вот меня можешь звать «господин Чон Чонгук». Мне тоже было приятно с тобой познакомиться. Пока Пак долго пытался успокоиться и дышать равномерно, Чонгук уже почти закончил настраивать фотоаппарат. Чимин торчал в каморке уже около двадцати минут, и Чон успел выдуть литровую бутылку воды, его уже заметно все стало подбешивать. Нервы Чонгука порядком начали шалить, время не резиновое, поэтому он пошел в сторону каморки. Открыв дверь, он чуть на пол от смеха не упал, но сдержал себя вовремя, закрывая рот рукой, делая лицо более серьезным. Чимин буквально боролся с манжетами на рукаве, пытаясь зацепить их запонками. — Встань прямо, — Чонгук подошел к Чимину, опуская его руки. Чимин хотел уже съязвить парню, а то и врезать по наглой морде своими нежными пальчиками, но сразу же встал прямо, когда тот начал поправлять его волосы, убирая их назад, чтобы открыть его лоб. Немного ослабил черный, как смоль, галстук, расстегивая первые две пуговицы, открывая его острые ключицы. Стянул с него пиджак и кинул на стул. Методично поднял его руки и застегнул запонки, а после присел на корточки и начал застегивать ремень, усердно поправляя края рубашки, крепко держась за бедро старшего, отчего Пак как-то нервно начал кусать губы. Чонгук делал это так сосредоточенно, все время облизывая сухие губы, хмуря брови, становясь все более серьёзным, проявляя свой профессионализм, что Чимин не мог оторвать от него взгляд, дыша как-то тяжело. — Чего снова палишь? — Чонгук развернулся к двери, хватая Чимина за руку, вытаскивая его из душного, как казалось Чону, помещения. — Надеюсь, позировать тебя учить не нужно, — Чонгук взял в руки фотоаппарат, настраивая объектив. — Ещё такое услышу — нахуй свалю отсюда, — Чимин сел на стул, который стоял в центре площадки. Он был яро обижен такими словами от какого-то простачка, но сказать, что тот не горяч, будет точно грехом (за такое могут посадить?). — Раздевайся, — Чон снова зло посмотрел на парня, вешая на шею фотоаппарат. — Ч-что? — Чимин явно такого не ожидал, поэтому вжался в спинку стула, нервно сглатывая. — Фотосет «Ню» будет, раздевайся, — Чонгук закрыл жалюзи, и в помещении стало темно. Только две лампы освещали небольшой участок комнаты, указывая на Чимина. Пак не слышал, как Чонгук ходит и даже дышит, это немного напрягало его. Стягивая аккуратно с себя одежду и бурча под нос о том, что просто так терял время на переодевание, Чимин собирался снять последний предмет — рубашку, только вот Чон ему не дал это сделать. — Оставь рубашку распахнутой, — Чонгук начал фотографировать, все чаще перемещаясь с одного конца комнаты на другой. — Запусти руки в волосы и прикуси губу, откинься немного назад. Чимину даже интересно стало, он все больше слушал парня, то гладя себя по груди, спускаясь ниже, то ноги немного раздвигая и откидывая голову назад. Чонгуку определенно нравился такой вид, скулы слишком сексуальные, как и вид напряженной шеи. Да и, кажется, Паку тоже, у того взгляд словно в тумане, выгибается тогда, когда просит этого младший и чуть ли не стонет. А у Чимина член стоит колом давно, сложно сдерживаться, и, кажется, ему плевать, что его фотографируют, он начнет дрочить прямо сейчас, потому что такая обстановка не может не возбудить. — Трогай себя, — голос у Чонгука слишком глубокий и серьезный, от этого хочется выть и на стену лезть, да и быть оттраханным им тоже уже не прочь. Каким бы грубияном тот не был, он все еще слишком горяч. Пак аккуратно кладет руку на член и начинает ею двигать, приоткрывая рот и откидывая голову назад, напрягаясь всем телом. Он слышит каждый щелчок и шорох в темноте, но даже не знает, где сейчас стоит фотограф. Чимин закусывает ребро руки, немного хмурясь, и мычит протяжно, все так же двигая рукой на члене, только ускоряясь немного. Чонгук подходит ближе и садится на колени, суя камеру в руки парня. Чимин удивляется заторможено и берет камеру в руки, а Чон сует в рот член модели и смотрит как-то пошло, а Пак подставляет камеру к глазу и щелкает, стараясь не стонать. Чонгук все глубже заталкивает член блондина в рот, обводя его по спирали, видит, как Чимин еле сдерживается, и руки у него трясутся, встает резко и камеру забирает, снова убегая в темноту. Чимин возбужден, ошеломлен, глаза разбегаются, и член не дает нормально соображать, не зная что делать, а Чонгук ставит камеру на штатив, устанавливая время на каждые десять секунд и подходит к парню под звуки щелчков, снова садится на колени и ведет рукой по члену Чимина, берет в рот головку, посасывает и смотрит на него снизу все так же пошло. Языком он надавливает на уздечку, заставляя Пака выгнуться и простонать протяжно. В полупустом помещении звук плавно рассеивается эхом. У Чона мурашки по спине и, кажется, остались где-то в районе паха, из-за чего давит очень сильно, что хочется выть. Комната наполняется звуками пошлых причмокиваний, и Чимина это только сильнее возбуждает. Он кладет руки на волосы Чона и прижимает его сильнее к члену, чтобы тот взял глубже. Чонгук уже сам гортанно стонет, отдавая вибрацию в горле, отчего Пак выгибается сильнее, мыча в ребро ладони. У блондина член небольшой, но аккуратный, с розовой головкой, как и его губы. Член упирается в горло младшего, он посасывает его усерднее, закатывая глаза и старательно сдерживая кашель. Камера до сих пор щелкает, а Чон тянет за бедра Чимина вниз, закидывая его ноги на плечи, что тот еле успевает вцепиться за стул пальцами. Чонгук раздвигает немного ягодицы парня, сжимая одну в руках, и проводит языком по колечку мышц, выбивая стон у старшего. Брюнет снова одной рукой начинает активно надрачивать Паку, все так же толкаясь языком в сжимающуюся мышцу. Чимин еле сдерживает себя и уже не знает, за что держаться. Чонгук встает резко и хватает Пака за шею, заставляя повернуться к себе, и дышит тяжело, упираясь о его лоб. Чимин все так же стонет машинально только уже в губы младшего, брюнет, похоже, руку останавливать не собирается, все надрачивая ему. — Проси, — Чонгук начинает медленнее водить рукой, заставляя того скулить. — Ч-что? — Чимин жмется ближе, хнычет, держится за затылок младшего, хмуря брови. Неудивительно, что в его прозвище «золотой» он теперь не слишком сомневается. — Неправильно, — рука Чонгука переместилась на яйца парня, перекатывая их. Чимин глаза от удовольствия закатывает и руку к члену тянет, за что его неслабо бьют по кистям. — Нельзя. — Г-господин? Пожалуйста, — Чимин еле шепчет, сглатывая слюну все чаще, он не в силах думать о чем-либо другом. — Умница, — Чонгук улыбается пошло и проталкивает язык в рот Пака, начиная резко двигать рукой, задевая уздечку ногтём. Чимину уже тяжело сдерживаться. Чонгук слишком охуенно целуется, от простого поцелуя возбудиться еще сильнее — ненормально. Чимин уже на пике, ещё секунда, и он кончает в ладонь младшего с продолжительным и звонким стоном, отражающимся от стен. Чонгук ухмыляется, когда слышит щелчки за спиной и слизывает сперму с ладони. — Ты должен мне эти фотографии, — шипит Чимин, тяжело дыша. — Дрочить будешь на них? — усмехается, встает и, не смотря на старшего, направляется к камере, останавливая таймер. Шипит от неприятного чувства в штанах. — Ты будешь мне должен, Пак Чимин. — Обязательно, Голден, — Пак откидывает челку, и подходит сзади к младшему, обнимая со спины и опуская руку к паху, усмехаясь. — В следующий раз я постараюсь помочь тебе кончить лучше. И теперь не только Чонгук знает, что он кончил в штаны лишь от стонов Чимина.