Дофиа

***

      Евстигнеев решительно не хотел находиться там, где сейчас находился. Тяжелое техно давило на голову. Знакомый неон радовал глаз, но то, на что светил холодный красно-синий свет, вызывало легкую тошноту. Десятки тел в различной стадии алкогольного и наркотического опьянения, в разной степени оголенности слонялись по большому бару. В одиночку, парами, целыми компаниями, они, казалось, даже не смотрели на первичные половые признаки своих партнеров, всецело отдаваясь пьяной ласке любого, кто готов был ее предложить.       Вся эта картина казалась Ване отчаянной, жалкой, и до боли знакомой. Он чувствовал, что один лишний стакан, или одна шальная таблеточка, и он окажется в самом эпицентре этой бури одиноких тел. Допускать этого решительно не хотелось. К тому же, он здесь лишь за компанию, никто не заставлял его нажираться до беспамятства. Пока что, он и не планировал. Пока что.       Кто-то из его компании схватил его за рукав толстовки, и повел дальше, в глубь бара. Мимо проплывали красивые и пустые женские и мужские тела, каждый считал нужным дотронуться до Вани, каждый считал нужным шепнуть что-то на ухо, каждый считал нужным провести рукой там, где дотянется. А все что хотелось Евстигнееву в этот момент это сжечь свои шмотки и принять кипяченый душ. Но чужая рука вела его все дальше, к притаившейся у барной стойки двери, незаметной для тех, кто не знал наверняка, что она здесь есть.

***

      Белый кролик явно завел бедную Алису куда-то не туда. В комнате за тайной дверью не было ни сказочных существ, ни фантастических пейзажей. Зато странных персонажей было в избытке. Купаясь во все том же неоне, они восседали на всех плоских поверхностях, периодически томно отхлебывали из своих длинных стаканов, и всем телом наклонялись к столам. Подойдя поближе и неловко приземлившись на свободный кожаный диван, Ваня разглядел зачем. На столах, помимо покрытия в виде произведений искусства на библейскую тематику, виднелись белые полосы разного размера. Ваня нервно сглотнул. Только этого не хватало.       Обычно, он не был снобом, и никогда не воротил гордо нос от веселяще-разрушающих веществ, но эта атмосфера давила на Ваню, не давая и шанса расслабиться и почувствовать себя в своей тарелке. Все здесь казалось неправильным. Всех этих людей хотелось одеть в домашнее, закутать в пледы, и выдать по кружке чая и интересной книжке, без разрешения вылезать из этого кокона. Их пустые глаза пугали. Их фальшивый звонкий смех звучал как мел по школьной доске.       На диване напротив Ваниного сидело трое парней. Двое по бокам отчаянно боролись за внимание парня в центре, который всем своим видом давал понять, что ему настолько похуй, что если бы они знали насколько, они оба бы заплакали. Он отрывался от своего телефона только чтобы взять со стола свой стакан с виски, медленно отхлебнуть, и аккуратно поставить обратно. Свет от телефона светил на его лицо, отчего-то выглядело как-то болезненно, но…красиво. Парень был невероятно красив. Слишком красив для этого сада разврата. Даже абсолютно дебильная бородка не портила это произведение искусства. Евстигнеев поймал себя на том, что тянется за камерой, которая обычно всегда висит у него на шее, но не сегодня. Возможно, к лучшему. Парень напротив почувствовал на себе прожигающий взгляд, и коротко посмотрел поверх телефона, сразу же возвращая внимание экрану. Кажется, то что он успел увидеть, пришлось ему по нраву. На худом лице отразилась улыбка настолько таинственная, что ей бы позавидовала сама Джоконда. Ваня опять нервно сглотнул, вытирая ладони об джинсы. Ситуация была из ряда вон всратая.       Красивый парень еще немного поскроллил что-то на экране, заблокировал телефон, и кинул его на низкий стол между их диванами. Ваня следил за каждым его телодвижением, фотографируя все на свой внутренний фотоаппарат. Вот парень небрежно скидывает с себя руки двух мужчин по бокам. Вот он плавно, почти грациозно опускается на колени перед столом. Вот он медленно закрыв глаза вдыхает носом дорожку, заботливо приготовленную для него его ухажерами. На секунду запрокинув голову вверх, он смотрит в потолок, словно надеясь увидеть там ответ на какой-то мучивший его вопрос. Но увидев там лишь трубы и неоновые лампы, он разочарованно выдохнул, и резко опустил голову, переводя взгляд на Евстигнеева. Тому лишь оставалось замереть под пристальным взором красивых даже в полумраке глаз.       Парень аккуратно встал, что-то шепнул своим спутникам, и перешагнул через низкий столик, но казалось, что он через него перелетел. Ваня не мог оторвать взгляда от представшего перед ним нечта, не мог объяснить себе, почему. Нечто, тем временем, так же плавно приземлилось на диван рядом с Ваней, не обращая внимания на громкое негодование его «собеседников». Жестом показывая, что ему нужна зажигалка, парень вытащил сигарету, спрятанную за ухом. Ваня, не выходя из транса, сунул руку в толстовку, выудил оттуда свою фирменную зажигалку, и протянул ее своему гостю с другой планеты. Тот покрутил ее в руках, и усмехнулся, заметив коронную надпись. — Обязательно куплю себе свою, уебок.       Голос парня идеально подходил его чуть нахальной внешности. Ваня почувствовал себя смелее, и решил перехватить инициативу, дать волю своей второй личности, которой эта атмосфера была как море для рыбы. Устроившись на диване так, чтобы никто не подумал, что он не хочет здесь находиться, он внимательно наблюдал за своим курящим недособеседником, который, в свою очередь, не открывал глаз от него. Красиво. — Не говори, что ты в этой помойке добровольно, — Ваня не разрывая зрительный контакт демонстративно взял стакан с виски парня, отхлебнул, и поставил обратно. Недешевый. Приятно. — А ты? Вот твоим друзьям кажется в кайф, — парень махнул головой в сторону моральных уродов, приведших Евстигнеева сюда. Все-таки, они сюда пришли по назначению. Ваня кинул на них взгляд, и махнул рукой. Сейчас его интересовало другое. — Ты видел с кем я пришел. Неужели, твои товарищи настолько тебе неинтересны? Мужчины с соседнего дивана, поняв, что здесь им ловить нечего, ретировались к высокому столу, за которым весело щебетали две слишком уж молодо выглядящие девушки. — Да это педофилы какие-то. Подумали, что мне нет восемнадцати. Обрадовались. Пришлось разочаровать, — парень небрежно полулежал на диване, пуская в потолок дым. Все в нем говорило о том, что здесь его второй дом. От этого становилось…больно?       Между ними повисло комфортное молчание. Незнакомец внезапно положил ладонь на бедро Вани, мягко поглаживая, и даже не глядя в его сторону. Ваня медленно перевел взгляд на чужую руку, и невольно заметил то, что вряд ли предназначалось для его глаз. Но все-таки парень был в футболке, значит, ему было все равно?        Вереница шрамов украшала худое предплечье. Побольше и поменьше. Глубокие, и более поверхностные. Все горизонтальные. Рука Вани дрогнула, пальцы сами потянулись потрогать самые глубокие шрамы. Парень не отдернулся, но почему-то засмеялся. — Мэн, сразу видно, что ты здесь в гости зашел. В душу не лезем, дядь. Ваня медленно убрал руку. Стало совсем погано. Чужая душа была черной и вязкой. Хотелось немедленно помыть руки. Вместо этого он нервно закурил. — Ты так не нервничай, дядь, это все херня. Здесь все немножко с проебами, такова уж природа подобных заведений. Лучше вот, попробуй, — с этими словами парень кивнул на стол с аккуратными снежными дорожками. На его лице играла улыбка, но глаза…глаза были мертвы. Евстигнееву совсем поплохело. Еще минута в этом притоне, с этим парнем, в этой духоте, и он оставит тут на полу свой скудный ужин. Улыбнувшись вымученной улыбкой, Ваня вскочил с дивана, пробормотав что-то про туалет, и вылетел из комнаты.

***

      Снаружи кроличьей норы было ничуть не лучше. Тел стало еще больше и они стали еще обнаженнее. К счастью, напротив двери в ад, обнаружилась дверь в туалет, куда Ваня влетел будто был под обстрелом. Предсказуемо, туалет был отвратительно грязным, но хотя бы пустым. Он прислонился к разрисованной стене, прикладывая руки к лицу. Проскочила мысль о том, сколько пьяного секса повидала эта стена, и он сразу от нее отпрянул. Нужно валить, и немедленно.       В дверь постучали. Аккуратно, ненавязчиво, коротко. Почему-то, Евстигнеев сразу понял, кто за этой дверью. Теперь их отделял лишь кусок дерева.       Кусок дерева быстро перестал быть помехой. Не дождавшись ответа, человек снаружи аккуратно пробрался внутрь, даже не открыв дверь полностью, и закрыл за собой замок, который Ваня даже не заметил.       Вот он, перед ним, этот красивый парень с черной дырой под ребрами и прекрасными пустыми глазами. Немного улыбается, прячет руки в карманы обтягивающих серых джинсов. — Как-то сразу понятно, что тебе здесь не место. Вроде бы ты и не против повеселиться, но со своими братанами, а не в кругу странных мертвых шлюх. Прости уж, что мы тут такие. Но, дядь, это дегустация. Вдруг что придется по вкусу. Ты бери, не стесняйся.       С этими словами паренек в один шаг преодолел и так крохотное расстояние между ними, и оказался слишком близко. Он задрал голову, чтобы вглядеться в глаза Вани. Нахмурив брови, он искал в них что-то, известное только ему. Ваня же старался не вглядываться в наркотическую черноту глаз парня. Он боялся там увидеть то, что сорвет ему башку окончательно. Боялся увидеть там надежду.       Паренек тем временем притерся совсем близко. Он был таким хрупким, но настойчивым зверьком, что Ваня невольно оказался прижатым к той мерзкой стене. Дышать становилось все тяжелее. Дышать становилось все бесполезнее.       Быстро просунув руку между их телами, парень выудил из своего кармана крохотный пакетик с парочкой таблеток. Ну вот, финал-апофеоз. Трубите, фанфары. — Ну, ты как хочешь, конечно, - таблеточка оказалась в Ваниной руке быстрее, чем он успел сообразить. Парень слегка улыбнулся, прикрыл глаза, и открыл рот, слегка высунув язык. Пиздец.       Евстигнеев колебался лишь секунду. Потерял смысл колебаться. Положил на язык этого милого мальчика таблетку, задержав татуированные пальцы во рту. Парень тоже не колебался, когда слегка, лишь намеком, провел кончиком языка по пальцам Вани. Проглотил таблетку, довольно улыбнулся, и потянулся в пакетик за второй. Зажав ее между пальцами, он аккуратно прислонил их к губам Вани, безмолвно и мягко прося впустить его. И Ваня покорно впустил.       Все что было дальше, вплоть до возвращения домой ранним утром, Евстигнеевский мозг предпочтет забыть, спасая тем самым своего нерадивого хозяина. От этой ночи останутся только пятна разного алкоголя на толстовке, эскиз новой татухи, ручкой прямо на коже, головная боль, и новый контакт в телефоне. "Светло"