Лепестки изо льда

      — Ну, покажи, что умеешь. Я понимаю, что твой шок от произошедшего еще не прошел, но ты ведь сама согласилась. — произнесла Цунаде, откинув назад прядь пшеничного цвета и идя рядом с совершенно бесстрастной девочкой. Внимательно посмотрев на лицо ученицы легендарного Какаши Хатаке, Сенджу как-то запоздало поняла, что к разговору Сакура явно не склонна и замолчала. Она уже успела узнать, что эта перспективная девчонка осталась сиротой и к тому же живет совершенно одна. Также она уже знала, что способностями Харуно явно была не обделена. Такого таланта, как ей рассказывали, она не встречала со времен того, как она встретила Шизуне.       — Ну, давай, удиви меня, — усмехнулась внучка Хаширамы, усевшись в кресло и собираясь смотреть, как Сакура вернет к жизни рыбу. — И учти, если хочешь стать моей ученицей, то тебе несладко придется.       Девочка безразлично взглянула на усмехавшуюся хокаге и повернулась к свитку. Отделив и сконцентрировав медицинскую чакру в ладонях, ее руки зажглись мягким мятно-зеленым цветом и рыба спустя какое-то непродолжительное время зашевелилась. «Я знаю, мне рассказывали, что она гений, но увидеть это своими глазами не то, что услышать. Она молодец…», подумалось Принцессе Слизней, наблюдающей за подергивающейся рыбешкой и за своей будущей ученицей. Да, ученицей — это она решила точно.       Эльза отняла руки от рыбы и вытерла пот со лба. Ноги слегка подкосились. Давно не практиковалась…       — Хорошо. Приходи завтра сюда же в двенадцать часов. А сейчас у меня есть еще дела, так что ты свободна. — дождавшись пока Сакура выйдет, Цунаде вынула из-за кресла бутылку саке. — Наконец-то…       Королева вышла из помещения и не спеша направилась к своему дому. Она сейчас не хотела никого видеть даже несмотря на то, что ее кумир по медицине согласился стать ее учителем. Да, раньше она иногда мечтала, что уйдет из Конохи на поиски Цунаде Сенджу, но теперь эта мечта просто-напросто испарилась. Пустота в ее душе снова стала больше, ведь даже самая маленькая цель и то теперь неисполнима, так как уже исполнилась.       Выйдя из госпиталя, пропитавшегося запахами лекарств, на улицу, королева направилась к себе домой. Начинался дождь. Открыв дверь в квартиру и простояв минуту в полной прострации, она сняла сандали и мокрую одежду, надев кофту и домашние штаны. Взяв книгу, Эльза села в кресло рядом с камином. А дождь разошелся вовсю, мелодично стуча по окну, создавая уютную атмосферу; крупные капли медленно стекали по стеклу. Уже были глубокие сумерки, но королева вовсе не замечала этого, полностью погрузившись в чтение книги. Перелистнув страницу и отхлебнув из кружки давно остывший чай, Эльза заметила, что ее глаза слипаются. Убаюканная звуком дождя, шелестом страниц и теплым светом огня в камине она, прикрыв всего на на секундочку глаза, королева заснула.       Открыв глаза, Эльза быстро вскочила. В нежно-голубой кружке образовался чайный налет, а огонь давно догорел. Пройдя к зеркалу и посмотрев на свое опухшее лицо и круги под глазами, Эльза быстро пошла умываться. «Сегодня надо зайти к Наруто», подумала королева, «В прошлый раз он притворился, что спит, наверное, ему было стыдно, но в этот… о Саске надо спросить».       Выбежав на улицу, Эльза прыгнула на крышу и удалилась в сторону больницы Конохи. Быстро миновав девушку на входе, она направилась в палату. Приоткрыв дверь, она запоздало поняла, что с собой ничего не принесла. Но вместо озорного блондина ее взору предстала всего лишь обычная медсестра, застилавшая постель.       — Сакура-чан? — удивленно произнесла она. — Ты наверное мальчика, лежащего здесь, ищешь. Так он ушел.       — Куда?       — Не знаю. За ним пришел какой-то беловолосый мужчина и они вместе двинулись куда-то. Что-то говорили про путешествие… я не расслышала. Так зачем он тебе нужен?       — Да так. Мы в одной команде и я хотела узнать, что с ним.       — Ааа, ясно. — медсестра улыбнулась. — Ну, тогда ты можешь идти. Его сейчас все равно нет. Он ушел…       Эльза кивнула и быстро вышла из госпиталя. Ее охватил какой-то нелепый стыд, который она меньше всего сейчас ожидала почувствовать.       Он даже с ней не попрощался.       Неужели настолько он не хотел ее видеть, после того как не выполнил обещание? Да, она до сих пор не верит, что он сможет вернуть Саске — этот случай наглядно это показал, но разве она не знает Наруто? Он ведь будет всеми силами пытаться его вернуть, не понимая, что Учиху это наверняка будет только раздражать. Как и ее когда-то раздражало, что Анна хотела ее вернуть в Эренделл. Эльза чувствовала разочарование самого близкого ей человека, она и сама испытывала боль и тоску. Но она же не могла вернуться! Королева не могла посмотреть в глаза тем людям, для которых она уже стала монстром, изменив и заморозив все государство. Что случилось дальше она уже так и не узнала и не узнает, увы, никогда.       Чувство единства куда-то исчезло. Оно и раньше не было большим, а теперь вообще исчезло, испарилось… сперва Саске, теперь Наруто… раскол их команды стал теперь очевиден. Фотография команды номер 7 из чего-то стоящего стала просто ненужной бумажкой. Когда они вместе трапезничали на миссиях, вместе сражались, вместе засыпали было какое-то странное, но приятное чувство единения, которое теперь ушло, заменившись обидой и тоской.       Снова зайдя в пустую и мрачную квартиру с гнетущей атмосферой одиночества, Эльза прошла в свою спальню. На тумбочке возле кровати почетное место занимали фотографии. С Хинатой, С Ино, с семьей Сакуры и, наконец, с ее командой. Она часто смотрела на эти фотографии перед сном во время бессонницы. Недовольный Саске, надутый Наруто и чересчур серьезная она, стоящие спереди, изображающего глаз-улыбку, Какаши. Теперь это почему-то растеряло свое значение. Полились слезы, но она стояла, будто не замечая их. Они лились нескончаемым потоком и она даже не пыталась их остановить. Всхлипнув, она опустилась на пол и прижала колени к себе, обхватив их, ее худенькие плечи вздрагивали. Она рыдала как маленький ребенок, вскрикивая и время от времени завывая. Она не знала, сколько прошло времени. Час, может быть, минута, сейчас это было не важно. Так она и заснула, плача, и даже во время сна слезы не переставали скатываться по ее щекам. С трудом раскрыв глаза, Эльза встала с пола. Голова болела, спина тоже. Сердце оборвалось и укатилось куда-то в желудок, а вместо него в груди зависла противная, щемящая пустота. Никакой боли она теперь не испытывала. Видимо, уход ее сокомандников и все предшествующие события заставили выплакать все ее слезы. «Приходи завтра сюда же в двенадцать часов», — раздался в ее голове голос Цунаде. Королева быстро посмотрела на часы. Осталось пятнадцать минут. Молниеносно умывшись и быстро одевшись, Эльза выскочила на улицу.

***

      Наруто чувствовал себя ужасно. Мало того, что он не вернул Саске и не доказал Сакуре, что это возможно, так еще ушел ничего не сказав и не попрощавшись. Никакого удовольствия он не испытывал от этого путешествия и чувствовал лишь разъедающую вину. Покрепче сжав лямки рюкзака, Наруто только сейчас осознал, что все это время просто-напросто боялся посмотреть Сакуре в глаза. Сомнение, что он поступил неправильно… Вина… они пожирали его душу как черви, заставляя ощущать такой стыд, какой он раньше никогда не испытывал. Он поступил низко, противно…       Он просто сбежал от проблем.       И это было ужасно. Он чувствовал себя полностью разбитым и опустошенным, как будто вся радость куда-то ушла. Но ведь Наруто правда не мог показаться перед ней! Сакура не должна была видеть, что у него есть такие слабости, что он может так позорно проиграть, что не может сдержать свое обещание…       — Эй, Наруто, ты чего?       Узумаки даже не поднял голову. Теперь ему казалось, что даже Джирайя смотрит на него только с укором, как бы говоря — «Ты так жалок, что даже не смог принять свое поражение!».       — Со мной все в порядке. — тихо пробормотал сын Четвертого.       Черты саннина приобрели жалостливое выражение, но затем он излишне весело воскликнул:       — Ну, чего грустить? Давай веселее шевели ножками, шкет!       Наруто хмуро посмотрел на своего сенсея. Излишняя радость учителя теперь почему-то вызвала в нем раздражение. Снова опустив взгляд вниз, на землю, Узумаки улыбнулся. Но улыбка навевала мысли о зубной боли, которую с трудом сдерживаешь. Она не была похожа, эта улыбка, на солнце и не вселяла надежду и уверенность, согревая израненные души, она вызывала непонятную и необъяснимую тоску.       Ничего уже не будет как прежде…