You're my twenties

- Да ты заебал. У Сунёна цензурных слов больше не находится - на его постели гуляет черепаха и, кажется, собирается сделать грязное дело. Как тут по-другому реагировать-то. Хансоль возникает рядом тут же, разводит руками и спешно начинает почти рэпом зачитывать наверняка заранее подготовленную речь про очередного друга, очередной срочный отъезд и бедное животное, о котором совсем некому позаботиться. Сунён стоит посреди спальни, смотрит то на Хансоля, то на черепаху, и у него совершенно нет сил им противостоять. Единственное, что его всё ещё немного волнует: - Но почему на кровать? И Хансоль снова отрепетированным бубнежом принимается объяснять, что у черепахи стресс, она волнуется и боится, она переживает из-за чужой обстановки, запахов, и скучает по своему хозяину. Сунён чуть было не предлагает вернуть её домой, раз черепаха так тоскует, и навещать там раз в пару дней, чтобы покормить, но у Хансоля так блестят глаза, когда он ему это всё объясняет, он волнуется не меньше, чем черепаха, когда вот так вот стоит посреди комнаты, грудью закрывая ему путь к кровати. Готов своим собственным телом прикрыть эту тварь, которая как раз уже заканчивает делать свое грязное дело на их кровати, а Сунён мысленно заканчивает её саму. Сунён никогда не отличался большой любовью к животным - ему без разницы кошечка там или собачка, попугайчик или рыбка, змейка, ящерка или вот черепаха. Ему было без разницы до того момента, как в его жизни появился Чхве Хансоль, которому как будто есть дело до каждого божьего создания на этой планете. Он тащит домой животных на передержку, подбирает их с улиц и потом ищет им хозяев, регулярно посещает приюты и тратит на это всё намного больше денег, чем Сунёну бы этого хотелось. И если с этим Сунён ещё мог мириться, даже с тратами, которые никак не вписывались в их почти семейный бюджет, то с тем, что Хансолю его друзья (чтоб им всем в этих командировках и поездках, почему бы не сидеть всегда в Сеуле, а?), распознав в нём мать Терезу, взяли в привычку скидывать своих питомцев Хансолю на неделю, а то и месяц, - а вот с этим Сунён не готов был мириться никогда. Сегодня у нас щенок, завтра кошечка, а послезавтра Хансоль припрёт в дом змею со словами "она не ядовитая так-то, но ты лучше её не трогай, кормить буду сам". Знаем, проходили. У Сунёна после этого психологическая травма - он до сих пор по ночам просыпается и смотрит в угол, где почти месяц стоял небольшим террариум со змеей, проверяя, находится ли это дивное создание там, где ему положено, или уже заползает под сунёновское одеяло. По словам Хансоля, именно в спальне температура, влажность и освещение было приемлемым для рептилии. Другого места для неё не нашлось. А теперь вот черепаха. На их постели. На их запачканной черепашьим дерьмом постели. Хансоль обдувает Сунёна взмахами своих длиннющих ресниц, смотрит жалостливо и с мольбой, почти делает бровки домиком. - Ладно. - Сунён никогда не мог противостоять Хансолю, особенно когда он делал вот такое лицо. Сунён в очередной (тысячный) раз капитулирует и начинает раздеваться, чтобы пойти в душ, стараясь не смотреть на испачканную постель, и ему кажется, что Хансоль понимает его с одного мрачного полувзгляда, потому что он тут же кидается к кровати, но вопреки сунёновским ожиданиям не начинает менять простыни, а вслух принимается рассуждать, куда б ещё пристроить черепаху, где помягче, да поприятнее. Сунён тут же орёт ему "только не на диван!" и больше для виду ворчливо добавляет угрозу про черепаший суп. Поддерживает репутацию. Хансоль не ведётся, конечно же, и как ни в чём не бывало начинает отвлекать Сунёна ласковыми разговорами в духе "хён, а ты знал, что черепахи могут шипеть как змеи?", что абсолютно не помогает, но Сунён держится. Сунён уже почти привык.