Как же я его ненавижу!

5 лет спустя — Юнги, нет! — А я тебе говорю — да! — А я тебе говорю, что все это плохо кончится! — О чём спорите? — на кухню входит улыбающийся Чимин, поправляя спавшую на одно плечико безразмерную футболку, и усаживается на коленки к своему мужу. — Да вот, у твоего муженька совсем крыша поехала, сидит, чепуху несет. — острит Джун, отпивая пиво из бутылки. — Какую чепуху? Расскажите! — в комнату заходит Джин. — Да так, ничего интересного, потом узнаете. — заговорщически лыбится Мин, чмокая мужа в нос. — Так не честно. — краснеет младший, утыкаясь покрасневшим личиком в чужую шею.

***

На самом деле, тема для разговора Юна и Нама была весьма интересной, а точнее весьма неожиданной. Мин-старший вдруг ни с того ни с сего решил, что он уже взрослый, самостоятельный мужик, и пора бы ему уже подумать о пополнении их небольшого семейства. А что, дом он построил, если, конечно, выкуп квартиры у владельца можно так назвать. Дерево посадил, ну, почти — купил в цветочном декоративный перчик в горшке на кухню, но, собственно, это тоже неплохой вариант. Осталось только сына завести, и все, план успешно завершен. Вот только в каждой бочке мёда всегда найдется ложка дегтя, а если уж называть вещи своими именами — в любых мечтах Мин Юнги всегда найдется нудный Ким Намджун, который как будто специально портит всю малину своим бубнежом об ответственности. — Ты же понимаешь, что это не какая-нибудь кошечка или хомячок, это ребенок. А как же родственники, ты подумал о том, как они на это отреагируют? А общество? А насмешки и упреки в школе? А плохая наследственность биологических родителей? И еще 1001 причина для того, чтобы раз и навсегда забыть о детях, откладывая списочек настоящего мужчины в дальний ящик. Юнги не был дураком и прекрасно знал истинные причины такого поведения своего друга. Тэхен еще года два назад выкупил дом в LA на берегу моря и вместе со своим крольчонком укатил покорять США. Что насчет Т/и и Хорса, те последовали за ними буквально через год, прикупив себе домик по соседству. И, что так же не мало важно, Гук и Тэ усыновили очаровательных близнецов, и теперь во всю были погружены в семейную жизнь. Юнги хотел так же. Просыпаться по утрам и наблюдать прекрасный вид за окном, чтобы в детской спал их очаровательный малыш или малышка, и, конечно же, его любимая блондинистая макушка под боком, которую можно в любой момент потискать и чмокнуть. Жить в свое удовольствие, гулять по парку, держась за ручки, не натыкаясь при этом на косые взгляды прохожих. И еще многое, о чем парни даже мечтать не могли, находясь в своей родной стране, боясь лишний раз нарваться на проблемы. Что же касается Кима, то он просто напросто трусил, боялся, что, узнай Джин о намерениях друзей, так же захочет переехать в США и остепенится. И если по первому пункту претензий никаких не было, со вторым возникали небольшие проблемы. Джун, будучи взрослым мужчиной, до трясучки боялся заводить детей. Видите ли, его любимый будет уделять ему меньше времени, и вообще, дети — это рутина, а он на рутину не подписывался. Звучит эгоистично, но ничего с этой каланчей сделать не получалось, не хочу — и точка. Юнги со всего этого, откровенно говоря, бесился. — С какого такого хуя я должен жертвовать своим счастьем только из-за того, что ты у нас, видите ли, боишься ответственности? — вновь начал брюнет, когда их принцессы ушли в комнату младшего поболтать о своем. — С чего ты вообще взял, что хён захочет детей? — Ну Гук же захотел, и Чимин хочет, сам говорил, а значит… — Нам тяжело вздыхает, допивая пиво, — Джин тоже будет «за». — Господи, кончай изображать королеву драмы, тебе не идет. — ворчит Юн, вставая из-за стола. — Поехали к риэлтору, нам еще бумаги оформить нужно. — Иду. — Ким встает из-за стола, и выкинув бутылку в мусорку, идет в след за другом. Им еще с гражданством и визами нужно разобраться.

***

Намджун добирается до дома ближе к десяти часам. Неугомонные тетки в посольстве никак не могли отвязаться от парней, направляя их то в один кабинет, то в другой. Не визы, а квест какой-то, ей-богу. И зачем он только поперся помогать Юнги со всем этим? Лучше бы дома посидел. У порога Кима никто не встречает, что заставляет мужчину слегка напрячься и пройти чуть дальше в квартиру. На широком кожаном диване, укутавшись в плед, сидит Джин и с максимально обиженной моськой смотрит Губку Боба по телеку. — Дорогой, все в порядке? — учтиво интересуется младший у своей пары. — Нет. — голос парня насквозь пропитан обидой и негодованием. — Почему ты такой эгоист, Ким Намджун? — на мужчину поднимают суровый взгляд, под прожигающей силой которого хочется поежиться. — О чем ты, хен? Я тебя не понимаю, — искренне удивляется брюнет, прикидывая у себя в голове, где он уже успел так накосячить, будучи в посольстве большую часть дня. — Почему ты не захотел со всеми в LA? — удар ниже пояса. Черт, как он узнал? — Как ты узнал? — задает резонный вопрос Нам. — Гук разболтал по телефону, а еще я слышал твои слова на кухне у Юнги. Раз все захотели, значит, и я захочу, да, любимый? У Джуна глаза лезут на лоб со скоростью света. Черт, ну как так можно было проебаться? — Хён, я… — Что ты? Не хотел? Не знал? От этого ведь твое мнение не изменится, так? — брюнет в упор смотрит на своего парня, ожидая ответа. — Да. — негромко отвечает Джун, мысленно проклиная свой длинный язык и тонкие стены в квартире друга. Джин поднимается с дивана и с высоко вздернутым носиком уходит в сторону спальни, однако в дверном проеме он все же разворачивается и, одарив мужа елейной улыбочкой, изрекает: — Я, вообще-то, терпеть не могу детей. Это одна из причин, почему я стал геем. Я бы простил тебя, но из-за тебя я не буду жить на берегу моря, так что ты ближайшую бесконечность будешь спать тут, — указывает на диван. — Если, конечно, не успеешь оформить нам визы. У Намджуна прямо сейчас в мозгу активно работают шестеренки, кажется, он даже слышит, как они скрипят. Что ж у него и впрямь идеальный во всех смыслах парень, а еще кому-то прямо сейчас предстоит вновь доехать до посольства. Жить с Ким Сокджином, да не в Америке — сущее преступление, не иначе.

***

Две недели спустя. — Чимина~, у меня для тебя сюрприз. — заговорщически шепчет Мин своему мужу на ушко, прикрывая любимому глаза. — Юнги~я, что ты опять удумал? — смеется Чим, пытаясь подглядеть сквозь чужие пальцы, что же там за сюрприз ему приготовили. — Я начинаю переживать. — Хах, не волнуйся, котенок. — Мин чмокает парня в щеку, закрывая тому глаза повязкой. — Нам с тобой нужно будет кое-куда заехать. Надеюсь, ты будешь хорошим мальчиком для меня и не будешь подглядывать, а Чимина~? — Хорошо, хён. — лепчет младший. — Но как же я дойду до машины? — Предоставь это мне. — брюнет без особых усилий подхватывает тело своего парня на руки, как невесту, и, прихватив ключи с кошельком, несет его к двери. — Ахах, хён, поставь меня, мне же обуться надо. — хохочет блондин, цепляясь своими ручками за шею Мина-старшего, как коала. — Наша обувь уже лежит в машине, на улице май месяц, я не умру от того, что пройду десять метров в носках. — Чимин недовольно дует губы и наигранно отворачивает свой миленький носик от старшего. — Хомячок. Когда парочка не без усилий старшего всё же оказывается в машине, Чим по привычке, хоть и лишенный зрения, тыкает на нужную кнопку, включая радио, и настраивает кондиционер на удовлетворяющую его температуру. Двадцать минут пути проходят незаметно, и вот Чима, уже обутый, стоит в коридоре неизвестного ему помещения, крепко вцепившись в руку мужа. — Хён, ты пугаешь меня. — немного неувереннее, чем планировал, говорит младший. — Ты точно ничего не натворил? — Все зависит от тебя. — туманно отвечает брюнет, заводя мужа в какую то комнату. — Можешь открыть глаза. Блондин нетерпеливо снимает повязку с глаз и… — Хён, где мы? Перед блондином открывается вид на большую комнату с несколькими поставленными в ряд колыбельками. У каждой кроватки находился дисплей, горящий либо зеленым, либо красным цветом. Комната, в которой стояли парни, судя по всему была комнатой для посещения: пара небольших диванчиков и две двери, одна из которых как раз вела к деткам. — Это дом малютки. — З-зачем мы здесь? — Видишь ту колыбельку, у которой дисплей горит красным? — Мин указывает пальцем на ближайшую к стеклу кроватку. — У этого малыша умерла мама, отец от него отказался, а других родственников у него нет. В колыбельке, причмокивая губками, мирно посапывал новорожденный мальчуган. Чуть светлые волосы выглядывали из-под пеленки, малыш крепко спал, лишь иногда ворочаясь в своей кроватке. — Зачем ты мне все это рассказываешь? — шепотом спрашивает Мини, изо всех сил старающийся не расплакаться на месте. — Я хочу, чтобы мы его усыновили. У Пака в голове стоит шум, а перед глазами легкая дымка. Он сейчас не ослышался? Усыновить… ребенка… прям вот по-настоящему? — Т-ты серьезно сейчас? — Я долго думал на этот счет, много раз приходил сюда и смотрел на малюток. Тэхен помог мне решиться на это, убедил, что дети, пускай даже у такой пары, как мы, это нормально, и… мы могли бы… — Юн откашливается и чуть нервно чешет затылок. — Дать кому-то второй шанс, шанс на новую жизнь, и… — Боже, я так люблю тебя. — блондин уже не пытается сдержать слёз. Цепляясь за чужую шею, Чим шепчет слова любви, клянется, что они будут самыми лучшими родителями, что они будут вместе навсегда… — Юнги, я так люблю тебя. — Я знаю, Мини, я знаю… — Джин хен точно от меня откажется. — Почему же? — Он ненавидит детей. — Хах, — Мин злобно хихикает, вспоминая, как бедный Джун метался по посольству, выбивая визы для себя и своего ненаглядного, крича, что он неслыханный везунчик, раз захапал себе такое сокровище. — В Америке мы с ним точно не заскучаем. — В смысле в Америке? — переспрашивает Чим, отрываясь от чужого плеча и округляя свои непозволительно красивые глазки. — Мы что, переезжаем? — Сюрприиз!