Потерян и не найден

И без того шумный рой, с коим Тим Карри привык ассоциировать полицейский участок, этим утром шумел пуще обычного. Он взглянул на настенные часы полицейского участка. Крупные стрелки показали половину шестого утра, а значит, у его бойцов осталось совсем немного времени до подъема. За это утро, а Тим уже на протяжении последних двадцати лет вставал в четыре утра, он успел перепроверить акты, убедиться в целостности их оборудования и только сейчас вернулся с мойки, попросив ребят отогнать одну из машин, потому что тащило от нее знатно. Собственно, выглядела она так же, как и пахла. Капитан провёл ладонью по щетине на лице, гадая, успеет ли хоть на пятнадцать минут прикорнуть в кабинете. Но тут же отбросил эту мысль — через полчаса начнётся утренний брифинг. В дверях лифта Карри столкнулся с бледным, как полотно, Заком Денбро. Шериф выглядел ужасно — глаза расширены, пальцы дрожали, а в позе читалась растерянность. Увидев командира спецназа, он тут же набросился на него, вцепившись в плечо мёртвой хваткой утопающего. — Карри! — Командир Карри, — вежливо поправил он. — Доброе утро. Вы сегодня рано. Выглядите не очень. — Мой сын!.. — Билли, верно? — из голоса Карри исчезла дежурная вежливость, уступив место холодной собранности. — Что случилось? По голосу он мог понять, ничего хорошего. Тим ускорил шаг, зная, что Зак последует за ним. Стоявшие за утренним кофе офицеры полиции стали невольными свидетелями слабо скрываемой истерики их шерифа и с нескрываемым интересом наблюдали, как командир СпН уводил Денбро за дверь кабинета, лишённую какой-либо шумоизоляции. Участок в этот момент замер. — Мой сын… Это повторяется снова, сначала Джорджи, теперь Билл. Он… Остальное поглотила захлопнувшаяся дверь. Но и этих слов хватило, чтобы по участку пробежал нервный шёпот. Все знали историю пропавшего без вести Джорджи Денбро. И теперь тишина стала густой и тяжёлой, будто наполненной невысказанными вопросами.

***

— Что значит «исчез»?! — голос Александра прозвучал резко, сорвавшись на повышенных тонах. Для 213-й бригады подъём организовали раньше обычного. С головной болью, похмельной сухостью во рту и ощущением полной разбитости, парни собирались на экстренное собрание так быстро, как только могли. Но не боевой вызов стал причиной их утреннего сбора — сегодня дежурство была у 113-й. Весь участок стоял на ушах: сын шерифа пропал. Уже через пятнадцать минут 213-я бригада в полном составе стояла перед бледным, но собранным Заком Денбро. Тим Карри склонился над столом, упёршись в него ладонями. Его взгляд скользнул по лицам бойцов, отмечая на них ничем не прикрытое напряжение. Все, кроме Роберта — тот стоял в чёрной маске, и лишь блеск его глаз выдавал холодную собранность. — Выдвигаемся сейчас же на место. Осматриваем территорию. Но ничего не трогаем, даже пыль не шевелим. Если через три дня туда придут следаки — пусть найдут всё как было. Он тут же повернулся к Заку, успокаивая его жестом, потому что на словах «если» тот заметно напрягся. — Поторопитесь, девчонки! — бросил Карри им вслед, но наставления уже были не нужны. Едва он закончил фразу, как бойцы уже бегом ринулись из кабинета, ещё в дверях выкрикивая обещания: — Найдём Билли, босс! — Этим ублюдкам до кровавых соплей морды набьём! Молодые. Горячие. Яростные до самого горького конца. Зак Денбро, всё ещё бледный, но уже с твёрдым огнём в глазах, смотрел им вслед. Впервые за это утро в его груди шевельнулась не просто надежда, а уверенность — с этими парнями его сын будет в безопасности. Они привезут Билли домой.

***

В висках пульсировала боль, тяжелым железным обручем обхватывая затылок. Руки Билла дрожали. К горлу подкатывала тошнота. Он попытался поднять голову, но не смог. Воспоминания ускользали сквозь пальцы, оставляя после себя только болезненные вспышки. Он несколько минут пролежал неподвижно, приводя мысли и затекшее тело в порядок, стараясь наладить ровное дыхание, чему спертый воздух не особенно способствовал. Боль немного отступила и Билл проморгался, пытаясь всмотреться в темноту. Видеть лучше он не стал. «Так, приятель, — сказал он себе, — посмотрим, что мы можем сделать в этой ситуации. А теперь немножечко повернемся на бок, осмотримся… ладно, нащупаем что-нибудь» Успокаивая себя этой мыслью, он повернулся на бок. «Меня похитили?» С каждым мгновением в заточении паника накатывала на Билла всё сильнее. Он не видел выхода, не чувствовал пространства — лишь тесноту и темноту. Он был заперт в чём-то твёрдом и душном, вроде ящика. Тело охватило полное онемение. Он не мог выпрямить ноги, скованные судорогой, и готов был вот-вот завыть от бессилия. Облизав пересохшие губы, Билл поморщился — щиплющая боль от лопнувшей кожи вернула его к реальности. И тогда он вспомнил. Из сна его вырвали чьи-то грубые руки. Вернее, сначала он услышал подозрительный треск со стороны стола, замер и постарался не шевелиться. Ведь таковы были его собственные, выдуманные правила: «Пока я не двигаюсь, они не начнут причинять мне вред». Хотя с чего бы? Почему бы не быть всё наоборот? Типа, кто-то стоит в твоей комнате с ножом над кроватью и думает: «Вот бы он пошевелился — я бы его тогда зарезал». Пока он об этом размышлял, краем глаза заметил странную тень на стене. Вроде тех, что возникают, когда сваленная на стуле одежда напоминает чью-то фигуру. Но потом тень начала двигаться — плавно, неестественно — и спрыгнула со стола прямо на пол. В тот миг Билл издал звук, которого раньше за собой не знал. Что-то между вскриком и хриплым выдохом, рождённое чистым животным ужасом. Он даже на секунду расстроился. Потому что понял: это именно тот звук, который он будет издавать всю оставшуюся жизнь в ответ на любую непонятную херню. Его не выбирают. Он просто вырывается из тебя. Лица нападавшего он не видел, потому что при первой же попытке закричать, был заткнут тряпичным кляпом и на голову набросили мешок, туго стянув его вокруг шеи. Это движение было настолько резким и сильным, что на мгновение к глазам подкатили слезы. Он отбивался. Громко протестующе мычал, но его одеяло отбросили, самого Билла подхватили на руки, перехватывая сначала одно запястье наручниками, затем другое и вытолкали в окно — в другие руки, сжавшие его не менее болезненно-сильно. «Блядство» — мысль пронеслась в голове, острая и горькая. Свернувшись в позе эмбриона, изнемогая от жажды, Билл вдруг осознал, что мог бы пырнуть похитителя. С момента пропажи брата он почему-то начал спать с ножом под подушкой. Сам не понимал зачем — наверное, как раз на такой случай. В злобной беспомощности он дёрнулся, ударив пяткой по стенке. Глухой гулкий звук подтвердил — он заперт в металлическом ящике. Для ярости были все причины. Воздуха едва хватало, паника сжимала горло. Но всё, что он смог издать — это слабый, хриплый шёпот, больше похожий на стон: — П-пап… Роб… кто-нибудь… помоги-те…

***

Алекс привлек внимание отряда парой тройкой хлопков. — Так! Что тут у нас имеется? Стоя на колене перед выпотрошенным «гнездышком», Грей осторожно провел ладонью по смятой постели. Взглянул на сваленное на пол одеяло и проследил за тем, куда оно тянулось — к Дэйну. Тот оперся руками в стол и рассматривал рисунки. «Да, приятель, когда я в первый раз тут оказался, тоже залип» — Роб улыбнулся, на мгновение позволив себе погрузиться в тёплые воспоминания. Но тут же его отрезвила мысль: в этот раз Билл не появится на пороге своей комнаты, как тогда — распаренный после душа, с влажными волосами, зачёсанными пальцами назад, в футболке, прилипшей к худощавому телу... Он нахмурился, чувствуя, как знакомое тепло разливается по низу живота. Макс вновь что-то насвистывал, пытаясь отвлечь Роберта от воспоминаний, от которых в штанах становилось невыносимо тесно. — Дэйн, — окликнул Роберт, — что там по окну? Дэйн наконец оторвался от черновика Билла и поднял голову, его взгляд упёрся в оконную раму. На лице застыла тень догадки. Чтобы проверить её, он резко потянул раму вверх. — Знаешь... Со стопроцентной вероятностью могу сказать, что его взяли именно через окно. — Ты понял это с одного взгляда на раму? — удивился Александр. — Вот что значит взгляд эксперта. — Ага, я — эксперт, — с лёгкой усмешкой кивнул Дэйн, явно не страдая излишней скромностью. Он ткнул пальцем в сторону газона: — А вон те глубокие борозды у окна — следы шин тяжёлого внедорожника. Кто-то явно дрифтовал. Спустимся проверим. Держу пари, они свежие. Со стороны лестницы послышался топот — Макс уже мчался на улицу, чтобы проверить следы. В тот же момент на Дэйна сзади навалились двое: Абет, громко строя предположения о направлении бегства похитителей, и Александр, который с беспокойством проводил пальцами по свежим царапинам на деревянном подоконнике. — Смотри, — прошептал Александр, показывая на едва заметные повреждения замка. — Работа чистая. Дэйн кивнул, сжав губы. Кем бы ни были похитители, они действовали профессионально. Они знали о «тихом проникновении» — техника, которую обычно используют спецподразделения или... хорошо подготовленные партизаны. — Это не случайные ублюдки, — тихо произнёс Дэйн, глядя на искажённую грязь под окном. — Они знали, что делают. И знали, кого брать. Роберт все еще сидел у выпотрошенной постели, осторожно заглядывая под край одеяла, будто там его мог ждать свернувшийся в клубок Билл. Сонный, всеми потерянный. — Роберт! Идем! Роберта потрясли за плечо. Он резко поднял взгляд на Александра, сначала не понимая, что тот от него хочет. Затем, оглядевшись, осознал, что в комнате они остались одни. — Слушай, я видел, как ты смотришь на этого пацана. Он сейчас в опасности, и тебе нужно отбросить всё личное и собраться, — Александр уверенно взял его под локоть, помогая подняться. — Ребята уже внизу. Думаю, стоит прочесать город в поисках свидетелей. Может, кто-то видел что-то подозрительное — тот же внедорожник или что-то ещё. — Ага, — коротко кивнул Роберт, взгляд его стал твёрже. — Я в норме. Всё под контролем. — В этом я не сомневался, — Александр похлопал его по плечу. — С ним всё будет в порядке. Мы его найдём. Александр, будучи человеком исключительно вежливым и наблюдательным, не стал осуждать Роберта открыто. Именно это молчаливое понимание и заставило Роберта ощутить такую гнетущую подавленность. Шёпот Александра о том, что он видит его истинную суть — все те тёмные и неуместные порывы, скрытые под униформой и плотью, — был куда страшнее любого прямого осуждения. Его реакция — лишь лёгкая улыбка и сдержанное «Я знаю» — не оставляла места ни оправданиям, ни конфликту. Это была не просьба объясниться и не предложение помощи, а просто констатация. Факт, который нельзя оспорить или обсудить. Было бы куда проще, если Александр выложил бы перед ним все карты. Роберт затолкал пальцами в карман свою подобранную на полу перчатку и молча вышел из комнаты.

***

Тим стоял лицом к окну, сжав пальцы у переносицы. За спиной Зак Денбро, не скрывая раздражения, продолжал наседать: — Всё местное население взбудоражено! У моих диспетчеров телефоны раскалились от звонков. Тим не сидел сложа руки. Отправив группу на разведку, он занялся тем, что его бойцы так ненавидели и презирали — погрузился в документы. Он копался в отчётах, искал зацепки, прекрасно зная по опыту: даже самое чистое похищение оставляет следы. Идеальных операций не бывает — всегда есть человеческий фактор, всегда есть ошибки. К его удивлению, глубоко копать не пришлось. Всего двадцать минут уединения с данными из взломанного дистанционно компьютера шерифа Денбро — и ласковое: «Дорогая, будь добра, сделай мне кофе», — брошенное в сторону заспешившей помощницы, и картина начала проясняться. Сегодня-завтра вышестоящие инстанции отправят спецназ на миссию — перебрасывали за город и у Карри не было времени на сон. Это непозволительная роскошь — спать, когда твоих парней вот-вот засунут в жопу Сатаны без какой-либо конкретики, только лишь, в лучшем случае: фотографией «цели» и приказом на устранение. — Твои парни прошлись по району, как вражеская армия! — Возможно… Для этого есть серьезные основания. — Да! Правда? И какие же? — Потому что тебе нужен сын СЕГОДНЯ и ЖИВЫМ? Хочешь вернуться домой, а дверь тебе откроет Билл? В отличие от Зака, Тим смотрел на ситуацию трезво, без пелены паники. Но он не спешил делиться с шерифом своими догадками — хотя бы из элементарной этики по отношению к своему отряду. Да и как это вообще можно было бы озвучить? «Знаешь, Зак, я без разрешения покопался в кое-каких данных и пришёл к выводу, что мои ребята совершенно не умеют отдыхать, как все нормальные люди. Они расслабились после операции, выпили лишнего и, видимо, решили, что будет забавно похитить твоего сына прямо из дома. А теперь они ищут его по всему городу, потому что не могут вспомнить, где его оставили. Возможно, даже не помнят, что это именно они его потеряли». — Послушай, я пока не могу ответить тебе на все вопросы, но я обещаю, он в порядке. Мои парни его из-под земли достанут. «Иначе я их туда закопаю, » — закончил про себя Тим и ни одна мышца на его лице не дрогнула в этот момент. Именно в этих словах поддержки и нуждался Денбро. Сейчас Тим видел перед собой не шерифа полицейского управления Дерри, а обычного отчаянно нуждающегося в поддержке родителя. Об этом говорил весь вид сутуло склонившегося над своими коленями Зака и тот факт, что он еще не взялся проверить камеры центральных улиц города. Слишком был растерян. —Мы найдём твоего сына, Зак. Но для этого тебе нужно быть шерифом, а не отцом. Отец может плакать. Шериф — действует. Понял меня? Карри требовалось ещё немного времени наедине с записями, чтобы отследить конечный пункт "путешествия" своих подчинённых. Хватило же им смелости припарковаться аккурат под окнами дома шерифа Денбро и утащить напуганного до немоты ребёнка. Карри смотрел на запись с камер, и его охватывало противоречивое чувство. С одной стороны — леденящий душу ужас от безрассудства своих бойцов. Пьяные, они дрифтовали на главной площади спящего городка под оглушительный Pumped Up Kicks, и никто даже не вызвал патруль. «Это кошмар...» — шептал он себе при первом просмотре, чувствуя жгучий стыд за этих полоумных сорвиголов. Но где-то глубоко внутри он не мог не позволить себе короткую, скупую улыбку. Потому что Билл — а он был чётко виден на записи — веселился. Искренне, по-детски беззаботно. Он сидел у кого-то на коленях, руля одной рукой и заливаясь смехом, деля один ремень безопасности на двоих. Они все были счастливы в этом моменте безумия, освобождённые от уставов, приказов и тяжести прошлого. На мгновение Тим забыл о ярости и тревоге. Он видел не нарушение, а вспышку жизни — ту самую, которую они все давно похоронили под броней долга. Надо отдать им должное — парни хотя бы старались держаться в рамках приличия и не палили сигнальными патронами в небо, словно фейерверками. Вероятно, Билл их остановил, будучи единственным трезвым человеком в этой компании пьяных спецназовцев. А они бы могли — ведь всего час назад они вовсю впечатляли его, взрывая светошумовые гранаты в городском парке. Кажется, Дэйн пытался научить мальчишку метать их в «разъярённую толпу», роль которой исполняла статуя Отца-основателя города. Получалось у него из рук вон плохо — гранаты летели куда угодно, кроме цели. В конце концов, он просто рухнул в руки Александра, сбив того с ног, словно костяшку домино. Запись была засвеченной и смазанной, но общую картину безумия передавала идеально.

***

Спецназ совал носы в каждую щель, ведя короткие и ничего толком не объясняющие опросы граждан. Через пару часов активного поиска, когда Роберт уже в достаточной степени измучил себя беспокойством, он резко развернулся и с силой хлопнул ладонью по внутренней обшивке кузова. — Дэйн! Останови! Послушавшись, Дэйн резко влупил ногой по тормозам и машину сильно дернуло. Перегородка между их отсеками с шипением отошла в сторону и в окошке показалось обеспокоенное лицо Абета. — Похмелье? — Это мы похитили его, — признался Роберт. Воцарилось молчание, а затем автомобиль буквально взорвался вопросами. Через пару минут, отогнав машину на обочину и собравшись у открытых дверей кузова, парни плотным полукольцом обступили Роберта. В воздухе висело напряжённое молчание. Глубоко внутри каждый из них что-то подозревал, но только у Роберта хватило смелости — или отчаяния — озвучить эту страшную догадку. Он сидел, скрестив ноги, и молча крутил в руках чёрную тактическую перчатку. Его взгляд был прикован к ней, будто в складках ткани он искал ответы. Наконец он поднял глаза и медленно протянул вперёд правую руку. На тыльной стороне ладони явно виднелись свежие красные отметины — чёткий след зубов. — Когда мы обыскивали комнату Билла... я нашёл это на полу, под одеялом, — его голос был низким, почти прерывающимся. Он избегал взглядов товарищей, глядя куда-то в сторону асфальта. — Не говорите мне, что я один это чувствую. Мы выпили, я на таблетках... и почти ничего не помню. Но... Стоявший по правое плечо от Роберта, Дэйн слабо кивнул. — Что мы скажем Карри? — задал волнующий всех вопрос Абет. Точнее, свел общую мысль к неизбежному. — Для начала, — Дэйн хлопнул себя по коленям, — нужно проверить данные с камер. — С видеорегистратора! — в два голоса вскрикнул Абет и Александр, оживленно расправляя плечи. Но Роберт остановил их: — Наша машина в мойке, я взял 210-ую. Придется вернуться в участок. По прибытии в участок им повезло никого не встретить. Машина медленно подъехала к мойке. Все договорились вести себя спокойно и без криков объяснить работникам автомойки, что им нужно досмотреть их автомобиль. По ситуации все вышло иначе. Не успел Дэйн даже толком припарковаться, как двери открылись с толчка, на бетонное покрытие парковки десантировались пара бойцов и демонстрируя отличную военную подготовку, бросились в сторону мойки, в самое ее пекло, куда засасывало их автомобить. — Силы специального назначения США! Отойдите от машины! — прозвучал чёткий, железный голос Роберта, заглушая шум воды и работающего оборудования. Работники мойки застыли в оцепенении, роняя щётки и губки. Один из мойщиков, в испуге, поднял руки так высоко, будто пытался достать до неба. Подав жест рукой, из-за спины показался Абет, затем Дэйн — он так вдохновился порывом бригады, что бросил автомобиль и побежал следом. Ничего не понимающие работники автомойки молча крутили головой и отступали назад. Роберт стал боком подходить к распахнутым дверям салона автомобиля, все еще держа тех двоих на прицеле. На этом моменте к ним подошел Александр, накрывая сцепленные на «Глоке» ладони Роберта и опуская их. — Господи, Роб! Убери пистолет! Просим прощения, — сразу же разрядил обстановку Александр, но и сам подтянулся к салону, заглядывая. — Парни, — просипел Дэйн, подбирая что-то с водительского сидения. Александр осторожно взглянул на напряжённого Роберта. В смятой тряпке, которую протянул ему Дэйн, он узнал белую футболку Билла — ту самую, с потёршимся принтом автобота на груди. Дэйн вновь вернулся к видеорегистратору, а Роберт сгреб футболку в кулак и подтянул к лицу, глубоко вдыхая приятный знакомый запах. Поймав на себе странный взгляд, быстро оторвался, поясняя голос исключительно серьезным: — Холодная. — Ну конечно, — хмыкнул Макс, — значит, что мы имеем? Где-то по парковке ныкается пацаненок в одних спальных штанах? — Так… Вот-вот! Есть какая-то запись! Быстро прокручивая запись вперёд, они с напряжённым смущением наблюдали за собственными пьяными похождениями. На экране мелькали нечёткие кадры: дрифт на площади, смех, светошумовые гранаты в парке... — Это всё придётся удалить, — твёрдо произнёс Абет, говоря за всех. Его голос звучал как приговор, не оставляя места дискуссии. В какой-то момент просмотра парни перестали улыбаться. Каждый в степени своей скромности поглядывали на Дэйна с Абетом. Макс так вовсе открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал и расплываясь в еще более широкой поганой улыбке. Если сначала все и выглядело так, будто Дэйн помогал Абету не свалиться на парковке, то когда его уже откровенно растянули на капоте спецмашины, торопливо задирая футболку и спускаясь рваными поцелуями куда-то туда, где камера теряла обзор… Судя по тому, как заскользили потные ладони палестинца по капоту, Дэйн был великолепен в том… чем бы там не занимался один мужчина, растолкав ноги другого мужчины. — Только прокомментируй — и я тебя уебу, — предупредил Дэйн, не отрываясь от экрана и ускоряя перемотку. Сказанное это было конкретно Максу, что, впрочем, не остудило того. Александра уже стало не хватать на молчание. Он слезно расплылся в улыбке, наблюдая все непрекращающейся возней, вплоть до момента, когда и самого Абета утащили под капот резким рывком за бедра. Страсти в этих прикосновениях был напалм. Вот тебе и гомофоб-националист. — Так, все, стоп! Роберт резко ткнул пальцем в экран, его лицо исказилось от внезапного осознания. Поймав недоумённый взгляд Александра, он с раздражением шлёпнул себя по лбу. — Блять! — Роберт? — Мы просто конченные, ты знаешь? Наконец Дэйн смог оторвать ошалелый взгляд от экрана и перевести его на Роберта, хотя голова ещё не поворачивалась. Тот отступил на шаг назад, резко проводя рукой мимо прижавшегося к машине Абета. На лице Абета не осталось ни кровинки — только чистая, неприкрытая паника. — Не важно, что дальше будет на видеорегистраторе, — голос Роберта звучал прерывисто, но с железной уверенностью. — Потому что мы больше не выезжали с подстанции. Он подгонял Александра следовать за собой и подвел его к дверям кузова. — Мы не потеряли Билла, а закрыли его! — с этими словами, Роберт, положив обе ладони на двери и распахнул их. — … Что? Билла там не оказалось. Роберт пошарил ладонью под сидениями, надеясь на чудо что ли? Сзади раздались медленные громкие хлопки аплодисментов, бойцы настороженно дернулись на источник звука, положив руки на кобуру и тут же осознали, что проиграли. — Бра-во, — это был Тим Карри. Как оказалось, опоздали они на каких-то сорок минут. Тим просмотрел все записи, сделанные вплоть до парковки спецмашины и сценой между Дэйном и Абетом, после чего пошел осмотреть автомобиль. Там и нашел Билла, забитого в багажник, находящийся прямо в кузове, под сидениями. Одно оставалось для Карри загадкой: — Какого хера?! Единственный вразумительный ответ, как обычно, выдал Абет: — Все мы совершаем странные поступки под действием алкоголя. — Его голос прозвучал удивительно спокойно, будто он комментировал погоду, а не их коллективное безумие. — Сожалеем, — сухо кивнул в тон ему Александр, но в его глазах читалось не столько раскаяние, сколько усталое принятие неизбежного. Тим упёрся ладонями в поясницу, с силой запрокинул голову, пытаясь собрать волю в кулак. Воздух с шипением вырвался сквозь его стиснутые зубы. — Всем быстро рассосаться! — его голос прозвучал низко и опасно, как предупреждение перед штормом. Бойцы мгновенно начали расходиться, избегая взгляда командира. Но его рука резко поднялась, останавливая Роберта. — Ты остаёшься. Когда дверь за последним бойцом закрылась, Тим медленно повернулся к Роберту. В его глазах не было ярости — только тяжёлая, усталая холодность. — Духовный лидер, — он произнёс это без интонации, будто констатируя факт. — Отчитайся. И приготовься получить то, что заслужил. — Я стал много думать о Билле, — признался Роб, уже поднимая взгляд на спустившего пар командира, — Кажется, я дал слабину. Все пошло по пизде в один момент, сэр… Раздался глубокий вдох и тяжелый выдох. На Роберта посмотрели уставшие глаза его командира — не Тима Карри, а наставника Роберта, названного отца и друга. Роберт поправил маску на лице. Он всегда ее теребил, когда нервничал, будто мальчишка. — Если бы я действовал как раньше — избавился бы от «прицепа» на операции «Ледовый каток»* — успел бы к катку и предотвратил жертвы. Если бы тогда, в парке, просто вырубил пацанёнка и оттащил к машинам — меня бы не подожгли. Если бы... Вальтер был бы жив. И не пришлось бы искать ему замену. Роберт говорил ровно, без пауз, но каждый звук давался ему усилием воли. Он не оправдывался — он констатировал. Перечислял свои ошибки как отчёт о боевых потерях. Тим слушал, не перебивая. Его лицо оставалось каменным, но в глазах, на дне, шевелилось что-то тяжёлое — понимание. Он знал эту цену. Знавал каждого Вальтера в своём прошлом. — Закончил? — когда Роберт умолк, Тим медленно провёл рукой по лицу. — Теперь слушай меня. «Если бы» — это призраки. Они не спасают. Они съедают тебя изнутри. Ты выбрал иначе. И теперь живёшь с последствиями. Как все мы. Тим уловил эту тонкую грань в словах Роберта — тот балансировал между двумя безднами. Можно было понять его слова как самоистязание за то, что он увидел в Билле призрак погибшего напарника, и это тянуло его ко дну. Или же прочесть иначе: как холодную озабоченность некомплектом в составе, бьющую по оперативной эффективности. Роберта разрывало от этих мыслей постоянно, тяжелым грузом ложась на плечи, которые и без того держали бремя ответственности за жизни по меньшей мере троих близких людей. Карри искренне сожалел, что не мог взять часть тяжелой ноши на себя. — Та операция сделала тебя сентиментальным, сынок, — Тим потянул Роберта за плечо, заключая его в короткие, но крепкие объятия. — Человечнее. Ты пока не понимаешь, но ты вырос. И всё ещё растешь. — Тогда я просто увидел Билла... он ведь совсем ребёнок. Я чувствовал — должен защищать. Мне проще было таскать его с собой, чтобы знать, что он в безопасности, чем спрятать и идти дальше. Голос Роберта звучал с непривычной уязвимостью. — Хотел бы я, чтобы все «зелёные береты» действовали так, — Тим отпустил его, глядя прямо в глаза. — Не гнались за показателями, считая жизни плюсом в отчёте, а боролись за тех, кто рядом. Да, стремление к результату — это хорошо. Но тебе ли не знать, что на войне без потерь не бывает. — Не бывает, — тихо подтвердил Роберт, и в этих словах была вся тяжесть его опыта. Тим еще с мгновение что-то прикидывал в голове, а потом с легкой руки, будто для него это движение ничего и не стоило, бросил: — Знаешь, я отправляю тебя в увольнение. — Сэр! — Да. Ты должен отдохнуть, сынок. Заполни форму сдачи оружия и дуй в город: выпей, посмотри кино, развейся. Хотя… с этого момента ты в увольнении, и я не имею право указывать тебе что и как делать, — Карри похлопал его ладонью по щеке, — Свободен! Такой растерянный, потерявшийся, Роберт неуклюже покрутился было, а потом вновь надолго замер. Его рука легла на собственное бедро, щелкая клепку на кобуре, закрывая, а потом мужчина быстрым шагом направился на выход с парковки. Билл наблюдал за всей сценой, стоя на перилах пожарной лестницы — достаточно высоко, чтобы оставаться невидимым для тех, кто был внизу. Его интерес к Роберту Грею приобрёл новые, тревожные оттенки. Пальцы невольно потянулись к засосам на задней стороне шеи. Ох уж эта пьяная романтика... Вчерашняя ночь перевернула всё с ног на голову. То, что казалось игрой, внезапно обрело вес и последствия. Он видел, как Роберт говорит с Карри — видел напряжение в его плечах, слышал отголоски слов, долетавшие снизу.

***

Ночью ранее. Его ладонь резко перехватили, когда он попытался стащить маску с Роберта, привалившегося к рулю. Спящий пьяным сном, Роберт не реагировал ни на что — лишь поморщился, когда ткань съехала с переносицы. Билл только сегодня узнал один интересный факт о бойцах спецназа: чтобы уснуть, им нужна лишь относительно вертикальная поверхность и минута тишины. Всё. Они вырубаются мгновенно, как будто кто-то выдёргивает вилку из розетки. Среди всех этих пьяных тел Билла интересовал только один. Но подкрасться тихо не получилось. — Ты не хочешь этого, мальчик, — предупредил Александр, — к тому же, я более чем уверен, что под ней у него еще одна маска. И она приколота к коже степлером. Александр оказался достаточно трезвым, чтобы сохранять ясность мысли, в то время как Роб напился до полного отключения. В этом и заключалась вся суть Роберта — его действия всегда были чрезмерными. Если пил — то до беспамятства, словно пытаясь затопить в алкоголе все внутренние демоны. Если заботился — то до навязчивости, пересекающей границы разумного. Если развлекался — то до крайности, где веселье граничило с риском для жизни. Разговоры философского характера сменили привычную локацию с прокуренной кухни на обочину дороги, под открытым черным небом. Тишину разорвал Билл, прислонившись спиной к бесчувственному Роберту и уставившись в глубь парка. Темнота была абсолютной — хоть глаз выколи. — У него проблемы. — Как у всех, — кивнул Александр, язык у него чуть-чуть заплетался, выдавая его с головой, — я с этими мужиками работаю, сколько себя вообще помню. Познакомились, будучи еще совсем зелеными сопляками с раздутым самомнением. Думал, отслужил в морской пехоте пять лет и весь мир мне по колено… Хах. Он вскользь провёл ладонями по карманам, будто ища что-то, но почти сразу бросил это занятие. Взгляд его на мгновение задержался на бесчувственном Роберте, а затем вернулся к Биллу. — Постой, что это было? —  Билл повел пальцем от Роберта к Алексу и обратно, — вот это… только что? Я знаю этот взгляд. Алекс уклончиво улыбнулся, но в его глазах не было веселья — лишь тяжёлая тень воспоминаний. — Я помню его другим. До того, как он попал в ту яму и провёл у чеченцев четыре месяца. Это сломало его. Мы доставали его с парнями уже совершенно другим человеком. Буквально на руках выносили то, что от него осталось. — Что ты имеешь ввиду…? — Партизанили нас тогда знатно, Билл, и тех, кто отбивался от команды, как правило, попадали в плен. Их бригада не любит вспоминать ту операцию. — Как и ты? — Билл сощурился, — Что у тебя общего с Робертом? Он видел это в собеседнике — ту самую тень утраты, через которую пришлось пройти и Биллу. В Александре была непонятная ему смесь чувств: облегчение, что Роберт выжил, и горечь от того, каким он вернулся. Будто спасение пришло слишком поздно, чтобы что-то исправить. Александр глянул за спину Билла, будто высматривая там кого-то и продолжал: — К моменту, когда его вытащили, Роберт уже был не в себе. Меня там не было. Отдав Роберта медикам, я полез обратно в яму. Я искал Вальтера. По капоту резко отбарабанили ладонью. Макс, с лицом, искажённым раздражением, отбивал на металле тот самый навязчивый ритм, который не давал ему покоя годами. Макс привалился к Александру на плечо, крепко хлопая того в грудь. — По этому парню не скажешь, но он у нас лучший боец ближнего боя после Карри. Так что, Билли-бой, не обманывайся на эти его улыбочки и бесконечный треп про заботу. Этот парень сломает тебе такую кость, о существовании которой ты даже не подозревал. Билл не то чтобы знал, но подозревал о способностях Александра. Особенно после того случая, когда тот с одного удара положил человека себе в ноги. Они ведь потом не приходили в себя. В тот роковой для Дерри день к ТЦ им. Пауля Баньяна съехалась не одна реанимационная бригада. И Билл не помнит ни одного террориста, который бы шёл к машине своими ногами. Он решил разрядить обстановку: — Это вы ещё видели, как я битой кручу. Алекс рассмеялся, и что-то внутри Билла похолодело. Дэйн подкрался к нему со спины практически незаметно. И это пробрало его до мурашек. — Да ну? Покажешь? Застигнутый врасплох, Дэйн замер, как это делают большие кошки перед прыжком, но Билл поспешил его отвлечь, он даже не знал зачем спросил это, просто, потому что нужно было что-то сказать перед выпадом в его сторону. — Вы воевали в горячих точках? Билл ощутил, как по его боку скользнула тёплая ладонь, настойчиво забираясь под футболку. Жест был слишком собственническим, слишком уверенным — и от этого становилось не по себе. Особенно потому, что на них сейчас смотрели все остальные. А он не мог даже толком отбиться — не потому, что не хотел, а потому, что Роберт подтягивал его всё ближе к себе с той спящей, но железной силой, которую не оспаривают. Он сонно потёрся лбом о его лопатку, словно ища удобное место, и наконец устроился, уронив голову на худое плечо Билла. Перестал ерзать. Затих. — Мы пережили то, что ты гуглишь в школе на уроках по истории. Дэйн продолжил, не сводя с Роберта взгляд.: — Мы должны были заметить, что с ним что-то не так. Он всю дорогу лез со своими странными играми, а потом он напал на одного из наших. Дэйн поморщился, будто в болезненном спазме и согнувшись, оперся ладонью о колено. Видимо, желудок скрутило. Билл в этот момент думал, что задохнется, потому что на его плече вновь зашевелились, пьяно прижимаясь губами к задней стороне шеи. — … Сцепились насмерть. Мы их, конечно, растащили… Черт его знает, что они там не поделили. Роберта ведь тогда просто выгружали из автомобиля. Ему ничто не угрожало, но Клоун посчитал иначе. В общем-- — Клоун? — Видел бы ты тогда Роба и то, что было с его лицом, то понял. Еще этот смех… в общем, в приступе, он задушил одного из наших ногами. По спине Билла поползли мурашки, хотя бы потому, что от упоминания своего имени, Грей все крепче и крепче сжимал его поперек груди. В этот момент на свободу рвался единственный вопрос: «Как часто у него бывают срывы?» — Но он пришёл в себя, — успокоил его Абет, — теперь он всё тот же старый добрый Роб. — Без лица, — правильно заметил Александр. — Он Карри как сын, вот старик и забрал обратно. Тащили Роба всем составом… года два, наверное? Александр неопределенно покрутил ладонью. Просто не помнил. — Я присоединился к парням уже под конец, — пожал плечами Абет, — но пару раз застал Роберта стоящим у моей кровати. Это было жутко, ахах. Он тогда на ночь бинты снимал еще. — Ты не застал время, когда он кричал во сне, — рассмеялся Дэйн, — и спать в кровати отказывался. Бывало, заберется под нее, хоть стой, хоть падай — не вылезал. Говорил: «Иди к черту! » или вроде того… Мы тогда с парнями ему там стелили иногда. — Вы находите это смешным? — уточнил ошарашенный Билл. — А что ты хотел от фронта? Тут либо так, либо тебя списывают. — А этот Вальтер…? Дэйн как-то нехотя порылся по карманам, доставая бумажник. Где-то под стопками кредитных карт и «счастливых» монет, он достал плотно сложенный кусок обрезанной фотографии, как оказалось и сунул его в руки Билла. Билл развернул небольшой кусочек затертого фото. Дэйн в каком-то неуверенном движении потер нос, пока Билл рассматривал их полностью укомплектованный отряд n-ной давности. На фото, помимо молодого Александра, которого он признал не сразу, взгляд Билла скользнул по знакомым чертам симпатичного парня рядом: коротко стриженный, с улыбчивым, прищуренным, хитрющим взглядом. От вида двадцатилетнего Роберта засосало под ложечкой. А ещё позже Билл сосредоточился на совершенно незнакомом лице: светловолосый, голубоглазый (чуть косящий) парень, удивительно похожий на Роберта. Взглядом, резкими скулами, улыбкой. Незнакомца — Билл правильно предположил, что это и был Вальтер — поджимали с двух сторон уже знакомые Роберт и Александр. Они склонились над ним, обхватив за плечи, и, видимо в момент съёмки, что-то кричали в кадр. На их лицах застыли самые разные эмоции, но все они — разморенные жарой Востока, довольные и, как один, смотрелись хамовато, уставше, но счастливо. Они тогда и не подозревали, через что им предстоит пройти: пытки, смерть и нечто страшнее гибели — попытку пережить боль потери. — Не думаю, что он помнит. ы с парнями решили его не трогать с этим. В этот момент на грудь Билла будто положили тяжелый камень и дело было не в крепкой хватке Роберта за спиной. Билл вдруг вспомнил, где ему уже приходилось видеть тот взгляд, с которым Александр смотрел на Роберта. Тот же самый взгляд — тяжёлый, наполненный тихой болью и вечным вопросом «что если бы» — он видел на собственном лице в зеркале каждый раз, когда смотрел на фотографию пропавшего брата. Билл вновь опустил взгляд себе в руки - это семейное фото. Роберт Грей. Александр Грей. И, надо полагать, Вальтер Грей. На фоне этого — этой боли, этой призрачной связи между Александром и Робертом — национализм Дэйна с его грубой прямолинейностью уже не казался Биллу такой уж проблемой. Как и взрывной потенциал Макса. Билл почувствовал, как холодная волна пробежала по спине. Он посмотрел на Александра — на его спокойные руки, на мягкую улыбку, которую тот адресовал Роберту, — и вдруг осознал: «Этот парень будет баюкать твоё мёртвое тело с той же улыбкой».