all I ever wanted was the truth

Гарри было плохо. Не то чтобы он имел слабую нервную систему, или был совсем уж не стрессоустойчив, но узнать, что твой отец изменяет матери, с которой счастливо прожил в браке почти двадцать лет — господи боже, через два дня их браку будет уже полных двадцать лет! — такая новость стала бы ударом для любого ребёнка. Гарри просто стоял напротив небольшого кафе, что находилось в паре кварталов от его съёмной квартирки, и не мог поверить своим глазам. Его отец сидел за одним из столиков с женщиной. С чужой женщиной, не мамой Гарри. Это могло быть деловой встречей, или она могла быть старой знакомой, а может дальней родственницей, у которой появились какие-то проблемы, и не было больше никого, кто мог бы ей помочь. Она могла бы быть кем-то, мысль о ком не заставила бы Гарри замереть посреди улицы, выбив весь воздух из лёгких. Но она не была. Потому что Дес — его отец, невозможно сильно любящий его мать — смотрел на чужую женщину ласково и нежно, когда протянул руку, чтобы стереть крем от десерта в уголке губ, а затем наклониться и поцеловать её. Гарри всё ещё стоял посреди улицы, и окно, через которое он наблюдал за ничего неподозревающей парой, было стеклянным, чистым и очень большим. Дес заметил бы его, стоило только слегка повернуть голову, и Гарри не знал, хотел ли он этого — быть замеченным, увидеть растерянность и испуг в глазах отца, вину. Гарри выбрал побег. Вернув себе контроль над парализованным телом, он резко развернулся и скорым шагом направился к своей машине. Потому что, что если бы взглянув в родные глаза, Гарри не нашёл то, что искал? Что, если бы во взгляде отца не было раскаяния? Тогда, может быть, вся жизнь Гарри была обманом, а любовь, в которой его растили, никогда не существовала. И Дес Стайлс, был слишком занят, даря поцелуи незнакомой женщине, чтобы обернуться и заметить удаляющуюся фигуру сына, которому он только что разбил сердце.

~

В комнате были плотно задёрнуты шторы, так что определить время суток казалось сложной задачей. У Гарри болела голова от слишком долгого сна, и ещё немного от слёз, которые он не смог сдержать, когда вчера добрался до своей квартиры и упал на постель, даже не раздеваясь. Гарри не был одним из тех парней, которые часто и много плачут, хотя он никогда и не думал, что слёзы для парня — что-то неприемлемое (гендерные стереотипы — фу, это точно не для него). Но Гарри также никогда до этого не был сыном мужчины, который был способен предать свою семью. Эта мысль вновь отдалась уколом в груди, и Гарри очень хотелось бы не чувствовать эту боль. Он подумал о матери, о том, сколько боли это причинит ей, и ему вновь захотелось разрыдаться. Только глаза были болезненно сухими, потому что в его слёзных железах совсем не осталось жидкости. Гарри потянулся к телефону и, сощурившись, убавил яркость на экране. Три пропущенных звонка и несколько непрочитанных сообщений. Конечно, он же просто не вернулся на занятия, и теперь у него даже в университете будут проблемы, в добавок ко всему прочему. Гарри вздохнул, отправляя Найлу смс, что с ним всё в порядке, просто испытывает небольшое недомогание. Следующее сообщение и два пропущенных были от Луи. Луи. Лучший друг Гарри, друг которому он доверял всецело и безоговорочно, которого знал почти так же хорошо, как и себя самого, и который никогда не стал бы предавать Гарри. Во всяком случае, Гарри хочется в это верить. Луи — тот, кто ему сейчас был нужен.

~

Когда раздался звонок в дверь, Гарри бросился открывать, даже не потрудившись включить свет. По пути он споткнулся о свою обувь, брошенную прошлым вечером посреди коридора, только ему было всё равно. Луи был здесь. — Господи, Хаз, — выдохнул парень, когда увидел красные глаза и ссутуленные плечи, — что случилось? И Гарри понадобилась вся его внутренняя сила, что бы сдержать рвущийся наружу всхлип. Он не боялся показаться слабым перед Луи, но он уже был достаточно истощён рыданиями. И он совершенно ненавидел эту черту человеческого характера — умение держаться, когда находишься один, и неспособность контролировать эмоции, когда кто-то утешает и поддерживает тебя. Луи сразу же заметил, что Гарри на грани, и притянул его в свои тёплые объятия, что отнюдь не улучшило ситуацию. Гарри так и не смог сдержать слёз. Спустя несколько долгих минут, что прошли в молчании, его плечи перестали вздрагивать. Луи всегда знал, как правильно успокоить кудрявого: нужно было просто переждать, пока он даст выход эмоциям и будет готов говорить. — Пойдём на кухню. Хочешь чаю? — заботливо спросил Луи, нежно отстраняя парня от себя, чтобы взглянуть ему в лицо. — Заварим твой любимый с жасмином, или ягодами? А потом ты мне всё расскажешь. Гарри лишь согласно кивнул головой, утирая слёзы со щёк тыльной стороной ладони: — Да, чай это хорошая идея. Луи тепло улыбнулся в ответ, подталкивая его в сторону кухни и включая по пути свет. Он усадил Гарри за стол и сразу же развернулся, чтобы поставить чайник на плиту, параллельно доставая всё необходимое из шкафчиков. Он знал, где и что лежит, знал эту квартиру так хорошо, и Гарри любил это. Луи занимал так много места в его жизни. Как и его семья. — Отец изменяет маме. Вот так просто. И сейчас, когда он сказал это вслух, всё стало реальным. Это по-настоящему. Гарри не спит, а значит он не проснётся утром в мире, где всё хорошо, как и раньше, где его родители счастливы вместе и между ними нет пропасти изо лжи. Луи замер, стоя к Гарри спиной с чашками в руках. Когда он наконец обернулся, выражение боли и растерянности на лице было красноречивее любых слов. Это нормально, что Луи всегда так близко к сердцу принимает его боль? У всех лучших друзей так? — спрашивает себя Гарри, когда Луи ставит перед ним горячий напиток и опускается на стул, стоящий рядом. — Мне жаль, Хаз. Как ты… как ты узнал? Гарри прерывисто выдыхает и Луи замечает, что его пальцы слегка дрожат. — Я видел его. Знаешь, он просто сидел там с этой женщиной, и вёл себя так, будто он влюблён в неё. Я хотел подойти, я был готов, но… боже, — он опускает взгляд и Луи боится, что парень снова заплачет. — Что мне делать, Лу? Луи растерян. Ему больно видеть Гарри таким, и он не знает, чем может хоть как-то помочь ему. Но он готов сделать всё от него зависящее, потому что, господи, Луи любит Гарри так сильно. Даже если Гарри и не думает, что Луи любит его так. — Я не знаю, Гарри. А что ты можешь сделать? Гарри неуверенно пожимает плечами, не решаясь поднять взгляд. — Я должен рассказать маме? — и это должно было звучать как утверждение, а не вопрос. Луи молчит некоторое время, обдумывая ответ, потому что это всё не так просто. Решение разрушить чью-то жизнь никогда не бывает простым. — Я так не думаю. Гарри непонимающе хмурит брови. — Они твои родители. Они прожили вместе столько лет, — мягким тоном объясняет Луи, аккуратно и нежно, будто перед ним маленький ребёнок. — Подумай, Гарри. Я совершенно не одобряю поступок твоего отца, но каждый имеет право на ошибку. — Ошибку, — повторяет Гарри, с выражением полным иронии, а затем снова мрачнеет: — Если я ничего не скажу, я стану таким же предателем, как и мой отец. — Не предателем, Гарри, — Луи качает головой, — нет, — и Гарри правда не знает, как ему поступить. Хотел бы он сам знать, если бы оказался в такой ситуации на месте своей мамы? Гарри думает, что хотел бы. Правда — это выход, даже если с ней так тяжело смириться. — Я не вправе настаивать, Хаз, это только твоё решение. Но ты должен понимать, что даже если твоя мама сможет простить его, уже ничего не будет как прежде. Она больше не сможет доверять ему… — Потому что он не заслуживает доверия, — резко прерывает Гарри. — …и это рано или поздно всё разрушит. Луи, наверное, прав, думает Гарри, но она — его мама. Он не может по-другому.

~

Гарри звонит ей. После разговора с Луи, и долгих колебаний, он всё-таки решается. Он просит Луи не оставлять его одного сегодня (а лучше — никогда), и они всё ещё сидят на жёстких стульях, за кухонным столом, когда Гарри набирает номер. Его мать берёт трубку спустя пару гудков. Её голос тёплый и уютный, она рассказывает о подготовке к празднованию, говорит ему, что хотела бы видеть его друзей тоже, и Гарри просто не может. Он не будет тем, кто разобьёт ей сердце. Гарри заставляет себя сказать, что он очень рад за неё, надеясь, что фальшь в его голосе не будет слишком очевидна. Он также говорит, что не против позвать Луи, на что его мама лишь одобрительно щебечет в трубку, а сам Томлинсон согласно кивает и сжимает пальцы Гарри в успокаивающем жесте. Когда Гарри кладёт трубку, Луи смотрит на него с пониманием и сочувствием. — Хочешь пообниматься? — спрашивает он. — И мороженое? Гарри не смог бы подобрать слов, чтобы описать насколько его друг восхитительный.

~

Они идут на годовщину родителей Гарри вместе. Луи немного волнуется, что Гарри может сорваться и устроить сцену, даже не смотря на то, что он окончательно решил сохранить измену отца в тайне. Когда они сидят за столом, а гости время от времени говорят Десу и Энн приятные слова и пожелания, Гарри наблюдает за отцом. Его поза непринуждённая, черты лица расслаблены, а на губах улыбка. Привычная, знакомая. Неужели так может улыбаться человек, который хранит грязную тайну? Погрузившись в свои мысли, Гарри не заметил, как подошла его очередь говорить. Он привстаёт со своего стула, натянув на лицо улыбку. Когда он размышлял о том, что можно сказать о его семье, что было бы правдой — чистой правдой, не той иллюзией, которой он жил годами, Гарри растерялся. Не было мыслей, которые не прозвучали бы глупо или жалко. Он всегда ценил именно те любовь, понимание, доверие между родителями. А теперь он думает, что этого и не существовало вовсе. Только правда никому не нужна. Гарри говорит о том, какие они прекрасные родители, и что для него честь быть их сыном. Что они пример идеальной семьи для многих. Что он мечтает найти кого-то, кто любил бы его также сильно, как они любят друг друга. И кончик языка невыносимо жжёт, когда он смотрит в глаза своего отца, заканчивая речь словами: «я хотел бы иметь кого-то, кому смог бы доверять так же, как вы доверяете друг другу». Плечи Деса напрягаются, а в глазах мелькает что-то — лишь на миг, — но Гарри знает, что он всё понял. И этого достаточно. Дес не должен улыбаться, как человек с чистой совестью. Никто не может совершать такие подлые поступки и жить не оглядываясь. Луи сжимает пальцы Гарри под столом, когда тот опускается на место. Гарри рад, что Луи рядом.