Репетитор

— Вера! Вера! — донесся крик из соседнего кабинета. Молодая девушка, со свежим лицом и узковатыми глазами подскочила со стула, заглядывая внутрь. — Екатерина Викторовна, вызывали? Светская дама, с пшеничными кудрями, скуластым и удивительно подтянутым лицом сидела, откинувшись на итальянское, чёрное кресло, с видом, будто умирает. — Коньяка мне и Евгении, быстро! — опровергла своё положение она, и Вера кивнув, скрылась за дверью. Спустя полторы минуты Екатерина Викторовна распивала крепкий напиток со своей коллегой - лучшей подругой. — Кать, может скажешь, чего случилось-то? — наконец поинтересовалась пышногрудая Женя, отпивая из рюмки и тут же хватая кусочек яблока. Катя глубоко вздохнула, закрыла глаза и забарабанила острыми, малиновыми ногтями по дубовому столу. — Этот неблагодарный меня скоро в могилу сведёт! — её лицо внезапно сморщилось, становясь похожим на старческое, нижняя губа дрогнула, начальник вот-вот расплачется. Евгения охнула, кидаясь к подруге. — Катенька, да не убивайся, нового найдешь, ну, Катя! — женщина начала гладить Екатерину по худой спине, ощущая остроту лопаток. Но тут Катя медленно выпрямилась, заглядывая Жене в глаза. Её дорогая тушь для ресниц тут же изошла тёмными ручейками по впалым щекам, а пронзительно голубые глаза были в каком-то непонятном замешательстве. — Кого? — обрывисто спросила она, — Сына, что ли? — закончила женщина, дергая плечиками. Подруга опешила. — Так ты не про Жору? — Да бог с твоим Жорой! Поматросила и бросила! — возмутилась Екатерина Викторовна, хватаясь за стакан и щедро отпивая. Вновь прослезившись от крепкости напитка, она, забыв о печали, даже с некой злостью продолжила. — Владька мой опять мозги трепет. Домой за полночь приходит, курит, как паровоз, небось и пьёт ещё! Евгения покосила взгляд, поправляя декольте. — Так это ж давно уже. Катя вновь возмущенно глянула на неё. — Но это же ненормально, ему едва семнадцать исполнилось! Сегодня была у директора, по поводу его бесконечных драк, на, полюбуйся! — дама потревожила содержимое явно дорогой сумочки и вынула из недр мятый листочек. Из всего написанного Евгения сразу догадалась, это табель успеваемости. К сожалению, кроме неизменных тройбанов и двоек, ничего другого там не было. — Мда-а, а ведь год только начался... Куда он поступать-то будет, экзамены же все завалит! — Ну, а я тебе о чём! — дама уже разливала второй заход. Матери выпили, тут же закусывая фруктами. — Вот... Как ты своего Ваську-то угомонила, а? — подняла Екатерина больную тему. Женщина напротив задумалась на секунду. — А, так это и не я. Он же как на журналиста пошёл, в универ, там его один препод...по биологии, что ли, и прижучил. Так его за маты и всё остальное мучил, что мой и неподготовленным заходить к нему боялся, — рассказала подруга, уплетая яблоки. Катя заметно призадумалась, приложив палец к губе. — Слушай... А дай мне адрес этого учителя, я с ним договорюсь, а? Иначе моему Владьке полный абзац! — у матери глаза вновь были на мокром месте. — Ой, Кать, не уверена, согласится он вообще... — Это уже мои проблемы, помоги, прошу! — дама кинулась к Евгении, хватая ту за руки. Подруга тушевалась. — Ладно, горемычная, сейчас, позвоню сынке, выясню, — сдалась Женя, доставая мобильник из кармана классических брюк. Катя всхлипнула и улыбнулась.

***

Екатерина Викторовна поднималась по чистому подъезду, громко цокая каблуками. Неплохой район, дом, и подруга нахваливала, ей казалось, что этот мужчина сможет хоть как-то повлиять на её отпрыска. В последнее время сын начал катиться по наклонной, а ведь ещё нужно поступить и выучиться на кого-нибудь. Материнское сердце всегда желало ему лишь добра и ни в чём не отказывало. Единственное, чего не смогла дать ему сильная, независимая львица, это отца. Что поделать, нагуляла по молодости, бог знает кто, этот самец. А времени разбираться не было, учёба. Так она и стала тем, кем является сейчас. Руководитель крупнейшей в районе компанией транспортировок. Деньги, внешность, всё при ней, а с сыном никак не словчится. Поэтому дама свято жаждала помощи от этого учителя биологии. Но и без лукавства не обошлось. А вдруг мужчина окажется на все сто. Вот и папка сыну будет. Наконец ровный, крупный почерк коллеги сошелся с резным номером на кожаной двери и Катя нетерпеливо нажала на звонок. Но открывать никто не спешил. Ничего, у неё предостаточно времени, к тому же хваленый педагог мог оказаться опытным, глуховатым стариком, от этого и урезонивал молодых выскочек. Тут внутри всё же послышались шаги и дверь открыл "чистый секс", так отметила про себя женщина. На пороге стоял высокий, подтянутый мужчина, с формистыми руками, жгучими чёрными волосами, слегка загорелый, с лета, лицо его совмещало чарующую гамму спокойствия и властности, перед таким комплектом таяла любая. При этом в крепком теле чувствовалась грация, возможно, далеко не кошачья, скорее змеиная, такая сдержанная, подчиняющая себе, мощные челюсти и такая жилистая шея. Но едва отогнав от себя транс, в который буквально вгоняло тепло от его тела, Екатерина заметила, что мужчина-то больно молодой. Не дашь больше двадцати пяти. При всей своей любви к мужскому обаянию, женщина всё же предпочла поискать жениха в своём спектре возраста. Да и она всегда отдавала предпочтение настоящим, терпким, выдержаным, взрослым, как многолетний коньяк самцам. Кстати говоря, от таких "взрослых" она и забеременела. Вот так, кажущиеся адекватными, ответственными парнями, скорее всего тебя и подставят, как мальчишки. — Эм, вы что-то хотели? — неловко спросил мистер секс, топчась на пороге. Катя, витавшая в своих мыслях, наконец заметила его и спохватилась. — Ох, да, хотела... Э, я Екатерина, — женщина протянула тонкую ручку. — Макс, — мужчина робко пожал её, боясь сломать. Катя тут же улыбнулась, почувствовав уверенность. — Макс, у меня к вам предложение, делового содержания...— парень внимательно прищурился. — Моя коллега поделилась со мной, что вы преподаватель и... — Эм, извините, Екатерина, но со вчерашнего дня я больше не преподаю... Меня уволили, за слишком суровые методы воспитания, — эта женщина с самого начала вселила в него уважение к ней. Поэтому Макс ни чуть не зардевшись, выдал всё, как есть. Он любил свою работу, но из-за этих малолетних говнюков, которые за один подзатыльник накатали на него жалобу, его выперли с неё, несмотря на все заслуги. Подло. Но пусть эта дама сначала возьмёт это во внимание, а потом решает, предлагать своё явно важное решение, или нет. Эта незнакомка вдруг породила в нём интерес к этой ситуации, нутро словно показывало, что ему нужна эта сделка. Он сам удивлялся внутренним порывам, ведь он ещё даже не знает, что у неё за дело к его персоне. Женщина сначала выпала из реальности, но потом живо воскликнула: — Тогда, я думаю, моё предложение вам придётся на руку, — она томно улыбнулась, хитро щурясь, и сложила ручки на сумку. Макса раззадорил этот настрой. Такие леди, вьющиеся вокруг тебя, обольщая больше и больше своей сдержанной, светской лихостью, всегда нравились ему. Идеальные партнёры. Жаль, что не в постели, там его предпочтения были совершенно иными. Он найдёт с ней общий язык. — Тогда прошу, — он потеснился, впуская львицу в свой дом. Та оценила его ответ на их деловую игру и грациозно проскользила мимо, занося лёгкий сквозняк, с запахом дорогого парфюма.

***

— Мамка сильно парила? — с издевкой спросил парень, чем-то похожий на медведя и прикурил сигарету. — До двух ночи выносила мозг, а потом ещё час ревела в соседней комнате, — ответил стоящий рядом светлый парень. Он периодически подносил зажатую пальцами сигарету к розоватым, обветреным губам и выдыхал кошмарно густые тучи дыма, при этом нервно дёргая стройной ногой. — Женщины...— иронично подметил стоящий рядом. Парень дернулся краем губ. Как горделиво его друг подмечает это. Будто сам чем-то лучше. — Грозилась сегодня по телефону, что найдёт на меня управу, — раздался смех, чем-то похожий на ослиный. — На тебя-то?! Пф-ф! — Вот и я о том же, — усмехнулся он. — Эй, Вадь, идёшь? — окликнул их третий, более тучный пацан. — Угу, — Влад затоптал окурок, подхватывая портфель и направляясь как можно дальше от школы. Матери с ним не справиться, это его жизнь. Он дорожит ей, но лучше его оставить в покое, он сам знает, что ему нужно.