Гарри Поттер и Семь Книг из Будущего

— О, кажется, моя очередь, — произнес Северус и взял переданную деканом Гриффиндора книгу. Кхм… — Глава вторая. Пропавшее стекло. Поттер — я так понимаю, что в пропаже того стекла виноваты были вы? Вы что, клептоман? Сначала стекло, затем мои ингредиенты — да, я все знаю, просто в интересах директора было… неважно. Я, честно говоря, не удивлюсь, если курсе так на седьмом вы отправитесь грабить Гринготтс. Хм, что ж… Почти десять лет минуло с тех пор, как, проснувшись, Дерсли обнаружили на своём крыльце племянника, однако Бирючинный проезд почти что и не изменился. Солнце вставало над теми же аккуратными садиками и ярко отражалось в медной цифре четыре на парадной двери дома Дерсли… Так… Десять лет назад тут было множество снимков кого-то, очень похожего на огромный розовый мяч в детских чепчиках разных цветов… крупный светловолосый мальчик впервые сел на велосипед, катается на ярмарочной карусели… не было признаков, что в доме живёт ещё один мальчик. — На самом деле, была у них одна моя фотография. Ее сделали ещё до первого выброса, то есть когда тетя и дядя ещё надеялись, что я…ммм… нормальный. А как только я проявил магию впервые, они убрали фото далеко-далеко в шкаф. Может, и выкинули уже. — Поттер, оставим сентиментальные воспоминания на потом. Тётя Петуния уже встала, и её резкий голос стал первым звуком этого дня. — Вставай! Подъем! Сейчас же! — А Петуния совсем не изменилась, — пробормотал под нос Северус, но его не слышал никто. — Давай живее, я хочу, чтоб ты следил за беконом. Да смотри у меня, чтоб не пригорел. Я хочу, чтоб в день рождения Дадли всё было идеально. — Поттер, ты что, подрабатывал у них домовым эльфом? — Заткнись, Малфой. — Что, завидно? Думаешь, небось: «Вот, Малфой-то рос в достатке, делал всегда что хотел…» Северус вздохнул и закатил глаза. — Мне вообще пофиг, как и где ты рос! — А мне кажется, тебе завидно! — А мне кажется, что ты получишь заклинанием в рожу! — Предсказываешь будущее, Поттер? — Я его предвосхищаю, — схватился Гарри за палочку… — ПОТТЕР! Вы долго испытывали мое терпение, и оно кончилось! Двадцать баллов с Гриффиндора! А теперь, если позволите, я продолжу. День рождения Дадли… как он мог забыть? Гарри медленно поднялся с кровати и принялся искать свои носки. Он нашёл парочку под кроватью и, сняв паука с одного из носков, надел их. Гарри привык к паукам, потому что в чулане под лестницей их было полно, а именно там он спал. — Что?! Как они могли?! В чулан! Да ещё и с… этими… Мерзкие, подлые… Тут Рон, для которого, как известно, пауки были больной темой, назвал Дерсли так, что Снейп воскликнул: «Уизли!», остальные: «Рон!», МакГонагалл пораженно ахнула, а Эм сказал: — Здесь я согласен с Рональдом, хотя он мог бы выразиться более корректно, но подобное недопустимо, тем более по отношению к ребенку. Помнится, меня порой отправляли в чулан в наказание, «посидеть и подумать», когда я очень уж расходился, но чтобы там жить… — Неужто в Хогвартсе это не знали? — спросила Гермиона. — Нет, мисс Грейнджер, мы не знали, — ответила Минерва, — не знали этого до одиннадцатилетия мистера Поттера. — До того, как пришло письмо? — Именно так, — сказала профессор Трансфигурации, — когда зачарованное перо написало этот адрес на конверте, только тогда мы всë узнали. — Никто не проверял, как живёт Гарри? — Альбус говорил нам, что отправлял туда Диггла, и Дорис, и что Арабелла регулярно… И правда, странно. — Гарри уже готовил яичницу, когда на кухню вместе с матерью вошёл Дадли. Он очень походил на дядю Вернона. У него тоже было большое розовое лицо, почти отсутствовала шея, у него были маленькие бледно-голубые глазки и густые светлые волосы, прилизанные к тупой жирной голове. Тётя Петуния частенько повторяла, что Дадли похож на маленького ангелочка. Гарри же считал, что Дадли больше похож на свина в парике. Все засмеялись. Смех был настолько заразителен, что даже вечно угрюмый зельевар вначале недоуменно поднял бровь, крылом чайки взлетевшую ко лбу, (от автора: писать о Снейпе и ни разу не упомянуть брови? Немыслимо)) но затем всë-таки не выдержал, криво усмехнулся и продолжил: — Тем временем Дадли пересчитывал подарки. Его лицо вытянулось. — Тридцать шесть, — сказал он, глянув на отца и мать. — На два меньше, чем в прошлом году. — Дорогой, ты не посчитал подарок от тётушки Мардж. Посмотри, он под этой большой коробкой от мамули и папули. — Ну ладно, тридцать семь, — сказал Дадли, багровея. Гарри, понимая, что у Дадли вот-вот начнётся истерика, стал уплетать бекон со всей скоростью, на которую был способен, на случай, если Дадли перевернёт стол. — Ну знаете! — воскликнул наследник древнего и благород… короче говоря, Драко, — Даже мне столько не дарили! А уж Уизли, наверно, вообще получают один подарок на всех. — Послушай, Малфой, а не пошёл бы ты… — начала Джинни. — Я имею в виду, надо продать вашу развалюху-Нору, чтоб купить подарки к празднику для всех. — МАЛФОЙ!!! — Джинни и Драко тут же сцепились совершенно по-маггловски, затем близнецы и Рон присоединились к сестрёнке, и только окрик профессора МакГонагалл (ТИХО!) сумел поставить драчунов на место. — Так, Малфой и Уизли, ещё раз такое повторится, и я назначу всем отработки прямо здесь! Уж, не волнуйтесь, я вас придумаю, чем занять! Эм же тихо ухмыльнулся: нет, конечно, детишки повели себя плохо, но… — А знаете, мне эта сценка напомнила моих собственных детей: мои сыновья-двойняшки точно так же вступаются за свою сестрëнку. — Они волшебники? — Сыновья-то — точно да, а вот дочке только три года и пять месяцев, магию ещё не проявляла. Но это нормально, у всех в свое время… — Точно, вон у нашего Невилла — ну, это наш приятель и однокурсник — вообще, впервые лет в десять был выброс, — сказал Гарри, — все думали, он сквиб. — Поттер, вы позволите? — саркастично спросил Снейп. — Да… профессор. — Плохие новости, Вернон, — сказала она. — Миссис Фигг сломала ногу и не сможет посидеть с этим, — она кивнула в сторону Гарри. Дадли в ужасе открыл рот, но у Гарри ёкнуло сердце. Каждый год в день рождения Дадли родители вместе с ним и с кем-нибудь из его друзей на весь день отправлялись в парк развлечений, поесть гамбургеров или сходить в кино. И каждый раз Гарри оставляли под присмотром миссис Фигг, выжившей из ума старухи, жившей через две улицы от дома Дерсли. Гарри ненавидел бывать у неё. Весь дом пропах капустой, а миссис Фигг заставляла его рассматривать фотографии всех кошек, которые когда-либо у неё жили. — Ты не совсем прав, Гарри, — сказала МакГонагалл. — Арабелла Фигг вовсе не плохая, просто она… одинока. Ее муж лет двадцать назад умер, детей у них не было, падчерица с мужем и… внуком, она считает их сына внуком, живут в США и ее навещают очень редко… Хотя, если честно, да, иногда у нее бывают некоторые странности. Но она не злая. — Я думаю, мы могли бы взять его в зоопарк, — медленно проговорила тётя Петуния, — и оставить в машине… — Машина новая, я в ней его одного не оставлю… — Лучше бы и не брали, — пробормотал Гарри угрюмо. — Мне влетело за этот случай — ой-ой-ой. — Вы говорите об этом… таинственном исчезновении стекла, так, Поттер? — с иронией поднял бровь Снейп. — Нуу… в общем, да. — Однажды тётя Петуния, которой надоело, что из парикмахерской Гарри возвращается в таком виде, будто вовсе там не был, взяла кухонные ножницы и подстригла его почти наголо, оставив только чёлку для того, чтобы, как она сказала, «скрыть этот жуткий шрам». Дадли смеялся над Гарри до упаду, а тот провёл всю ночь без сна, представляя завтрашний день в школе, где над ним и без того подшучивали из-за его мешковатой одежды и склеенных скотчем очков. Однако на следующее утро он обнаружил, что его причёска вновь стала прежней, какой была до того, как тётя Петуния его постригла. Из-за этого его на целую неделю заперли в чулане, несмотря на то, что он пытался объяснить, что не может объяснить, как его волосы отросли так быстро. В другой раз тётя хотела вырядить его в отвратительный старый свитер Дадли (коричневый с оранжевыми помпонами) — и чем настойчивее она пыталась натянуть его на голову Гарри, тем меньше становился свитер, пока не стал таким маленьким, что его можно было надеть разве что на куклу, но никак не на Гарри. Тётя Петуния решила, что свитер сел во время стирки, и, к большому облегчению Гарри, его не наказали. С другой стороны, однажды у Гарри возникли большие неприятности, когда его нашли на крыше школьной кухни. Как обычно, шайка Дадли гонялась за ним, как вдруг ко всеобщему удивлению, и к удивлению Гарри в том числе, он оказался сидящим на вытяжной трубе. Дёрсли получили гневное письмо от директрисы Гарри, в котором она уведомляла, что он лазает по школьным зданиям. Но всё, что он попытался сделать (как он кричал через закрытую дверь чулана дяде Вернону) — это прыгнуть за большие мусорные баки возле кухонных дверей. Гарри предположил, что во время прыжка его подхватил ветер. — Аппарация? Хм, неплохо, Поттер. — А интересно, у кого какие вообще были первые проявления в детстве? — вдруг спросил Рон. — Я, например, в четыре года превратил нелюбимую брюссельскую капусту в конфеты. — А я заставила веник танцевать в семь лет, — хихикнула Гермиона. — Но тогда я не поняла, что это сделала я. — Я в пять случайно разбил дорогую вазу и сделал так, что она снова стала целой. Иначе бы мне ох как влетело от отца… — сообщил Драко. — Я, если правильно помню, в пять или шесть превратил отцовский виски в сок. Он так орал! — признался Северус. — Я вроде бы в четыре года выкрасила соседского пса в сиреневый цвет, — улыбнулась Минерва. — Я в шесть лет закинула на дерево маггловского мальчишку, который меня задирал, — сказала Джинни. — Я в семь отправил посуду в полет под потолком столовой, — ответил Эм, — и хорошо, наш домовой эльф Тикки ещё не успел заполнить их едой. — Ладно, довольно воспоминаний пока что. Продолжаю. — …носятся как маньяки, хулиганьё, — сказал он, когда их обогнал мотоцикл. — Мне приснился сон про мотоцикл, — неожиданно вспомнив об этом, сказал Гарри. — Он летал. Дядя Вернон чуть было не врезался во впереди едущий автомобиль. Развернувшись всем телом на сидении, он закричал на Гарри, причëм его лицо напоминало огромную свёклу с усами: — МОТОЦИКЛЫ НЕ ЛЕТАЮТ! — Вообще-то, волшебные летают. И вы, мистер Поттер, действительно летали на таком, когда вас забирали из вашего разрушенного дома, — улыбнулась ему профессор Трансфигурации. — Но всë-таки волшебные мотоциклы… — …не столь удивительны, как орущая усатая свекла! — Заметили близнецы. Когда все в очередной раз отсмеялись, Северус продолжил: — Выдался очень солнечный субботний денёк, и в зоопарке было полно людей, гуляющих семьями. На входе Дерсли купили Дадли и Пирсу по большому шоколадному мороженому — и потом, когда продавщица успела с улыбкой спросить Гарри, что он желает, прежде, чем его успели оттащить от киоска, им пришлось раскошелиться на дешёвый фруктовый лёд со вкусом лимона. — А я люблю фруктовый лёд, — сказал Драко, — всегда его беру у Фортескью, иногда по несколько. Разные вкусы, и лимонный тоже. А вот шоколадное мне не очень нравится, лучше крем-брюле, если уж на то пошло. — Гарри решил, что мороженое таки было вполне сносным, облизывая его и глядя на скребущую затылок гориллу, удивительно похожую на Дадли, если не считать, что тот был блондином. Опять взрыв смеха. У автора этих книг явно было чувство юмора. Интересно, кто он? Или она? Сквиб? Похоже на то. — Они поели в ресторане зоопарка, а когда Дадли разразился истерикой, что его порция мороженого «Knickerbocker Glory» слишком маленькая, тогда дядя Вернон купил ему другую, а Гарри было позволено доесть первую. — Мне свезло, что Дад тупой. Ведь если бы он доел маленькую порцию, а затем попросил большую, ему бы досталось в полтора раза больше мороженого, чем если бы он съел только одну большую. Но он этого не понял. — После обеда они пошли в террариум. Там было прохладно и темно, а вдоль стен тянулись освещённые витрины. За стеклом меж брёвнами и камнями ползали и извивались всевозможные змеи и ящерицы. Дадли и Пирс хотели посмотреть на больших ядовитых кобр и огромных питонов — что и человека могли задушить. Вскоре Дадли нашёл самую большую змею в террариуме. Она могла дважды обмотаться вокруг машины дяди Вернона и смять её до размеров мусорного бака… только в настоящий момент она была не в том настроении. Точнее, она крепко спала. — Пусть она поползает, — жалобно хныкнул он, обращаясь к отцу. Дядя Вернон легонько стукнул по стеклу, но змея не шевельнулась. — Ещё раз, — приказал Дадли. Дядя Вернон сильнее постучал костяшками пальцев, но змея продолжала спать. — Скукотища, — простонал Дадли, и шаркающей походкой пошёл прочь. Гарри встал напротив вольера со змеей и внимательно глядел на нее. Он бы не удивился, если бы узнал, что та умерла от скуки: никакой компании, кроме тех глупых людей, что нарушают весь день нарушающих её покой, стуча по стеклу. Это похуже, чем чулан вместо спальни, где единственным визитёром является тётушка Петуния, которая тарабанит в дверь, чтоб тебя разбудить: по крайней мере, он может ходить по всему дому. Тут змея открыла глаза, похожие на бусинки. Медленно, очень медленно, она подняла голову, пока её глаза не оказались напротив глаз Гарри. Она подмигнула. — Подмигнула? — недоуменно спросила Гермиона. — Змея подмигнула? — Ну да, — пожал плечами Гарри. — Но у змей глаза устроены не так, как у нас, они не могут подмигивать. — Ну, тогда не знаю. Может, это была не простая, а волшебная змея? Просто ее магглы могли принять за обычную. — Но даже волшебные виды змей всë равно подмигивать не могут. Гарри уставился на неё. Затем быстро огляделся по сторонам — проверить, смотрит ли кто-нибудь сюда или нет. Никто не смотрел. Он снова взглянул на змею — и тоже подмигнул ей. Змея мотнула головой в сторону дяди Вернона и Дадли и потом подняла глаза к потолку. Её взгляд сказал Гарри очень красноречиво: «И так всё время». — Знаю, — шепнул Гарри через стекло, хотя не был уверен, что змея услышит. — Это, наверное, жутко раздражает. Змея энергично закивала. — Откуда вы родом? — спросил Гарри. Змея показала хвостом на маленькую табличку у стекла. Гарри присмотрелся: «Боа-констриктор, Бразилия» — Там было здорово, так ведь? Боа-констриктор снова ткнул хвостом в табличку, и Гарри прочёл: «Этот экземпляр выведен в зоопарке» — А, понятно… то есть, вы никогда и не были в Бразилии? Едва змея покачала головой, как вдруг позади Гарри раздался оглушительный крик, от которого они оба подпрыгнули. — ДАДЛИ! МИСТЕР ДЕРСЛИ! ГЛЯНЬТЕ НА ЭТУ ЗМЕЮ! ВЫ НЕ ПОВЕРИТЕ, ЧТО ОНА ДЕЛАЕТ! Дадли вразвалочку направился к ним со всей скоростью, на какую способен. — Эй ты, прочь с дороги! — сказал он, ткнув Гарри в рёбра. От неожиданности Гарри с размаху упал на бетонный пол. Дальше события развивались с такой быстротой, что никто не увидел, как это произошло — Только что Пирс и Дадли стояли, уткнувшись носами в стекло, а в следующую секунду с воплями ужаса шарахнулись назад. Гарри сел прямо и ахнул: стекло вольера боа-констриктора исчезло. Огромная змея, стремительно развёртывая кольца, выползала на пол. Люди по всему террариуму завопили и побежали к выходу. Гарри мог поклясться, что услышал, как змея, быстро проползая мимо него, сказала низким шипящим голосом: — Бразилия, жди меня… С-с-спас-с-сибо, амиго. Смотритель террариума был в шоке. — Но где же стекло, — не прекращал повторять он, — куда девалось стекло? — Так Гарри — змееуст?! — по тону Эма можно было бы представить, как тот изумлённо поднял брови. — Да. Но понял я это только на втором курсе. Там ещë была такая история… В общем, мы об этом прочитаем. — Может, Гарри в родстве с одним из трёх родов, где рождались змееусты? Это Слизерины, Гонты и Певереллы. — Со Слизерином я точно не в родстве, знаете ли, — отрезал Гарри. — Кто знает? Гарри, ты, в конце концов, чуть не попал в Слизерин. — Дядя Вернон дождался, пока Пирс, наконец, не пошёл домой, после чего накинулся на Гарри. Но он был столь зол, что с трудом мог говорить. Он смог выдавить из себя: — Иди… чулан… не выходить… без еды! — прежде чем рухнул в кресло, а тёте Петунии пришлось сбегать для него за большим бокалом бренди. Много позже Гарри лежал в тёмном чулане, мечтая о часах. Он не знал, который сейчас был час, и не был уверен, улеглись ли уже Дерсли, или нет. Пока они не уснут, было слишком рискованно прокрадываться в кухню, чтобы раздобыть немного еды. Он прожил с Дерсли почти десять лет, десять несчастных лет, сколько себя помнил, с тех пор, когда был совсем маленьким, и его родители погибли в автокатастрофе. Он не помнил, что он был в машине, когда погибли родители. Иногда, когда он долгими часами, сидя в чулане, напрягал свою память, у него бывало странное видение — вспышка зелёного цвета, яркая, ослепительная, и жгучая боль во лбу. Он предполагал, что это было воспоминание об аварии, но никак не мог взять в толк, откуда могла взяться зелёная вспышка. — Теперь знаю, откуда она взялась, — помрачнел Гарри. — Ох, Гарри… — Гермиона с сочувствием взяла друга за руку.