Неудачный день

Когда Дживс появился в спальне Берти, первое, что услышал тот, — громкое чихание. — Доброе утро, сэр. Прошу прощения, сэр, — Дживс достал из кармана платок — разумеется, аккуратно сложенный и ослепительно сверкающий. Камердинер неспешно развернул его — прищурившись, Вустер заметил в углу монограмму «R.J.» — и высморкался. — Ты в порядке, Дживс? — широко зевнул Берти, не трудясь прикрыть рот ладонью. — Да, сэр. Небольшая простуда, я полагаю. Взгляд молодого господина стал обеспокоенным. — Это не заразно? — спросил он быстрее, чем успел подумать о приличии вопроса. Но слуга остался бесстрастным. — Не беспокойтесь, сэр. Если хотите, я постараюсь не приближаться к вам, пока не выздоровею. — Да, да. Тебе не нужно сегодня работать. — Как скажете, сэр. Я найду вам другого камердинера на замену, — с этими словами Дживс направился было к двери, но Берти резво соскочил с кровати и, путаясь в ночной сорочке, догнал его, ухватив за лацкан пиджака. — Я вовсе не это имел в виду, Дживс! — уязвленно воскликнул он. — Я хотел сказать, что тебе нужно отдыхать, а не работать, только и всего. Я и сам могу о себе позаботиться. — На вашем месте, сэр, я не был бы так уверен, — голос слуги определенно таил в себе какой-то подвох, но Берти было не до этого. — Глупости. Ты ужасно выглядишь, Дживс. Серьезно, посмотри в зеркало: у тебя слезятся глаза, а щеки ужасно красные. Наверняка, это температура. Тебе лучше прилечь. — Уверяю вас, в этом нет никакой необходимости, — попытался было возразить камердинер, но его хозяин был непреклонен. — Идем, идем, Дживс. Перестань быть таким упрямцем, — Берти попытался было силой дотащить слугу до его комнаты, однако эта попытка была безуспешно провалена. — Дживс! — возмущенно воскликнул он, и тот, наконец, подчинился. — Но я еще не успел приготовить вам завтрак, сэр, — снова воспротивился он. — Ерунда, я сам в состоянии обеспечивать себя завтраком, — презрительно фыркнул Вустер и, поймав оценивающий взгляд камердинера, осекся. – Что? — Ничего, сэр, — ответил тот, едва заметно прикусывая нижнюю губу. — Вот и замечательно. А ты иди и ложись, не порть атмосферу своим больным видом. — Хорошо, сэр, — слегка поклонился тот и вышел, мягко закрывая за собой дверь. Берти удовлетворенно потер руки и обескураженно огляделся, рассеянно заглядывая во все шкафы по очереди. — Дживс! — не прошло и пяти минут, как раздался его голос. — Что ты обычно готовишь на завтрак? — Овсянку и тосты, сэр, — послышалось из комнаты слуги. Берти хлопнул себя по лбу. — Да, точно. Спасибо, Дживс, — отозвался он, но через пару минут позвал снова. — Но у нас кончилась овсянка, и тостов тоже нет. — Абсолютно верно, сэр. — Но ты сказал… — Я сообщил вам то, что я обычно готовлю, сэр. Вустер раздраженно закатил глаза. — О, я понял, Дживс. Оставь уже свои причуды, лучше ответь: что ты собирался приготовить сегодня? — Яичницу, сэр. — Ясно, — приободрился было Берти, но тут же снова сдулся. — А как ее готовить? В коридоре послышался шорох, и на кухне появился Дживс, по-прежнему застегнутый на все пуговицы и еще более усталый, чем раньше. — Ты так и не ложился! — Я ожидал, что вам потребуется помощь, кроме того, я не имею привычки разгуливать по дому хозяина в халате. — Перестань, Дживс, мы уже давно перешли границу отношений хозяина и слуги, — отмахнулся Берти. – И, можно подумать, я не видел тебя… ладно, — оборвал он фразу, чувствуя, как его уши наливаются тем же цветом, что и щеки камердинера. — Просто начни, и я быстро научусь. — Да, сэр, — тот преспокойно достал с верхней полки сковороду, поставил на плиту и чиркнул спичкой. Затем аккуратно ударил яйцо о край и вылил содержимое. Берти нетерпеливо заерзал. — Постой, постой, я все понял. Давай сюда. Можешь идти. Кивнув, Дживс снова удалился, и Берти готов был поклясться, что выражение лица его слуги было очень странным, и виной этому была не внезапная болезнь. Решив не обращать на это большого внимания, он взял в руки следующее яйцо и неловко ударил им о край сковородки. Ничего не произошло. Он ударил сильнее, и оно буквально взорвалось в его руках, окатив домашний костюм беловатыми и желтоватыми подтеками. — Все в порядке, сэр? — немедленно раздался голос из комнаты. — Да, Дживс, засни уже! — раздраженно отозвался Берти и, тщетно отряхиваясь, схватил новое яйцо, которое немедленно выскочило из его скользких рук и разбилось уже на полу. — Проклятье! — шипел Вустер, засучивая рукава. Решив ни в коем случае не проявлять слабину перед Дживсом, он попробовал снова, и тогда яйцо все же вытекло в сковородку, правда, вместе с большой частью скорлупы. Берти попробовал вытащить ее чайной ложкой, но мелкие частички все время уворачивались, к тому же, треклятая скорлупа как будто специально разбилась на по меньшей мере миллион кусочков. Вустер отбросил ложку и задумчиво почесал затылок, не замечая, как на волосах остались следы злосчастного яйца. — Кажется, я где-то слышал, что яичная скорлупа полезна для здоровья. Вздохнув, Берти с грустью посмотрел на неопрятное пятно на полу. Хорошо, что Дживс не видит этого разгрома — его наверняка хватил бы удар. Взгляд Вустера заметался по кухне в поисках тряпки, которой можно было бы убрать это непотребство. Схватив первое, что попалось под руку, он немедленно опустил это в лужу. Идентифицировав в испорченной вещи фартук Дживса, он покрылся холодным потом. Вспомнив о камердинере, он решил убраться попозже. — Ты спишь, Дживс? — осведомился он, переступая через порог его комнаты. — Уже нет, сэр, — отозвался тот. — Ты мне не нравишься. — Простите, сэр, но позвольте вам напомнить, что вчера вы утверждали обратное… — Не в этом смысле, Дживс. Я хотел сказать — ты совсем плохо выглядишь. Думаю, тебе стоит измерить температуру. — Вы тоже неважно выглядите, сэр. Яичница не удалась? Игнорируя язвительное высказывание слуги, его хозяин исчез ненадолго и вскоре вернулся еще более сконфуженным. — Я нигде не могу найти термометр, — буркнул он. — Но это не беда. Сейчас я сделаю так, как это всегда делала моя тетя, — с этими словами он вдруг взобрался на кровать и, откинув со влажного лба Дживса прядь иссиня-черных волос, прильнул к нему губами. — Да, так и есть! — вздохнул он позже. — Не вздумай вставать, понял? — Но, сэр, — запротестовал тот, — я слышал из кухни какой-то шум, может быть… Берти предостерегающе поднял ладони. — Я сам со всем разберусь, ясно? — Ясно, сэр. — И прекрати так ухмыляться, Дживс. — Хорошо, сэр. — Ты все еще ухмыляешься. — Ничего не могу с собой поделать, сэр. Вустер вернулся еще через полчаса, разозленный, но улыбающийся. — Вот, Дживс. Я приготовил завтрак, — гордо заявил он. — Что это, сэр? — губы слуги вздрогнули, словно он боролся с гримасой отвращения. — Консервированные помидоры и хлеб. Все, что у нас осталось неиспорченным. Здесь хватит на двоих. — Спасибо, сэр, — пробормотал камердинер и потянулся за своей долей. — Выглядит очень аппетитно. — Да перестань ты, — отмахнулся Вустер и наклонился вперед. — Давай, я еще раз… померяю тебе температуру. Мне кажется, жар не спадает. — Это потому что вы в моей постели, сэр. Берти заухмылялся, наклоняясь ближе к лицу слуги. — Вы разве не боитесь заразиться, сэр? — настороженно спросил тот. Вустер отрицательно покачал головой. — К черту, Реджи. У меня хороший иммунитет. К тому же, если я все-таки заболею, ты позаботишься обо мне… и мне не придется готовить, — простонал он и впился-таки в губы своего камердинера.