улыбайся чаще, придурок

// — нет, хосок, стой! пожалуйста, остановись! мы бы даже успели в то блядское кафе, ты обещал, мелкий! — глотая слёзы полз мин, содрав все колени в кровь через ткань джинсов. он зверски стучал кулаками о землю, тянул свои ручонки вдаль, к хосоку, сжимая крепко-крепко в кулаки, там даже оставались полумесяцы от его коротких ноготков. голова давно опущена, глаза зажмурены, потому что он не хочет смотреть на виновника его горьких слёз. а что хосок? он просто стоял на краю моста, держал лямки рюкзака с кумамоном, что так любил ги, и расплывался в глупейшей улыбке, смотря на старшего. ему хотелось, чтобы его хён запомнил его красивым и.. счастливым. искренне счастливым. правда окружающим людям казалось, что чон не обладает красотой, потому что не каждый может рассмотреть прекрасное в этом человечке. четко выраженные скулы от худобы, длинные тонкие ноги, которые сейчас были ватными, эстетичные пальцы на кистях рук, где было видно венки, острые ключицы, которые будто впивались в его кожу, словно копьё. аккуратный носик, что расположился четко в центре этого чудесного личика. небольшой шрамик возле выразительных глаз, который он получил, когда в него полетели острые осколки разбивающегося стекла. сейчас в этих глазках была искра, огонёк, что разгорается в огонь с ярким пламенем, а в меру пухлые губки расплываются в той глупой улыбке. юнги в последний раз кидает взгляд на хосока, издавая душераздерающий крик, когда младший беззвучно произносит «прости, хён. прощай» и делает шаг. в пустоту. в бездну. громкий всплеск. конец. или нет?.. // «не убивайте себя» «дорожите жизнью» «не забывайте о родных» так гласили надписи на очередных плакатах, мимо которых проходил юнги. с этих плакатов на него смотрели юные дети, которые слишком рано ушли из жизни. но зачем весь этот цирк? юнги лишь насмехался над этими плакатами. они повесили их, потому что он убил себя. сегодня ровно год, как хосок покинул эту жизнь. его гнобили, унижали. в него швыряли мусор и тушили об него сигареты. а юнги был рядом. всегда. он говорил, что они вместе это переживут. он обещал ему. но хосок не выдержал. тогда, год назад, когда он увидел его на краю моста с ярким рюкзаком и взъерошенными волосами. тогда он последний раз улыбнулся ему. и полетел. вниз. с тех пор они больше не виделись, потому что хосок умер и считался безвести пропавшим, ведь юн не дал показаний. так думал мин; // — Хах, очередной плакат, который должен поддерживать подростков, которые борятся с желанием сдохнуть? — да, он смеялся над этим. это лишь гнусное представление, на самом деле им всем плевать, что происходит с людьми и как они себя чувствуют. он никогда не устанет повторять эти слова; юн снова начал курить. те самые сигареты, которые хосок запретил брать в руки. и он не брал, ведь знал, что младшего воротит от табачного дыма. но сейчас хосока нет рядом. никто не сможет запретить ему; мин тушит сигарету об этот самый плакат, горько насмехаясь над директором школы. именно сегодня тот день, когда юнги устал терпеть безразличие к своей жизни, когда он устал терпеть своё существование без смысла жизни. сегодня, как мин думал, он сброситься с того моста; // медленно шагая к месту назначения, юнги продолжал цеплять людей своей внешностью и ярко выраженными волосами цвета морской волны. впервые за долгое время он шагал с энтузиазмом и улыбкой на прекрасном личике. глаза его светились, а в них можно было увидеть яркий огонёк, искрами освещающий любую территорию. аккуратный носик, что расположился посередине лица нелепо морщился от столь яркого света солнца, которое освещает день смерти мина; сладкая вата. что может быть лучше сладенького перед смертью? да, что угодно, но юнги выбрал именно это, тогда что ему мешает? ничего, правда? или, постойте.. может, эта самая длинна очередь? может, тот парень? вон в той кепке, да, посреди очереди, с мешками и синяками под глазами, в удобной разлетайке, любимых кроссовках и.. джинсы? чёрного цвета? очки? того же цвета, что и.. джинсы. солнечные? юнги, неужели это слёзы капают из твоих глаз? но почему? он же умер. разве ты успел сойти с ума? нет, ты же не мог обознаться. разве можно забыть эти глаза, шоколадного цвета, что так пусто смотрели вдаль сейчас? эти длинные пальцы, что ловко обхватили купюру в руке? эти гребанные ноги, что так и не смогли набрать веса или мышечной массы? эти блядски прекрасные губы, что тогда улыбались? этот.. шрам.. шрам около глаза, когда эти ублюдки разбили окно? юнги сразу узнал его по тому взгляду, но шрам всё доказывал. «как он смог выжить?» мин чётко помнит, как кричал, как слышал всплеск, как стоял около того моста, добирался до дома с мыслью о суициде; удивленные взгляды окружающих, разинутые рты и гадкие пальцы, что указывали на юнги. а ведь он просто застыл на месте и, плача, всматривался в парня. он не ошибся.. // — х..хосок? — успокоившись, убрав слёзы своим рукавом, он медленно подошёл к высокому парню, который зло сжимал деньги в руках и из его рта вылетала тихая ругань. всё такой же прекрасный. — простите? вы, верно, обозн.. — брови вздымаются, лицо приобретает удивленный вид, а губы невольно раскрываются, пытаясь что-то сказать. в памяти восстанавливаются отрывки того дня, а по щекам текут жгучие слёзы и разбиваются о землю. //flashback// — хосок, вы уже очнулись? — приятный голос врача, которые восседал на ярком стуле, а в руках держал неведомую херню. потом стало ясно, что это блокнот. — простите.. хосок? где я? что произошло? — парень еле открыл глаза, всё тело болело, а по голове стучали молотом, что так сильно отдавался в самых тихих уголках разума. — вы правда ничего не помните? — будь здесь юнги, его бы ударило током, а по телу прошлись бы мурашки. он бы долго плакал, но они бы смогли преодолеть это; с грустным видом, доктор делает зловещий выговор, который записывается в тот адский блокнот: «Амнезия». // он вспомнил. вспомнил всё до мельчайших подробностей. вспомнил широкую улыбку своего хёна, когда хосок впервые вышел на сцену школы. вспомнил его звонкий смех, который был для него успокоительным. вспомнил его ругательства, когда хосок не надел шапку, а потом замёрз. вспомнил эти блядские пальцы, которые укутывали его в зимний шарф. вспомнил.. его истошный вопль, когда чон летел вниз. его «мелкий, ты обещал». вспомнил, как он плакал, глотая слёзы, а чон лишь глупо улыбался. и вспомнил до боли знакомый голос, который он не слышал, кажется, целую вечность. он вспомнил и то, как его били, гнобили, унижали, но сейчас это не к месту; — ю..юнги? — оба парня начали истерически кричать, старший долбил по широкой груди хосока, а тот просто прижал его к себе, да посильнее. у каждого было так много вопросов, они это понимали, но сейчас явно не тот момент. они просто стояли в обнимку, наверное, около полудня. и продолжали стоять даже тогда, когда все люди ушли, а на улице уже потемнело; // — амнезия, хён. я выжил чудом. тогда.. меня рюкзак спас, — мелкий неловко почесал затылок, приобнимая рукой юнги, когда они шли вдоль дороги. нет, мин не задал вопроса вслух, хосок сам понимал. сейчас сердце готово было просто разлететься на части, он понимал, что тогда наделал; они почему-то резко остановились, а юнги непонимающе смотрел на младшего. его ручки устроились на широких плечах мина, а глаза превратились в полумесяцы от широкой улыбки, правда на лице старшего не единой эмоции, тогда хо растянул его губы в широкой лыбе своими пальцами и тихо прошептал: — Улыбайся чаще, придурок.