Наваждение

      Когда Гортхаур в первый раз увидел вместо ладони, на которой должен красоваться безобразный ожог, тоненькую ручку с идеально белой кожей и тоненькими пальчиками с остро подточенными ноготками, то только помотал головой из стороны в сторону и сильно зажмурил глаза, совершенно забыв о том, что ему не престало такое поведение, ведь удивляться стоило разучиться в тот самый момент, как впустил в свою душу непроглядную тьму. Мимолётное наваждение развеялось стоило ему только снова открыть глаза. Нет-нет-нет, у Моргота не может быть такой ручки, просто это был такой особенный отблеск от сильмариллов, дававших единственное нормальное освещение в зале.       - Что-то случилось? – Владыка смотрит пронизывающе, буквально выворачивая всё внутри, а на губах нет и тени привычкой презрительной усмешки, с которой он глядит на всё вокруг. И Гортхаура прошибает холодный пот от осознания возможного знания Моргота о мимолётном видении – представить в таком ключе сильнейшего из Валар казалось чистой воды святотатством, даже если ты уже утратил всё святое в своей душе. Поэтому лишь склоняется в подобострастном поклоне и спешит покинуть зал.       Во второй раз видение не должно было повториться, по крайней мере, Гортхаур был в этом уверен, даже глядя на ту же ручку и даже слыша, как острые ногти прочерчивают борозды царапин на подлокотниках трона, боясь себе представить их крепость и гоня прочь навязчивый образ. Однако он приходит в третий, в четвёртый и в сотый раз, иногда по паре раз на дню, и кажется столь привычным, что воспринимается как само собой разумеющееся.       Судорожно вздохнув в очередной раз, слуга садится у трона своего господина и отмечает про себя, что броня непозволительно большая, и наплечник вот-вот соскользнёт. Предлагать свои услуги кузнеца не стоит по причине того, что Моргот может даже не подозревать о творящейся чертовщине.       Посему Гортхаур едва не оступается на ступенях, когда видит уже всю фигуру женщины, что сейчас восседает вместо его Владыки. Хрупкость кажется настолько ничтожной, что хочется поморщиться и вслух посмеяться над этим; корона словно готова раздавить голову в любую минуту. Лишь глаза остались прежними, такими же тёмными, как беззвёздное небо, и вызывающими стойкое желание отвести взгляд.       - Мой господин… - начинает Гортхаур и моментально запинается, продолжая лишь тогда, когда видит привычную мощную фигуру на троне. – Мой господин, что значат все эти видения?       - О чём ты? – Моргот кривится, и до слуха его слуги долетает едва слышный скрежет ноготков, от которого пробирает до костей. Владыка не хочет затрагивать этой темы.       На следующие несколько дней короткие видения исчезают, будто их и не было, но право слово, лучше бы они оставались прежними, а не налетали с небывалой силой.       Теперь вместо раскатистого голоса слышится как будто лёгкий перезвон бубенчиков, порой громогласные шаги становятся лёгким шелестом, а волосы тяжёлыми прядями хлещут по лицу слуги, когда Моргот вдруг резко разворачивается.       Это всего лишь наваждение, которое исчезнет в тот же момент, как только Моргот о нём узнает.       Потому как сильнейший из Валар не может быть женщиной.       Потому как…       Гортхаур не знает, чем можно продолжить бесконечный ряд «потому».       Верный слуга должен молчать. Верный слуга, пустивший в свою изначально чистую душу тьму, должен покориться даже женщине, если ей принадлежит эта тьма.       Да, он нашёл продолжение незавершённой фразы.       Потому как это всё наваждение. Он просто стал пленником какой-то из своих иллюзий.       Это единственно верно.