Щелчок! И краткий миг - мгновенье В мой объектив заключено. Без слез, насилия, страданий Со мной останется оно. Щелчок! И ты, как будь то рядом, Стоишь в запахнутом пальто. Щелчок! И я как будь то снова Дышу с тобою как одно.
Объектив запоминает лишь одно мгновение. Краткий миг, захваченный крючком в цепкие стежки бесконечно тянущегося времени. Запоминает. Захватывает. И никогда не дает непослушной пряди отпустить непоседливое воспоминание, вплетенное в бескрайние события жизни. Никогда не теряет ниточку, отделяя её от других: блеклых, бесцветных, повседневных. Шото это прекрасно понимал. Еще с малолетства, когда фотография и фотопленка стали его неугасающей памятью в череде горьких событий, затмевающих яркие соцветия настоящей жизни. Лишь не мрачнеющие снимки возвращали его в оживленную природу, показывая, что неугомонные краски всегда клокочут вокруг, оставляя за собой шлейф неопределенной радости. Однако то было лишь прибежище, позже убранное на дальнюю полку в коробку, закрывающую для детских глаз фотографии счастливых братьев и сестеры; фотографий, хранивших в себе давно забытые человеческой памятью воспоминания. Тодороки не перестает фотографировать ни когда учится в Юуэй, ни когда начинает полноценную карьеру героя. Шото редко распечатывает снимки. Только самые удачные, неповторимые, те, которые хранят в себе самое важное и дорогое, запечатлевшие мгновения, которое он боится не сохранить в иррациональной людской памяти. Однако он точно уверен, что некоторые снимки помнит намного лучше, чем мыльный, невосприимчивый глаз камеры. То лето сопровождалось лишь холодными дождями и промозглой сыростью, наполнявшими каждый уголок серых стен города. На удивление спокойное время для героев, предназначенное для свободы и отдыха, встреч с друзьями, затмевалось количеством туч на небосводе. Даже теплые посиделки в кафе заканчивались довольно скоро от ленивой тишины, окутывающей город. Такие элементарные вещи как прогулка по прозрачно мокрым улицам и свежий воздух сменились домашними хлопотами, затягивающими все внимание людей хрустальной дымкой серых будней. Шото же предпочитал перебирать перевезенные из старой квартиры коробки и обустраиваться на новом месте, чем выходить под холодные капли непрекращающегося дождя. В особые дни, когда ливень все таки давал природе передышку, Тодороки брал подаренный Мидорией на его день рождения фотоаппарат, в надежде ухватить хоть частичку пасмурной красоты. Кажется, именно в один из таких дней Шото наконец и встретил вместе со своей камерой солнце. Яркое, теплое, радостное, освещающее все на многие мили вокруг, стоявшее в мокром пальто с полным недоумением на лице. И как же давно они не встречались. Шото лишь улыбается, убирая фото обратно в рамку. Ставит её, пожалуй, на самое видное место в их спальне, прекрасно представляя как Изуку будет нервно заливаться краской от чрезмерного внимания. Однако никто из них не будет ожидать теплой и родной улыбки, растворяющейся теплым огнем в груди, трогающей только самые глубокие струны в душе. - Не самая удачная моя фотография, - отмечает Изуку, прижимаясь ближе в ночной темноте. - Зато самая настоящая, - усмехается ему в ответ Шото. Он готов поклясться, что Мидория давит в себе наигранное возмущение, однако тут же чувствует легкий удар в плечо. - Хочешь сказать, что на других фотографиях, я выгляжу хуже? - даже сквозь темноту, Тодороки уверен в том, что герой сейчас улыбается, вспоминая их первую «встречу с фотоаппаратом в руке». - Всегда самый лучший, - тихо вздыхает он, устало закрывая глаза и притягивая Изуку еще ближе.Кажется, это лучшая его фотография.
Дождь наконец останавливает бесконечные потоки, призывая людей отдохнуть от бездуховный вод. Фотокамера с надписью “С любовью и наилучшими пожеланиями от Мидории Изуку» незамедлительно оказывается в руках, готовая в любой момент открыть проход в прошлый мир. Тодороки точно не знает куда стоит пойти, где бы сейчас получились лучшие снимки, поэтому самым очевидным вариантом становится ближайший парк, укрытый зеленью рассаженных деревьев, сквозящий утренней тишиной, хоть уже и давно наступил вечер. Конечно, сырость, грязь и лужи никуда не деваются, оставляя за собой лишь непонятную встревоженность. Наверное, именно поэтому редкие люди, вышедшие на улицы, надеются увидеть солнце хоть на мгновение, поймать луч тепла и рассеять ненастную тревогу. Шото уверен, что даже любительские фото в этом парке могут стать красочными и яркими, почти как у профессионалов во время их лучших работ. Глухая тишина природы и прошедший яркой зеленью дождь выглядят почти идеально на фоне свинцового неба. Лишь капли заместо ярких фонарей отражают отблески света, создавая ощущение легкой рассеянности и безграничности. И Тодороки почти уверен, что такой пейзаж будет выглядеть намного лучше без солнечных лучей и теплых красок. Он невольно усмехается, вспоминая Изуку, такого не вяжущегося с этой атмосферой пепельных дней, однако такого же выделяющегося на фоне всего остального, общего. Шото без колебаний делает несколько снимков, краем глаза отмечая появляющееся из-за туч солнце. Яркими вспышками на каплях оно приветственно склоняется к горизонту, даря самые безукоризненные обещания о скором возвращении после долгих дней-ливней. Природа говорит совершенно новыми красками, трепещущая листва кажется не менее лучистой, чем несколькими минутами ранее, и герой уже знает, что этот день будет сложно забыть. И невозможно, если он успеет. Фотокамера взлетает вверх, тихий щелчок звучит как раз тогда, когда человек в светлом и мокром пальто останавливается прямо напротив объектива, счастливо и приветственно улыбаясь. - Тодороки-кун! Шото удивленно отрывается от фотоаппарата, не успевая понять, что снимок уже пропал, что мгновение кристальной красоты утеряно. Так же, как и забыто уже самим фотографом. Так же, как и другой, совершенно невзрачный на вид миг, обретает свои краски не только в памяти аппарата. - Мидория, - шепчет герой, даже не стараясь унять возбужденно встревающую улыбку. - Это же та камера, что я тебе дарил! Много фотографий сделал? Дай посмотреть!И это определенно была его лучшая фотография.