Пленники зимы.

Раздраженный Даня небрежно кидал вещи в спортивную сумку. Его хотят отправить в школу-интернат за плохое поведение и за отвратительные отметки. В интернат, мать твою! Это было самым ужасным, что могло произойти в его жизни. Он считал себя вольным волком, который в свои шестнадцать может делать все, что душе угодно. Свернуть горы ему под силу, если по-настоящему захочет и нет на него никакой управы, как ему казалось. Но, как оказалось, управа есть. И эта управа предстала перед ним в обличии родителей. Одно их "Это не обсуждается!" и Кашин уже пакует в старую синюю сумку свои немногочисленные вещи. И ничего не могло спасти его от этой ужасной :участи. Даже когда он с двойки на тройку перекатился, или когда он вести себя прилично стал. Он даже курить бросил! Но все эти "подвиги" остались незамеченными, а про то, что любимый сынок курит, родители даже не знали. И когда он гордый вошел на кухню и сообщил об этом великом событии мать изобразила инфаркт, а отец посадил под домашний арест на все выходные. Кашин, с горя, заново курить хотел начать, но мать застукала и досталось Дане нехило. Мать в угол поставила, до возвращения папика с работы, а тот самый папик ремнем по пятой точке и лишение корманных денег. Как ребенка. А Даня себя ребенком не считал, у него ведь даже своя банда была, они хуи на стенах рисовали и мелких пиздили. Этой "группировкой брошенных волков", как называл ее Даниил, все подростки, которые в нее входили, очень гордились. Но вот их родители гордость не разбирали. А Кашины еще прознали про "издевательство" над бедными деточками. Как можно назвать пару слабых ударов издевательством младший Кашин не понимал, но срок свободной жизни ему сократили аж на восемь месяцев. Туда он должен был пойти в одиннадцатый класс, но решено было отправить его туда немедля, с третей четверти. -Дань, ты скоро?- Послышался с кухни писклявый голос Даниной мамы.- Давай живее! Такси ждет! Даня молча, в более раздраженном состоянии, хотя казалось, раздраженние уже некуда, покинул комнату с достигнутой сумкой на плече. -Портфель взял?- Спросила полная женщина у сына. Нет,- злобно прошипел Кашин натяговая черную куртку. -Нормально с матерью разговаривай!- Раздался бас отца над головой.- Я принесу,- с этими словами мужчина пошел в комнату. -Ну куда в обуви-то!? Я для кого полы намываю!?- Завизжала мать Кашина. -Не истери, женщина, помоем потом, сейчас главное этого спроводить,- последовал ответ Кашина старшего на истерики жены. -Сам мыть будешь,- сказала Кашина и повернулась к зеркалу. Даня вздохнул, одел на себя портфель, взял сумку в руки и уже собрался выходить, но сильная рука отца остановила его. -Нас подожди,- с этими словами у Дани пропали последние надежды на побег. Кашины старшие оделись и отец открыл подъездную дверь. -А ну стоп!- Завизжала на весь подъезд маменька Дани. -Что?- Таким же громким голосом проговорил отец, а подросток зажмурился от этого гама. -А присесть на дорожку?- Протароторила женщина, присаживаясь на маленькую лавочку в коридоре. -Точно! А ну, сын, садись! Традиции соблюдать надо! Даня закатил глаза и плюхнулся на линолеум в прихожей. -Нет, ну ты глянь!- Снова подняла визг женщина,- он к нам не садится! А ну иди к нам, а то обижусь. Даня, проматерившись про себя, сел на лавочку. -Все, пошли,- сказал отец Дани и потащил оставшихся членов семьи на улицу. -А вещи?!- Еще громче завизжала маменька. -Сейчас все сделаем!- С этими словами Кашин старший отпустил жену и прямо с Даней побежал на верх. -Па, я ж упаду!- Закричал Даня перепрыгивая ступени вместе с отцом. -Крепись, солдат! Долг зовет!- С этими словами отец Дани схватил сумку и побежал вниз к жене. -Папа!- Закричал Даня через отдышку. -Что?- Мужчина остановился и посмотрел на сына. -Портфель! -Точно! Марш за портфелем!- С этими словами Кашин старший снова рванул наверх, таща за собой бедного Даню, который уже сто раз пожалел, что начал курить, а не бегать по утрам. Папик Дани же усталость в свои тридцать шесть от скакания по лестнице не чувствовал и по этому закинув сумку на плечо и взяв рюкзак в руки помчал Даню с четвертого этажа вниз со скоростью света, да так, что Даниил за папой не бежал, а ехал. -Все, все взяли! Можем ехать!- Сказал отец и запихнул Данила в такси.- Вот деньги, вам адрес сказали?- Поинтересовался Кашин. -Сказали,- с узбекским акцентом проговорил таксист, принимая деньги. -Пока Данечка,- кричала мать на всю улицу и целовала свое солнышко. -Все, крепись, ты же мужик!- Сказал отец оттаскивая возлюбленную от машины и захлопывая дверь и надежду Даню на спасение. Таксист услышав хлопок закрывавшейся двери нажал на газ и заверенная машина поехала. Даня, обиженный на весь мир, нахмурился и уставился в окно. Всем видом стараясь показать, что он ужасно раздражен и на разговор не настроен. Но таксиста это не волновало. -За что тебя в эту школу? Ты не сирота вроде,- с ужасным акцентом спросил водитель. -А тебе какое дело!?- Рявкнул Даня пытаясь найти в сумке наушники. -Да так, поговорить,- с улыбкой произнес таксист, а Даня подумал, что он хочет еще больше его вывести, поэтому с удвоенной силой начал искать наушники.- Чего молчишь? -Тебе деньги платят, чтобы ты людей возил, а не языком чесал,- раздраженно сказал Даня, держа в руках священные наушники,- Вот и вози!- С этими словами Даня вставил в уши творение богов и повернулся к окну. Таксист убрал с лица улыбку и уставился на дорогу, бурча себя под нос про потерянное поколение.