Каникулы в Испании

Утро было не особо многообещающим. Тучи мрачной пеленой затянули тугой атлас небосвода, отчего солнечные лучи и вовсе не могли пробиться, чтоб согреть землю. На море был шторм. Волны, подобно диким мустангам, вздымались на дыбы, на взмыленных шеях которых появлялись белые барашки пены. Шторм? Почти. Скорее бунт одной из стихий. Воздух был пронзительно холодный, отрезвляющий и призывающий вспомнить всё, что так давно прятал в глубине своей души. Мало кто мог спокойно выйти на улицу в такую погоду. Но один человек смог. Томас Лютов. Отец юного волчонка, настоящий волк, что сражался всю свою жизнь за семью, но в один миг потерявший всё. Сын, которого он по своей же вине лишился; жена, которую любил больше жизни, тоже покинула его. Она слишком любила своего непутёвого Нила, помнила его ещё маленьким ребёнком. Безобидным и упрямым мальчишкой. Поэтому и не восприняла сначала то, что Нил – потенциальный чёрный маг. И решение отдать сына на попечение тётки было для неё слишком тяжёлым. А Томасу пришлось приложить все усилия для того, чтоб его жене пришлось согласиться, привести всевозможные доводы. Когда ребёнка отдали, в семью пришёл холод. Они слышали, что Нил вырос холодным и грубоватым парнем, но знали они также, что тот был очень сильным магом. Знали и про Соревнования Выпускников. Как и все родители, они хотели, чтоб их сын был счастлив, несмотря ни на что. А сейчас Томас сидел в саду, пил крепкий кофе - её любимый кофе. Он помнил тот разговор. Тогда она сказала ему, что уйдёт со спокойной душой только тогда, когда сможет увидеть сына. Попросит у него прощения за всю боль, что причинила. За то, что именно из-за их ошибки ребёнок из милого улыбчивого мальчугана превратился в холодного и эгоистичного волчонка. Томас помнил, как в детстве его и самого называли волчонком. До тех пор, пока в его жизни не появилась она. Его будущая жена, а по совместительству – мать Нила. Она приучила его пить чёрный кофе без молока и сахара, выращивать в саду цветы и научила любить. Она была подобна солнечному лучику в его серой и мрачной жизни, где каждый был сам за себя, где для того, чтоб выжить, нужно было изо всех сил бороться, сражаться до последней капли крови. Она показала ему иной мир, не такой жестокий и гораздо более светлый. Но он ведь был волчонком всю свою жизнь. Но потом, когда родился сын, он вынужден стать волком – матёрым, бескомпромиссным защитником чести своей семьи. А в погоне за честью, авторитетом, репутацией и прочей мутью он упустил самое главное. Забыл про те уроки добра и любви, что давала ему его юная жена, перестал пить горький кофе и сажать сладко пахнущие цветы в саду. Забыл и про то, что жена и сын требовали заботы. Вот поэтому Нил, копируя поведение отца, стал волчонком, обещая превратиться в такого же жестокого волка. А сейчас, оплакивая свою жену, Томас мог думать только о том, что не сможет заставить Нила расстаться с Милой. Просто потому что он понимал, что этого бы не хотела его жена. Да и сам Томас не хотел, чтоб его сын вынужден был стать кем-то вроде него: одинокого, холодного и никому не нужного немолодого уже мужчины. А Рудик чем-то напоминала ему его юную любовь. Хрупкую, наивную, но такую сильную девушку с копной рыжих волос на голове. Она бы помогла Нилу выбраться из того океана жестокости, в котором тот очутился не без вины своего отца. Так что тот был вправе проклинать Томаса. И сам Лютов-старший это понимал. Он отставил пустую чашку на блюдце и вышел из беседки, запахнув поплотнее воротник пальто. Погода абсолютно не радовала, но так было лучше и самому Лютову. Его беспокоила та сделка, которую он заключил с девушкой своего сына, он не хотел, чтобы кто-то пострадал. Но вряд ли этого можно было избежать, принимая во внимание то, что сражение предстояло весьма непонятное. Как можно сражаться с природой, он не знал. Можно было сражаться с элементалями, но никак – с природой. Хотя, судя по тому, что творилось на улице, вполне можно было предположить, что сражение уже близко. Да и сам Томас чувствовал, что что-то меняется в магическом плане, что-то, что не даёт ему покоя. Это было как чесотка где-то в мозгу, не дающая покоя и невыносимо раздражающая. Томас зашёл в дом и увидел тех, о ком думал всё это непогожее утро. - Господин Лютов, время настало. Это начнётся завтра на рассвете. Ему оставалось только кивнуть и приказать слугам проводить Нила и Милу в их комнаты. Время пришло.