ChocoMint

      — Бэкхён-а, ты дома? — высокий парень скидывает кроссовки с ног, не останавливаясь ни на секунду.       — Ты снова без стука, — вздыхает Бэкхён, выходя из своей комнаты. — Когда ты научишься быть более культурным? Или вам, альфам, не дано?       Не смотря на произнесённые слова, в голосе старшего не слышится и капли недовольства. Он проходит мимо улыбающегося во весь рот Чанёля, направляясь на кухню.       Сам Пак привык к таким словам в свой адрес со стороны Бэка, поэтому просто следует за ним, усаживаясь за стол на свой законный стул.       — А чего тебя на занятиях не было?       — Я же говорил, что к врачу пойду, — сухо отвечает Бэкхён, и теперь Чанёль понимает, что его друг не такой, как обычно.       — И что тебе сказали? Ты расстроен? Что-то случилось?       Бэк вздыхает, ставит на стол две чашки с чаем и садится рядом с Чанёлем. Около минуты он просто молчит, обдумывая, стоит ли говорить что-то другу.       — Ничего конкретного. Снова сказали, что «ещё просто не время» и «когда-то всё наладится».       Бэкхён нервно выдыхает и обхватывает чашку руками, пытаясь согреть вечно холодные руки.       — Тогда почему ты расстроен? Сказали же, что всё будет хорошо, — пожимает плечами Пак.       — Да потому что они кормят меня своими обещаниям уже два года, Чанёль. Мне скоро девятнадцать, а у меня не было ни одной течки, и я просто чувствую себя неполноценным! Может, я вообще бета, а? — парень отворачивается к окну.       Младший обречённо качает головой, встаёт со своего места и обнимает Бэка.       — Ну вот что ты такое говоришь? Неполноценный, бета… Просто твоё время ещё не пришло. Не стоит приравнивать себя к большинству, знаешь ли. Каждый организм индивидуален и имеет свои особенности. Ты же знаешь, что течка у тебя может произойти даже от сильных эмоций. Ну, если ты в кого-то влюбишься, например. Тогда в организме прибавится нужных гормонов и… А сейчас тебе просто не для кого течь!       — Что ты несёшь, дурак?! — вскрикивает Бён, освобождаясь от объятий. — Как ты можешь спокойно говорить такие смущающие вещи?       Чанёль ухмыляется и невозмутимо фыркает.       — Потому что я, в отличие от тебя, в школе любил и учил биологию. Поэтому сейчас понимаю, о чём говорю. И не важно, какими словами.       — Умник, — закатил глаза Бэкхён. — Вообще не понимаю, почему говорю тебе всё это.       — Потому что я — твой самый лучший друг с детства, — гордо отзывается Пак.       — Действительно. Слушай, раз ты такой всезнающий и уверен в себе, скажи, чем я пахну? Какой у меня запах? Если я не испорчен и не бета, он же должен быть! Ты мне никогда ничего не говорил по этому поводу.       В глазах Чанёля можно увидеть лёгкий испуг, а руки предательски подрагивают, но он берёт над собой контроль и только спрашивает:       — Я могу?.. — неоднозначно указывает на шею Бэкхёна.       Тот без сомнений подходит ближе, открывая доступ к своей шее.       Чанёль наклоняется и громко втягивает воздух.       Такая близость и тепло, исходящее от Бэка, почему-то крайне волнуют младшего.       — Ты… Я не знаю, не могу сказать что-то однозначное. Это похоже на запах свежести, — неуверенно выдаёт он.       — Это запах порошка от вещей, дурак, — вздыхает Бэкхён, отходя. — Видишь, у меня даже собственного запаха нет.       — Но…       — Всё, закрыли тему. Не хочу говорить об этом. Лучше расскажи, что интересного я сегодня пропустил.

***

      Чанёль и Бэкхён были друзьями с начальной школы. Тот факт, что Пак был альфой, а Бэк — вроде бы как омегой, их никогда не смущал. Детей это вообще никогда не волновало, а потом они так привыкли друг к другу, что в более сознательном возрасте даже не пытались думать на эту тему. Многие предполагали, что они встречаются, но их ждало большое разочарование.       К восемнадцати годам Пак Чанёль стал сильным и красивым альфой с приятным запахом молочного шоколада. Сам Чанёль временами комплексовал из-за слишком высокого роста, больших ушей и считал, что если бы его природным запахом был тёмный шоколад — это было бы более мужественно.       Бэкхён на такие слова друга только давал ему несколько сильных подзатыльников, потому что «все знают, что Пак Чанёль — один из самых завидных альф на потоке в их университете».       Бён Бэкхён имел завидные округлые бёдра, средний рост, чистое аккуратное лицо с вечно подведёнными глазами и отменную фигуру. Он, в отличие от Чанёля, был полностью доволен своей внешностью, но проблем ему тоже хватало. Чего только стоит отсутствие природного запаха и течки.       Поклонников, правда, от этого у него не убавлялось, но все они были «вонючими альфачами» и крайне раздражали удивительно мужественного омежку.

***

      После последнего визита Бёна к врачу прошло около месяца и он постарался забыть о всех переживаниях и вернуться к привычному ритму жизни.       Вот только сегодня его друг Чанёль волновал больше обычного и в совсем непривычном плане. Одежда сидела на нём лучше обычного, тёмные волосы были идеально уложены, а приятно-сладкий запах шоколада чувствовался в два раза отчётливее. Впрочем, так казалось только Бэку, как он позже понял, потому что остальные реагировали на Пака вполне обыденно.       За обедом Чанёля позвал преподаватель и Бэк остался за столом с их с Чанёлем общими друзьями и практически семейной парочкой: Сехуном и Чунмёном.       Чунмён был миловидным омегой с запахом корицы, так же он был сыном богатых родителей и старостой группы. Это, правда, не мешало ему поддаться влиянию друзей (в особенности, Сехуна) и прогулять несколько пар за последние две недели.       Сехун был самым завидным альфой, пожалуй, всего университета. Его красивое и безэмоциональное лицо волновало сотни омежек, а запах мокрого асфальта заставлял принюхиваться и виснуть даже некоторых альф, которые просто любили подобный аромат.       Вместе эти двое уже полгода были счастливой влюблённой парочкой и создавали странную смесь запахов. По праву они считались самой популярной парой института и на зависть всем собирались пожениться при первой же возможности.       Друзья такого рвения к семейной жизни не понимали, но искренне хотели быть свидетелями на свадьбе, а Чанёль с Сехуном часто обсуждали, как заставить Чунмёна на свадьбе быть в пышном и, конечно, дорогом белом платье.       — Эй, Бэк, — Мён толкнул в плечо своего друга. — Я ни на что не намекаю, но ты сейчас Чанёля сожрёшь прямо взглядом. Дай ему сесть с нами и лучше откуси кусочек.       Парень громко засмеялся со своей шутки, которая казалась ему слишком удачной. Сехун умилительно вздохнул и растрепал волосы своего хёна. Любовь, она такая.       — Ты сегодня в ударе, — фыркнул Бэк. — Но я не понимаю, о чём ты.       — Бэк, даже я заметил, что сегодня с тобой что-то не так. Ты так смотришь на Чанёля… Как я на Мённи полгода назад!       — Что ты…       — Подожди, — вмешался Ким. — Ты хочешь сказать, что сейчас так не смотришь?       О снова улыбнулся.       — Раньше я смотрел на тебя влюблённо, а сейчас с любовью, хён.       — Ах, такой милый Сехунни, — Чунмён начал тискать младшего.       — Фу, разбрасываете здесь свои отвратительные любовные флюиды, — скривился Бэк.       — А ты не завидуй. Давно бы уже Пака присвоил и жили бы долго и счастливо. И трахались бы каждый день.       — Ехет!       — Охорат, милый.       Бэкхён от таких возмутительных слов ударил рукой по столу.       — Хватит! Я больше это слушать не буду.       Бён стремительно покинул столовую, оставив после себя пугающую тишину.       — Истеричка.

***

      Следующие несколько дней казались Бэкхёну самым сложным испытанием в его жизни. После слов друзей он действительно стал думать о Чанёле не только как о близком друге. Его бросало в дрожь от прикосновений, взглядов и даже голоса младшего. Хотелось того самого «присвоить». А ещё вечерами его накрывало особенно сильно, из-за чего приходилось задержаться в ванной дольше обычного.       Всё это привело к тому, что Бэкхён стал избегать Чанёля, а тот, почувствовав, что внимания в его сторону стало меньше, наоборот пытался каждую свободную секунду провести в компании Бэка.       По-настоящему испугался Чанёль, когда Бэкхён не явился в институт, предварительно не предупредив никого из знакомых.       Забив на пары, Пак со всех ног помчался в квартиру друга. Он стучал в дверь, кажется, сломал звонок и чуть не сорвал голос, прежде чем дверь открылась, являя взору Чанёля болезненно бледного Бёна, который вздрагивал всем телом.       Первой мыслью брюнета было то, что старший просто заболел, но когда в нос неожиданно ударил отчётливый запах мяты, а Бэк чуть ли не скулил, пряча взгляд, картинка в голове Пака тут же сложилась: в жизни Бэка наступила первая течка.       Чанёль не знал, как ему быть: уйти, пока он ещё может, или остаться Бэкхёном в такой трудный период. Бросить он его просто не смог бы, поэтому решительно зашёл, прикрыв за собой дверь.       Бэкхён лихорадочно бегал взглядом по всем стенам, лишь бы не встречаться взглядом с Чанёлем.       — Почему ты мне ничего не сказал? — тем временем спросил брюнет.       — Я… Я… Чёрт, Чанёль, ты так вкусно… Пахнешь.       Бэк тут же прижался к другу, глубоко дыша. Странно, но запах Пака приносил частичное облегчение и спокойствие.       — Так, Бэк, не дай инстинктам завладеть тобой, ладно?       — Нет, ты не понимаешь, это ты виноват, я уверен.       Омега ещё сильнее прижался к младшему. Чанёль решил сначала перейти в более удобное место. Диван в гостиной оказался именно таким. Сев сам и усадив Бэка, он вернулся к разговору.       — Так, в чём я виноват?       — Я не хотел тебе говорить, правда. Просто последнюю неделю я постоянно думал о тебе и ты вызывал во мне странные чувства, а ночами всё было вообще плохо!.. Господи, что я несу? В любом случае, я понял, что моё отношение к тебе изменилось, и я не понимаю, как мог обманывать себя столько времени. Не думай, что во мне говорят гормоны, но я люблю тебя, Пак Чанёль!       Слова звучали приглушённо, потому что Бэк не отрывался от груди парня, но потом он резко поднял голову и поцеловал Пака, еле сдержав стон облегчения и удовольствия, и не дав Чанёлю ответить, что тот «прозрел» гораздо раньше и просто ждал, когда Бэкхён сам поймёт, что ему не нужно искать своего альфу, что тот совсем близко.

***

      — Вы двое совсем охренели? Я ваши задницы два дня прикрывал! Вы думаете, это так просто? — возмущению Чунмёна не было предела. Но потом в его лице что-то изменилось и он замер. — Подождите, вы держитесь за руки и запах… Будто мятная шоколадка? Что за? Это то, что я подумал?       Двое тихо засмеялись.       Мён вырвался из объятий Сехуна, который всё понял гораздо раньше своего хёна.       — Неужели я дождался! Мои глупые детки!       — Но мы не твои… — начал было Бэкхён, но был перебит старшим.       — Ты не можешь сказать этого, неблагодарный.       Бён улыбнулся ещё шире и согласно закивал.       Чунмён просиял и бросился обнимать друзей. Сехун пробубнил что-то себе под нос и присоединился к своему омеге. Наблюдавшие подобную сцену студенты тут же зашептались. Кажется, теперь в их университете появилась ещё одна популярная пара.