SexBusiness

Иван Алексеевич Богомолов меланхолично смотрел на рядок разложенных перед ним бумаг: уведомление о внеплановой прокурорской проверке, приказ ГУ МВД по Санкт-Петербургу о переносе сроков аттестации офицеров Приморского райотдела и запрос показателей работы участковых уполномоченных полиции. От кого бы вы думали запрос? От управления собственной безопасности МВД! Каждая по отдельности из этих неприятностей заставила бы его развить бурную, кипучую деятельность: звонить вышестоящему начальству, раздавать резкие приказы подчиненным… Вот хотя бы прокурорская проверка — с какого перепугу? А аттестация? В главке что, белены объелись? Работой участковых интересуется собственная безопасность — вообще ни в какие ворота! Слишком массированная атака, чтобы бросаться отражать ее очертя голову… Полковник со знанием дела отсек гильотинкой кончик сигары, короткими затяжками раскурил ароматную трубочку. Откинулся в глубоком кресле и стал анализировать источники надвигающегося пиздеца. Потому что не может быть, чтобы все вдруг и без причины! Он бы понял еще прокурорских и безопасников, но в родном-то главке знают, какая у него в Москве лапа! Совсем, что ли, страх потеряли? Или это как раз из-за Москвы? Старый корешок Толик сцепился с кем-то из министерских и ему через неприятности у товарищей прозрачно намекают, что не надо? Мысли служивого понеслись в политические просторы ведомственных интриг, но их резвый аллюр был прерван громкой трелью служебного телефона. — Полковник Богомолов. Слушаю, — по-военному четко представился офицер. — Здрав будь, Алексеич! — трубка разворчалась раскатистым баском полковника Перепятько. — Что за херню ты развел с досрочной аттестацией? Из-за двух майоров канитель поднял?! Я, конечно, понимаю, что у тебя связи, все дела, но напролом-то зачем? Совсем нас сирых в грош не ценишь… Комиссию ему собирай поперек батьки… Начальник Приморского райотдела удивленно перевел дух. Контрольно-пропускной сам звонит! — Ты про что печалишься, Константин Павлович? — Иван Алексеевич постарался, чтобы его голос звучал расслабленно и непринужденно. — Ни о какой комиссии я перед тобой не хлопотал. Вы сами ее назначили за Батиной подписью… — Ну, сам ты, понятное дело, не хлопотал, — прокуренный голос собеседника ощутимо наполнился ехидцей. — Куда ж тебе перед нами хлопотать-то? За тебя Батя сегодня всех по первое число выеб. И автопарк вам обновить, и доп. средства выделить… Что моей комиссии надо двух гавриков вне очереди аттестовать — я, считай, легко отделался. А вот новому зам. по тылу лучше на глаза не попадайся, да и к остальным пока не захаживай. Не любим мы такого, Иван Алексеич… Не любим… — Да подожди ты, Константин Павлович! Давай встретимся! Какие доп. средства, какие майоры? Богомолов решительно не понимал смысла хитрой подставы, из-за которой начальники главка получили от генерала пизды и теперь окрысились на предполагаемого инициатора их проблем. — Все, товарищ полковник, я тебя от лица коллектива предупредил! — Перепятько, очевидно, разозлился на играющего в несознанку приморского ухаря. — Сам запомни и протеже своим: Замятину да Семенову передавай, что у нас в Питере ходить по головам — не выйдет! Не у тебя одного за плечами большие звезды! Удар трубки по аппарату еще отдавался в ухе у Богомолова, пока он судорожно пытался вспомнить среди капитанов своего райотдела офицеров с простыми русскими фамилиями. Кто засиделся в ожидании майорского звания? Замятин, Семенов? Да нет у него таких капитанов! Только парочка старших летех… Летех-долбодятлов… — Д-дд-дежуУрный!!!

***

Закусив губу, Зяма возбужденно наблюдал, как рука Гусара скользит по налитому светлому стержню, и сам увлеченно полировал свой смуглый орган. Несмотря на чуть более скромные размеры, чем у Юргена, агрегат Санька выглядел впечатляюще. Прежде всего, за счет ярко-красного кольца разворачиваемой под головкой кожицы и хищного вида немного склоненной вниз залупы. Как МиГ-29! — пришла в замятинскую голову удачная аналогия. Действительно, хуй Семенова напоминал легендарный советский истребитель, характерными чертами которого были: ровный корпус и устремленный к земле нос. Яйца — бомбы или хвостовое оперение — были готовы подать белковый напалм, чтобы главное орудие боевой машины разразилось поражающими хлопьями генетического огня. Красивый Сашка пацан! Восторженно-тупая мысль Зямы совпала с экзальтированным штормом в промежности, и его кофейно-земляничный банан упруго сократился в рваном ритме собственного кулака. — Ауч… — мощные струи спермака рванулись из молочно-шоколадных яиц офицера, и волосатое брюхо Замятина украсилось длинными пунктирами перламутровых капель. — Ухх! — утробно выдохнул Семенов. Раздувшаяся сливообразная залупа АССа снайперским залпом накрыла сидевшего напротив другана. Негодяй поразил Футболиста в сердце, легкие и печень. Наискосок. — Ебутся коты, что ты творишь? — охреневший Юрец с недоумением проследил, как его собственная конча смешивается с более вязкой субстанцией товарища. Прямо на мохнатом торсе! — Извини, — блаженная улыбка Гусара подернулась оттенком вины. — У тебя к животу изгибается, а у меня как бы наоборот… — Наоборот, бля?! — До Юрия стало доходить: какой разврат они с товарищем учинили только что. — Ты же меня всего обтрухал! — Извини, — повторился Саня и расплылся в 32 зуба. — В следующий раз можешь отомстить! — В следующий раз, бля?! — Зяма по-бараньи свел зрачки в кучу. У него в голове не укладывалось, о каком следующем разе может идти речь? Он столько лет старательно уклонялся от любых проявлений педерастии, чтобы заняться совместной мастурбацией с лучшим другом? По младости лет, еще живя в Луге, Юрка попал в больницу, где с пацанами в палате принял живое участие в нескольких групповых дрочках. Его так завораживало, сбиваясь тесным кружком, делить мгновения удовольствия, что когда инициатор этого занятия — десятиклассник Влад — выписался, он сам подбивал ребят во время тихого часа и после отбоя помять за компанию молоденькие писюны. Финал той истории был ужасен. В один из дней, когда отобедавшие болящие разлеглись по кроватям, заводной подросток ощутил привычную потребность побаловать своего дружка и по заведенной традиции энергичным козлом подскочил над лежбищем. «Эй, ей, смотрите на коня!» — Юрка выпростал на волю свой уже не маленький, слегка опушенный агрегат и звенящим напрягом юной похоти несколько раз ебанул воздух. В этот момент в палату вошел главврач… Последовавшую беседу с умудренным жизнью мужиком парень помнил по сей день. Дядька не стал его стыдить при заинтересованно-затаившихся поциках, а отвел в процедурку, где задал несколько неприятных вопросов: «Знает ли Юра, кто такие геи? Хочет ли завести семью? И не боится ли славы рукоблуда в маленьком провинциальном городке?» Юра знал про пидоров, рассчитывал обзавестись потомством и славы не хотел. Ужас, что о выходке станет известно родителям, надолго поселился в его душе… Потом, правда, были кабачки с дачного участка, комарики в лесу и носки в строгой, чисто мужской общаге, но это личные тайны. Они, быть может, и делают его извращенцем в известной степени, но не пидаром — однозначно! А Семенов, что предлагает? Зяма агрессивно покосился на друга, хотел уже высказать все, что думает о голубой инициативе товарища, но в эту секунду у Сани мелодично запел телефон: «Наша служба и опасна и трудна…»

***

Капитан Рябинин еще не видел своего шефа в таком охуенно-приподнятом настроении. Едва он вошел в кабинет начальника и доложил, что затребованные им офицеры: Замятин с Семеновым, не могут немедленно явиться по команде в связи с временной утратой трудоспособности, как массивное хрустальное пресс-папье безвозвратно ушло в пол. В следующую секунду офицер был аттестован, как отец блядомудской пиздопляски и узнал, что утрата трудоспособности опиздоумелыми блядогонами полковника МВД Российской Федерации Богомолова Ивана Алексеевича — абсолютно, хуй в щи, не полоскает! Дерьмохеропиздократия замов по участковой работе, не пасущих своих козлоебищ, встанет распиздяям хуем до неба и мурманские командировки покажутся сукадлам уютными шконками, где вся звездная пиздобратия, сорвавшаяся с хуя, будет куковать до седин на мудях и так далее… Получив конструктивные вводные, как положено, с мигалками и крякалкой, из служебного гаража стремипиздливо стартанули две служебные машины. Кроме Михи Рябинина, за своим «козлоебищем» был послан «хуесосня» — капитан Серега Ливанов. По дороге Рябинину повезло дозвониться до своего подопечного, и он, стараясь не уронить мудрость начальства, приказал пиздоходу Семенову, ебясь с пляской, драить ебало и паковаться по форме, чтобы он — шароебистый утырок — был готов к старту в космос в течение 45 секунд, в противном случае отдельно от носителя стартуют семеновские яйца! Если на горизонте маячит козлотрах Замятин, то его — опездала — это тоже касается…

***

— Юр, — озадаченное лицо товарища слегка насторожило сбившегося с мыслей Зяму, — тут Миха звонил, просил, по возможности, собраться, чтобы они с Серегой могли нас подхватить у парадки. Просил побыстрее… В течение 45 секунд… Нас там Богомол немного хочет…

***

Киря-блинок с пацанами вышел на вечерний променад со свободно-открытой душой. 26-летний заводила ватажки приблатненных пацанов не то чтобы был близок к криминалу, но всячески потворствовал уголовной романтике среди своего окружения. Он даже кликуху «блинок», которая досталась ему в спортзале, не стремился поменять на пафосного «князя», «барона» или «смотрящего». Знал, что в уголовном мире смена «народного» прозвища не приветствуется. Традиции полагается уважать… Следуя традициям, Киря старался жить по правде: стриг мелких лохов, не залупался в дела, на которые у него заведомо было маловато пороху. Особенно его заводило опускать случайных удачно-слабых, лошистых пацанов. В безлюдно-уединенном месте подловить жертву и, тряхнув под угрозой кровавой расправы на телефончик и бабки, провести ритуал петушения незадачливого парняги: выдать на клык, обоссать, а пару раз случалось, что и распечатать девственное очко. Особенно Блинку запомнился один смазливый спортик, которого пьяненького их компашка оприходовала летом недалеко от тихой стройки опоры ЗСД. Мало того, что они тогда подняли нормальный аппарат и полторашку деньгами, так еще, когда пацаненок дернулся, въебали ему по яйцам и, распустив ножом спортивки и трусняк, по очереди отымели упругую жопу. Как он тогда орал! Киря до сих пор с некоторой сладкой дрожью вспоминал азарт, с которым таранил в кровь сильного молодого самчика. Кончал ему на морду и заставлял облизывать хуй от собственного говна. Чешок, по мнению Блинка, тогда отделался легким испугом: пара выбитых зубов, бутылка в развороченном очке и отбитые яйца — до свадьбы, если случится, однозначно, заживут. Сегодня давно не развлекавшийся хищник, пожалуй, оттянулся бы хлеще: резанул бы петушаре яйца и в сраку загнал бы не пивную узкую бутылку, а какой-нибудь кол. Замочил бы, короче… Эх, мечты, мечты…

***

— Эй, закурить не найдется? — борзый оклик со спины заставил группку опасной молодежи словить разрыв шаблона. Семеро стоявших полукругом поциков недоуменно развернулись на голос. Среднего роста симпатичный парень слепым взглядом скользил по угрюмым поджарым фигурам. «Ебанат, что ли?» — подумалось Кире. Тем не менее лидер группировки отметил, что упакован одинокий герой в неплохие шмотки, а вокруг ни души… — Это ты нам? — Блинок белозубо улыбнулся и краями глаз стрельнул товарищам, чтобы те не тупили, а брали тепленького фраерка в уютное дружелюбное кольцо. — А че, Смирнов, слабо один на один схлеснуться? — Сумасшедшая улыбка парняги очень не понравилась Кириллу Смирнову, который в упор не помнил этого обиженного терпилу. — Ножичек-то с собой есть? — Киря, рассчитывая на психологический эффект, жестом, который разучивал не один месяц, выпростал финку из рукава. В полукруге мутноватого фонаря собранная фигура вожака преступной молодежи заиграла художественными всполохами смертельной угрозы. — Прикольный фокус, — фыркнул странный фраер, и в его руках мигнули две стальные полоски: мачете и дикого вида топор. — Смотрите, твари, я могу забрать троих из вас, ну, максимум четверых, а остальные пойдут на корм… Дальше события развивались с молниеносной быстротой. Щербатый и Ринатик попытались съебаться, но что-то серебристое, метнувшиеся из темноты срезало их в начале движения. Хобот и Мыш, наоборот, кинулись на агрессора, схватили его за шею и просто исчезли. Наиболее выдержанная троица лидеров ватажки застыла в ахуе от происходящего, и Киря почувствовал, что ему очень хочется ссать и срать одновременно. — Кирилл, ты веришь в бога? — после длинной зимней паузы на полном серьезе поинтересовался ебанутый маньяк, и Смирнов понял, что он не знает ни одной молитвы. — Я думаю, что вера в бога приходит не сама по себе… Может быть, тебе, вам, ребята: Кирилл, Глеб, Павел, для обретения веры необходимо столкнуться с демонами? За спиной отморозка замаячили поджарые тени. Они неспешно двигались к свету. Блинок и компания всмотрелись в полуночную надежду и их сердца пропустили положенные биологией удары. К вооруженному убойными железками человеку приближались странного вида человекоподобные фигуры. Ноги и головы у них выглядели неправильно! Пожалуй, лишними также были пушистые вздернутые хвосты… — Ебать, это все Киря! — заорал Глеб-буханка и его тело растворилось в объятиях оскаленного черноухого Анубиса. В течение следующих 24 часов Приморский райотдел захлебнулся от количества мелких преступников, желающих сдаться на милость правосудия. Причем все без исключения нарушители правопорядка отказывались расходиться по домам, пока их лично не арестуют майоры: Юрий Игоревич Замятин и Александр Сергеевич Семенов. Имели место случаи истерии, вскрытия вен и безумные атаки на представителей младшего офицерского состава. Имена бравых старлеев некоторые особо укуренные персонажи вырезали острыми предметами на себе. В уголовном мире Петербурга впервые прозвучало зловещее имя — Проповедник.