SexBusiness

Как же неприятна свободная вода! Рыжеватый смесок уверенно правил суденышком, но постоянный крен на борт нервировал. Когда уже привыкну? Ведь каждый раз так: то вправо, то влево. Течение гнет лодчонку, но не переворачивает. Как буду суда к Канфру водить — ума не приложу. Не мое это — шерсть мочить. По мере приближения к левому берегу утлая посудина выравнивалась, и я прямо-таки шкурой ощущал, как спадает напряжение. Чего не сиделось на месте и подорвало на скоростное путешествие? Вот горит мне с Чероном тереть о его чести? Быть может, он должен когти рвать, а не наоборот? Мошкара в нос! Навалилось. И не сказать, что мало. Когда приволок Тхга в логово, сразу же нарыл проблемы, о которых даже нюхом не чуял. Все мои парни разбежались шабашить по бычьим тропам, и лишь Урфус Рафу держал поляну. Оно, с одной стороны, понятно, средств у нас в обрез, но могли бы прикинуть, что впроголодь не оставлю, а с другой стороны, лапа демонстрирует самостоятельность, не хотят ребята полностью от меня зависеть — тоже уважать надо. Эх… А морда Урфуса вытянулась до земли, когда он увидел бесчувственного демона. Я-то привык к виду ходоков, но наши наслушались баек, что в этом году чужие были какие-то хилые, и мне не сразу стала понятна оторопь Рафу перед тушей Тгха. Мой-то демон реально здоровый! Йар и Лгха в полтора раза мельче него! Гладкий ужас намертво парализовал моего побратима. Коготь потратил, пока объяснял, что без силы, которую я забрал, чужак слабый, как теленок после отела. Убедил, кажется. Убедил, но в груди все равно неспокойно. Зачем я к Черону сразу ломанулся? Надо же было все обмозговать, к себе его выманить. А сейчас что? Большой коготь Рау ищет внимания рядового форкана, пусть даже обраслетченного? Достал меня этот Черон! Лапу раз мы с ним грызлись, и три раза он мне навалял когтей! Один раз остались наравне, и только единожды он жал хвост, когда мы лапой драли их на нашем берегу. Троих против пяти… Получается, я свою слабость хочу умалить? Предложу место в большой лапе и он, словно щенок, бросится мне под коготь? Сомнительно…

***

Лодчонка шершаво ткнулась в запретный берег. Тяну запахи, и тут же из кустов водопита выступает пара знакомцев из лапы Черона. Пасли нас с начала переправы и обогнали собственный запах, скалятся… — Фа Чир Фа Рау Рау ла? — преувеличенно серьезно интересуется Играв Рау-ла. Послал же дух троюродного братца! — Первый след на нашем береге? — как бы удивленно вострит уши Айч Рур. Этот вообще обнаглевший смесок! Расслаблено прядаю ушами на нехитрые подначки, широко скалюсь в ответ. — Есть беседа к Черону. Проводите? Парни снисходительно щурятся, вопросительно переглядываются и, продолжая самоупоительную линию, коротко перефыркиваются. — Высокий Чир снизошел до простых бойцов? — лениво тянет Иргав и недвусмысленно выпускает мощные черненные когти. — Как же не проводить? Проводим, нам не трудно… Картинно развернувшись, дальний родственник беззаботно подставил спину, и мне ничего не оставалось, как проследовать за наглым парнем, при том, что его товарищ пристроился сзади в мой след и буквально дышал превосходством охотника в холку. Обнаглевшие щены! Пожалуй, эту парочку постараюсь остро бортануть. Неужели не понимают, что могут пролететь в выгодном деле? Или специально цену набивают? Как тогда с Чероном разговаривать, если его когти такие наглые? Оно мне надо? Мысли плененными птицами яростно бьются в голове. Хвост в жопу, надо мне, надо… Стремительно взбираемся на крутой речной берег. Пятый коготь левого стража — точная копия моего логова, и сейчас на тренировочной полянке застаем явное представление. Черон был очень занят отработкой боевых умений. Еще издали мне продемонстрировали боевые кольца в качественном исполнении. И если бы не мелькнувший за поворотом хвост, я бы мог предположить, что застал соперника за реальной тренировкой, а так вежливо спрятал клыки. Ну-ну, пусть покрасуется. Падающая вертушка у него — диво, как хороша, и партнер у него вовремя протупил. Вместо уворота принял когтистый вихрь прямо на грудь. Шерсть в клочья и Черон Рау-ла гордо мнет соперника коленом. Наземь и локтем в шею. Страшный — конец как! — Фыр-фыр, Черон Рау-ла — гроза в своей лапе! — стараюсь не ухать! Смешно же! — Чего тебе? — резкая морда конкурента коротко мотнулась в мою сторону. А вот это уже не высоко! Я к нему, понимаешь ли, со всем почтением, а он типа в горячке тренировки вежество не блюдет! Не интересно ему, что ли? Молча разворачиваюсь и буквально упираюсь в грозного Айча. — Свали! — коротко рычу в чужие клыки и следом чувствую, как лапа Играва обвивает мою шею. Левая кисть сама раскрывается каньонной сеткой, а правый локоть со всей силы отходит назад, чтобы впечататься в мягкое брюхо коварного родственника. Сбиваю ослабевший захват Играва и печатаю вторую сеть в согнувшуюся фигуру. Шарх, шарх, шарх — серебряные паутинки бьют по кустам, из которых резво выдвинулись засадные сподвижники Черона. — Поговорим, — кивает сам себе обнаглевший лидер левого стража. Одной лапой перекидываю в воздухе три блестящих шара, зло скалюсь на гордую осанку соперника. Понимает же, что не прав, а все одно, гнет вожачью линию. Упрямый бычара! У меня в запасе лапа ловушек, а супротив ровно четыре лапы агрессивных вояк Черона. Три сетки мне дал Тгха, еще семь удалось выманить у Гая. Лапа ловушек потрачена с толком, но и оставшейся лапы не хватит: врагов куда больше… За мной теперь долг перед черноухим — сто сорок быков, но лучше было не торговаться и брать все! Кидаю ловушку в пару сбившихся бойцов — и не промахиваюсь! Тут же восстанавливаю из кармана количество артефактов на виду. Движение в кустах справа, и они незамедлительно стянуты жесткой сеткой, а у меня на правой лапе по прежнему три шара — последние… — Поговорим? — Черон опасливо скалится на серебро в моей лапе. — За тем и шел, а теперь мне не нужно, — гну отросший хвост уверенным кольцом. — Мне нужно! — хвост Черона принимает горизонтальное состояние, и мне видно, что лишь гордость хозяина удерживает своевольную конечность от рефлекторного поджимания. Разноцветные глаза моей родной линии Рау-ла напряжено следуют за опасным блестящим жонглированием сеток каньона. Кто мне Черон по тропе, или по жизни, как сказали бы ходоки? Сложно понять. Еще молочными щенками нас вместе оставляли на свободной полянке. Наши родительницы азартно следили за щенячьими потасовками, одновременно кормили, чесали, учили охотиться. Отец Черона — Аувф Айа — всегда держался резко. Мой предок, похоже, старался завести с приблудком полезное снюхивание, но всегда обиженно ломился вспять. Еще щенком приходилось ловить разговоры, что Аувф — никакой ни Аувф, а Ау Айа — старший щен вожака лесных псов — не такой мощный, как Рау, но выносливый, дерзкий и беспредельно безумный. Это же надо покрыть на охоте суку из Рау-ла, а потом бесцеремонно заявиться в логово сильнейшей равнинной стаи и предъявить права на свое семя! Говорят, его рвали цельной лапой… Пять сильнейших когтей Рау-ла. В том числе мой отец, но лесной пес стоял на тропе утесом, а наши отступили, признали чужую силу и его потомство за равных. И теперь, по сути, смесок — Черон нагло смотрит мне прямо в глаза. А что он такого сделал, чтобы так смотреть? Прошел подлеском каньон и задирался со всеми, кто попадался ему на тропе? Не много ума-то и надо. Мне вспомнился расчетливый степенный Лгха. Уры, как всегда, чуткие к сильным партнерам — выбрали правильно демона. Лгха не мял мне уши, не панибратствовал, но всегда определенно влиял на общие события. Край прямо так и ляпнул в смятении, когда удалось прижать его в одиночку. — Твоя лапа мнит настоящее, но демон Лгха слагает будущее. Будь осторожен и пусти меня, пока я не считаю твои долги! — Долгий прищур коричневого брата остался проигнорированным, но тень Лгха удостоилась моего самого пристального внимания. Я-то ставил на сильнейшего из демонов. Тгха любого из них положит. Это не требует доказательств, но почему мой демон слушает рычания Лгха и Йара? Мы же сильнейшая пара когтей! Последующие события подтвердили правоту Края. Лгха не жался общей тропы, и смело дернул Йороу к себе, а потом стоял за свою стаю. Не лез в клановые разборки, но лил своему соклановцу силу и буквально за коготь растворил общие раны клана. Потом Тгха предлагал сломать мне лапу, чтобы он тоже получил уровень, но на предложение сломать лапу ему поджал хвост и вообще вел себя, как под смолкой: не соображал, по ходу, ерошился и лез на клыки. Дурил, одним словом. Неожиданно я поймал взгляд Черона и в нем растворился. Меньше круга я был в чужом мире, но этого хватило, чтобы понять. Черон в чужом мире прожил жизнь! Все Рау-ла всегда задирали гордого смеска. Я и другие щенки-одногодки всегда тявкали, что он слабый лесник! И кидались на него и драли. Ведь слабый же! А он и не слабый вовсе… Ловушки последовательно исчезли из моей лапы, отправленные в пространственный карман. Я коротко склонил голову, пушанул хвост и по древнему обычаю вызвал соперника на поединок: — Секутся тропы когтей; Вдыхаю силу твою И радость мне, что наши когти отворят кровь… Приглашение драться. Не до смерти, но до значимой крови. Раньше мне бы и в голову не пришло такое предлагать смеску. Я же Рау-ла! Теперь высокий Рау-ла — Фа Чир. Как бы падаю в дикость? Ошибаюсь? Но почему тогда Черон выгнул хвост невозможным дружелюбием, и бойцы его стража расслабили когти? Некоторые в немом оцепенении выронили щиты. — Принимаю… — глухо РЫЧИТ мой соперник и демонстрирует невозможный прыжок с многими оборотами. Ну, а кто обещал, что будет просто? Просто не будет! Мой прыг с выставленными вперед лапами встретил пустоту, а следом шею приласкала лапа с расправленными на полную когтями. Удар, еще удар и я понимаю, что мне ничего не светит. Черон мнет меня, но не пускает кровь, а потом демонстративно становится в уязвимую позицию и еще так нагловато щерится — козел горный — хр тебе! С медленным достоинством игнорирую явный слив поединка и через внутреннее сопротивление рву жилы на собственных лапах. Левые — правой, а правые — левой. Стоило оно того? Однозначно! Такого матерного лая я не слышал никогда. Все форы Черона кинулись меня спасать: лапы в жесткие ремни, зализ кровотоков и заботливые хаханья: морда в морду! — Добился своего, аристократ, сношать твою тропу? — Черон зло плюет в песок. — Я проиграл, ты чем недоволен? — из последних сил демонстрирую родовой оскал. — Ты не можешь проиграть! — шипит Черон, и его лапы судорожно дергаются к собственному горлу. — А вот не выйдет, — вываливаю от усердия язык и Морфеем кладу соперника на пару когтей в сон. — С Чероном — порядок. Я — ведаю, — нагло выдаю формулу подчинения ведающим, и уходящие искры сознания отмечают переполох когтей левого стража.

***

— Все одно будет по-моему, — доносится справа. Открываю глаза, пытаюсь сообразить, что происходит, и с трудом сдерживаюсь от смеха, потому что отмечаю, что мы с Чероном лежим в пустой комнате, связаны симметрично, вокруг — никого. Мне еще сделали послабление в виде широких ремней, а вот конкурента примотали не в пример жестче. Верхние лапы связаны многократно узкими полосками бычьей кожи, как и нижние, к тому же соединены между собой аж тремя ремнями! — Не, а, — упрямо фыркаю. — Смотри, как о тебе заботятся. Куда тебе убиваться? — Я проиграл! — дернул ушами соперник. — Не лги. — Я задавил в себе протест перед тем, как признать ложь. — Откуда в тебе столько пустой высоты? Скажешь сейчас, что я Рау, а ты Айа — высокий принц лесных псов, а я лишь щен вожака равнинной стаи высоких Рау? Да меньше того, я — Рау-ла? Но и ты же наполовину Рау-ла, разве не так? Или молоко твоей матери не питалось нашей общей кровью? — надсадно гулко рычу известную правду. — Так, — усмехнулся конкурент. — Я наполовину Рау-ла, а наполовину высокий Айа, и, если ты скажешь, что Айя не высоки, буду драть тебя в кровь, до смерти… Я устало прикрыл глаза. Мне было больно, как когда-то в каньоне, где каменное распятие тянуло жизнь и силы, а потеря отрезанного хвоста рвалась через позвоночник прямо в мозг. Мое сознание холодно ввалилось в родовую правду. — Айа — не высоки, — сказал, как отрезал, и морду устало отвернул. — Почему не высоки? — облизнулся Черон. — Потому что не рвем вам требуху и потому что в наших лесах нам привольно? — В наших лесах вам привольно, — оскалился я. — Ты ходил в лес до Айа-ау? — правое ухо собеседника насмешливо приподнялось. — А ты служил? — мне вспомнились наезды Тгха на демонов-ходоков. — Чего? Принцу лесных псов, видимо, рвануло башку. — Ходил до Айа-ау? — уточнил я. — Нет, зуб даю, — удивился Черон. — Куда мне из-под вашей стаи? — Так это мы виноваты, что ты до леса не выбрался? — пообщавшись с Урами, мне уже было кристально понятно: в какую ловушку гонит себя собеседник. — А кто еще виноват? — Черон явно напряг все мышцы, чтобы проверить качество пут. — Может быть, Айа сами виноваты, что наша лапа тяжелее вашей? — было любопытно наблюдать родственную морду, которая не справлялась с клыками. — Рррр… Разорву… — загудел Черон. — Так ты ж проиграл! — навострил я уши. — Хр тебе! Я поддавался! — низкий рокот взрезал тишину вокруг, как коготь свежее мясо. — Эй! — рычу на максимуме звука. — Все слышали? Ваш вожак сдавал тропу! По карте игроков мне было отчетливо видно, что все парни Черона таились по периметру нашего места заключения. Понятное дело, что ребята оставили нас один на один специально, чтобы послушать и потом принять собственные решения. Это же очевидная хитрость! До соперника медленно доходила фактура нашего разговора, но буквально через коготок он понял, что случилось. — Падаль! — выдохнул конкурент. — Рвану тебя при любой возможности. Но было уже поздно, в нашу комнатушку ломились шокированные ребята из когтей левого стража. Явные смески, но они мне не только не уступали в силе, но, пожалуй, что изрядно превосходили. — Фа Рау Чир, — здоровенный парень с явными признаками линии Алаев резво освободил меня от мешающих пут, — свободной охоты! — Тропа открыта, — подтвердил общее намерение голенастый Чара, которого я помнил, как щена высокого представителя Чара на территориях Рау и Скау. Как посольский щен забылся среди нас? Как моему сопернику удалось его заманить? — Освободите Черона, — бросаю короткую команду и вижу явную нерешительность набежавших парней. — Так ведь кинется на тебя! — кто-то подал голос из дальних рядов. — На обескровленного? — выставляю перевязанные лапы вперед и Черона поспешно освобождают. Проходят сотни ударов сердца, но все мирно. Пока я в логове, разборок не будет. Однако стоит мне отчалить, как к Черону будет масса вопросов и вызовов. Он это понимает, и плетется рядом со мной, еле сдерживаясь.

***

— Доволен, зимняя грязь? — шипит мне на ухо недавний лидер левого стража. Нас — Рау и Скау особенно отчаянные суицидники изредка называют зимней грязью. За контраст белой и черной шерсти на шкурах. Такое не прощается, рвется с особой жестокостью, но сейчас мне почему-то не обидно. Спокойно подхожу к берегу реки, где челнок под веслом знакомого смеска усиленно рулит нам навстречу. — Ты лучше лапы разминай, — кидаю скупую ответку. — Парням обидно будет, если быстро сольешься. Троих должен вытянуть по-любому! Хотя лидером тебе теперь не быть… Прикидываю, что после сегодняшнего представления Черона вызовет в круг каждый стоящий боец его стража. А стоящие у него — все! Неожиданно для себя понимаю, что мне не хочется, чтобы мой двоюродный братец уступил вожачье место. — Слушай, у меня есть тропа, и я зову тебя с собой! — горячо сбиваюсь на щенячье тявканье. Очень хочется рассказать обо всем сразу. О великом духе охоты, о похотливых демонах, о страхах, которых натерпелся в каньоне, и еще о доступном приглашении, полученном за второй уровень. Хочется поделиться с кем-то близким, с кем-то понимающим… — Какая же тропа выстоит против злых друзей? — насмешливый рык бесит, и я чувствую подступающую ярость. — Такая! Минус тысяча эргов с баланса, и мое тело преображается в мощного предка. Зрение тут же наполняется высоким контрастом. Удается зацепить взглядом движения сопровождающих, которые потянулись к оружию на поясах, капли воды, падающие с весла остолбеневшего паромщика, и фигурку Урфуса Рафу, который с противоположного берега резво кидается в объятия реки. — Раууу… — ору во всю мощь легких, и Черона буквально отбрасывает ударной волной. — Если интересно, приходи, — рычу в морду соперника, а затем единым движением ухожу в прыжок, чтобы занять место в челноке шокированного смеска. — В правый страж! — отдаю команду и гордо перемещаюсь на нос мелкого суденышка. У меня осталось всего 590 эргов и обратное превращение требует определенной подготовки. Единственный плюс в моем положении —возможность лизать себе хр и яйца. Я уже пробовал это дело, но, откровенно говоря, не очень понравилось. Собственный запах удивляет и раздражает. Пахну, как чужой хищник, — противно и остро. Вот, к примеру, Тгха, Йар и Лгха пахнут вкусно, нажористо. Иногда забываюсь, мечтаю куснуть их до крови, глотнуть терпкий сладкий багрянец чужой слабой жизни, но всегда вовремя вспоминаю, что наши демоны не слабаки, а коварные хитрованы. Да, прикидываются слабыми, но их сила не в клыках, не в лапах. Я еще не до конца понимаю, в чем сосредоточена чужая мощь, но город Тгха меня впечатлил, а, со слов Йороу, город Лгха еще больше и величественнее. Нас постоянно манят уязвимостью, но и мы-то давно уже смекнули, что это ловушки и уловки. Зачем ходокам такая игра? Так ведь демоны! Сущность у них такая — соблазн, ложь, искушение… Морда Урфуса преодолела половину реки, и я соизволил обратить внимание на побратима. Товарищ таращился на меня квадратными глазами и все время порывался захлебнуться, но все же имел в себе силы лаять что-то информативное. — Чир, Чир, Ачи и его лапа забрали ходока! — Что? Я не понял. — Ачи увел ходока! — отчаянно лайнул Рафу и с головой погрузился в воду. «Плохо мы плаваем», — подумалось мне, а тело уже летело навстречу тонущему побратиму. Урфус — не дурак, когда я поднырнул под него — живо обхватил мою шею. Сам не знаю, откуда пришло понимание, но все конечности вдруг превратились в сработанный механизм, который живо понес нас к родному берегу. За коготок я не только выгреб приличное расстояние, но и прослушал скупой доклад о вероломстве и наглости младших родственников. Тут же кинул вызовы Лгха, с досадой отметил его местоположение в логове младших. Тяжелой мокрой кучей вываливаемся на родной берег. Моментально скидываю налипшую на шерсть тяжелую воду и строго командую: — Бегом за мной! — не волнует, что Рафу не отдышался! Это же надо так протупить, чтобы малые застали врасплох. И это мой лучший коготь! Еще раз кидаю срочные сообщения своему демону, напряженно жду ответа, но коварный ходок не считает нужным отвечать. А если он помнит, как я его отсношал? Последняя мысль заставила сбиться с шага. Да ну, нет. Не может он помнить. Явно же был без чувств и без памяти. Мои рассуждения безжалостно рвет Урфус, который пришел в себя и пытается проверить: я, или не я тащу его за собой. — Я это — не ссы, — рубанул сомнения соратника и перешел на стелющийся бег. Мы почти добрались до нашего логова, когда слух резанул мягкий объемный скрежет. Громада четвертого когтя нашего стража подернулась странной волной. В стороны полетели все новые пристройки, какие-то деревяшки и прочий мусор, а затем в морду прилетел удар ветра. — Хвост мне… — я не успел закончить, как форма щенячьего логова изменилась на гладко обтекаемую, а потом, быстро вращаясь, рванула ввысь. — …в жопу, — любезно тявкнул под ухо Урфус. — Ага, — я завороженно наблюдал сцену из древних сказаний, где небесные корабли форканов покоряли немыслимые просторы бескрайней пустоты, а ведь они еще и воевали… — пришла родовая память. В этот момент темно-серебристая подкова окуталась синими молниями, которые за удар сердца сжались в лапу искристых шаров и яростно метнулись к реке. «Вроде бы мимо паромщика», — мелькнула радостная мысль, а за ней нас накрыло туманом испарившейся воды с характерными запахами тины, ила и паленого дерева. Если это проделка Тгха, а больше так выделываться некому, то ему точно надо прописать острых когтей. Вот доберусь до него и, как пить дать, располосую на мелкие ремешки. Однозначно!