SexBusiness

— Хах, можно с вами? — взволнованное рваное рычание застало нашу развратную компашку врасплох. Упс, кажется, у нас случилось незапланированное. — Бля, договорились же! — первым на неожиданное предложение отреагировал Тоха. Сдержанная реакция друга давала понять, что нервничать — повода нет. Немного тупанув, я проследил за гневным взглядом товарища и, развернувшись на 180 градусов, столкнулся нос к носу с наглым собачьим подростком — Ачи. Застал хищную фигуру в движении. Собакоглавец решительно выпрямился, перетек из стелющегося горизонтального положения крадущегося охотника в гордую вертикаль. Жилетку этот парень уже расстегнул, а молодой стояк успел наполовину оголить. Прикрывая алую пику лапорукой, вроде стесняется, эта наглая морда хитровато косился на человеческие палки и нервно-возбужденно прядал ушами. — Фыр, фыр, я же… — слова чужого языка смешались переводчиком в отрывистые, предельно конкретные определенного смысла. Из какофонии урчащих слов мое разогнанное сознание выхватывало посылы: хочу делить жажду, у меня ломит, не понимают, буду слушать, могу защитить, возьмите с собой, прошу, требую, угроза за несогласие! — Это типа ультиматум? — Ярик, похоже, тоже разобрался в несвязном монологе лидера песьей молодежи. — Договорись же! — досадливо повторил физкультурник. — Фыр, мы соблюдаем, — рельефно-тонкий Ачи вызверил клыки, упрямым твердым взглядом боднулся с новосибирцем. — Я старший — смотрю округу. Фыр! — Вы в казарме, тьфу, на судне, должны шуршать, так условились, чего здесь забыл? — Антон вязко сплюнул. Вопрос повис в знойном воздухе галечного пляжа. Очевидно, спортсмен испытывал неловкость перед форским щенком. Движения друга были дергаными и воровато-скупыми. Вот, он тоже распрямился, резко крутнулся на пятках, чтобы оказаться боком к молодому форкану. Стоящий фаллос парень прижал к бедру тыльной стороной ладони и в целом делал вид, будто одет в вечерний смокинг. Вдохновляюще смешно! Пушистый малолетка не отставал в немой пантомиме: вдавил текущий конец в шерстяные кубики пресса, сделал морду, как бы не при делах, но хрен соскочишь, а в довершение лихой композиции наклонил морду, выразительно-искренне вывалил алый тонкий лоскут широкого языка. — Писька еще не выросла, чтоб в такую развлеку лезть, — буркнул Антон и столкнулся с общим замешательством. Песий вожак недоуменно скользнул взглядом по мне и Ярику, чуть задержался на Задорожном, а потом, скалясь, решительно выпростал свой стояк. — Хер знает, у кого из них больше, — скептически прокомментировал Ярослав, когда алая палка поджарого хищника бесстыже запульсировала в пространстве. Выдающиеся статы Антона известны: 21.7*5.2, но у малого, походу, тоже прокачанный инструмент, не уступает размерами нашему хуевому лидеру. Ярик и я — нервно курим в сторонке. Мериться приборами в данной компании профессионалов-слесарей — не наша тема. Это не обидно, когда понимаешь, что за счет системы можешь сравняться с обладателями супер-дубинок, но по жизни было бы угрюмо и стремно. Вообще, пошли они на хуй! — Заебали! — подтвердил мою внутреннюю позицию Кудинов. — Тох, не еби мозги, пусть парень присоединяется. — И тут же, обращаясь к пушистому: — Ты — Ачи, правильно? Молодец, что не стесняешься, так и надо! Го в компашку! — Фыр, я ж с начала тропы предлагаю, — дернул ушами смелый щенок, торопливо скидывая нехитрую одежду и с долей превосходства вглядываясь в наши тормознутые ситуацией глаза. — Хочу лизаться со всеми!

***

Вклинившийся в наши ряды щен сразу показал понимание ситуации и продвинутость. После короткого осторожного обнюхивания порция внимания обрушилась на Ярослава, ну так-то правильно. Антон — оппозиция, от меня смердит разумом, думаю, они каким-то образом ловят момент, а нижегородец удивленный и безопасный. — Так его! — азартно заржал я, когда гибкое черно-белое тело напористо вмяло друга в шуршащий окатышами пляж. — Нехорошо перед Чиром, — запечалился физкультурник, наблюдая, как молодой форкан требовательными ебательными движениями трется о бедра Ярика. Градус неодобрения усилился, когда парни синхронно развернулись в 69, а потом стрельнули друг другу в физиономии вязкой кончей. — Только бы малафьи не наглотались, — предостерегающе выдал атлет за секунду до того, как алый и розовый языки начали активно собирать разлитый половой перламутр. Иномирные гормоны ожидаемо ударили участникам по мозгам, и ребята серьезно закусились: Кудинов попытался оседлать хищного партнера, но был решительно скинут и зализан из положения сверху. Юный маламут секунду торжествовал, но стратегически упустил контроль над собственными гениталиями, чем нижегородец бессовестно воспользовался: обжал пятерней пушистые баллоны собачьего парня, резко их дернул, при этом обвил клыкастую голову ногами в подобии удушающего приема. Ачи удивленно взрыкнул, двинул тазом, а затем, оценив ухватку математика, скульнул. Отпускать физически превосходящего партнера резонов не было. Ярик не пошел навстречу пружинистому форкану, а, наоборот, постарался сильнее сдавить чужие шею и яйца. — Рра-рырр, — заметался подросток — признаю твою лапу! Нижегородец разжал хватку и немедленно поплатился: черно-белое тело буквально выстрелило движением. Человека перевернуло, вжало фейсом в расстеленные одеяла. Хвостатый молодчик оказался у Ярика на спине. Согнутой в локте лапой обхватил шею, шерстяным грудаком вдавился в позвонки, а текущий алый стояк, с набирающим силу узлом, многообещающе расположил между гладкими загоревшими ягодицами студента. Тягучие прозрачные капли обильно уделали человеческий копчик. — Эй, нечестно! — возмутился Кудинов. — Я тебя отпустил! Ты признал лапу! — Фыр! — не согласился псоглавец. — Я вначале сказал «рра-рырр». Рырр было последним. Так признание лапы не считается! — Довольный собой малолетка уверенно скользнул острым концом в анус математика. — Ррра! — Пацаны! — заорал товарищ. — Он жульничает! Валите его! — Это типа собак в домике был? — фыркнул Антон и улыбнулся. — Совсем ведь малой, — продолжил новосибирец, но тем не менее двинулся к парочке, по ходу движения собирая кисти в кулаки. Я поискал глазами что-нибудь увесистое. Крупный темно-серый окатыш показался подходящим для переговоров. — Ааа, пацаны, он меня выебет, — Ярик изо всех сил крутил жопой, пытаясь избежать проникновения псового орудия в свои недра. Освободиться от псовой хватки у нижегородца не получалось. Двумя руками парень безуспешно пытался отжать напряженную лапоруку от горла и, в целом, бестолково извивался под гибкой фигурой. Хвостатая задница доминирующего партнера спешила повторить смещения задних ворот студента и явно собиралась забить победный гол. — Ачи, ты не прав! — пробасил Тоха и без дополнительных предупреждений въеб псовому пацаненку по месту, где у людей располагается печень. — Рррр… ауууу… — взвыл подросток, скатился с Ярика и мигом встал в боевую стойку форканов. — Автоматов-то мы не припасли, — поворчал я, сетуя на минусовку баланса эргов. — Яр, вали любовника сеткой. Драки пушистых парней мы уже видели. Ловить в прямом противостоянии нечего. Этот Ачи порвет десяток спецназа и, не уверен, что запыхается. Антону, может, повезет съездить по клыкастой морде, но я точняк не успею. Песий щен уже начал ритмично водить корпусом, а когтистые ноги зажили отдельным от верхней половины тела ритмом. Блин, либо это собачий самородок, либо хитрые пушистые парни не показывали и половины того, на что способны! Клыкастая фигура набрала взъерошенный объем, пружинисто впала в подобие танцевального ритма, и, нагло работая на устрашение, сверкала острыми когтями замысловатой боевой каты. Завораживающе и страшно. Несмотря на продвинутый разум, а возможно, благодаря ему, глубоко проникся возникшей угрозой. Понимая частью рассудка, что щенок нападать не хочет, а просто претендует на доминирование, я тем не менее осознавал: действия малого непрогнозируемы, целиком зависят от наших реакций. А наши реакции оставляют желать лучшего… Сам туплю. Тоха пытается поймать чужой силуэт в кулаки, при этом смешно топчется, трясет опавшей писькой. А Ярик… Оглянулся на полуизнасилованного друга. Нижегородец не подвел. Сверкнувшая в ярких лучах островного солнца ловчая сеть резко оборвала молодежный выпендреж. — За что люблю эти приблуды, так за систему наведения! — развеселился Ярик, когда умный артефакт упаковал боевитого щена в плотный ярящийся лаем сверток. — Не ори, ишь раздухарился! — Математик уверенно оседлал грудак завалившегося на спину песьего пацана. Двумя руками прихватил вылезшие из крупных ячеек сетки уши и, рискуя быть укушенным, уперся носом в крупный черный нос хищника. — Два раза тебя одолел! — человеческая улыбка вполне соответствовала звериному оскалу Ачи. — Признаешь мою лапу? — руки товарища решительно смяли песьи уши и начали их выкручивать. — Фыр! — попробовал сопротивляться строптивый щенок, и выгнувшееся дугой тело подбросило Ярика на полметра вверх. — Зря выступаешь, — задушевно высказывал подростку Кудинов. — Вот возьмем, к примеру, Леху… — А чего сразу меня? — вырвался из груди справедливый протест. — Леха тоже всегда выступает, — не обратил на меня внимания молодежный воспитатель. — Выступает, а потом искренне раскаивается и согласен на УДО. — Что есть УДО? — рыкнули из сетки. Кажется, нижегородец заинтересовал хищника. — Условно-досрочное освобождение! — обрадовался педагог. — Сразу объясню, — предупредил вопросы пленного, — условное — это значит, что освобождение связано с условиями, которые принимает отпущенный… — Опущенный… — хохотнут Тоха, и неожиданно для себя словил с моей стороны лучший апперкот, что удавался мне в жизни. Если честно, этот апперкот — первый, который мне удался. То ли интеллект, то ли общая прокачка сказываются. Под моим довольным взглядом тяжелая фигура медленно осела в бессознанке на теплую гальку пляжа. Могу! Потер сбитые костяшки ударной правой. — Ну, если учесть все спортивные рукоприкладства, то справедливо… — прокомментировал мой ход Ярослав. — Речь не про Леху с Антоном, а о тебе, — назидательным тоном и шлепком по удивленной морде нижегородец вернул песьего лидера к диалогу. — Мы из разных миров и традиций друг друга не знаем. Про традицию верхней лапы поняли от ребят в каньоне, ваши щенячьи рра-рырр — не ведаем! Понимаешь? Урф? — перешел на песий диалект математик, который, похоже, стал сам заводиться от своей речи. — Ты чем думал, когда лез к демонам Каньона? — Рррр, — заворчал плененный щенок. — Бля, как один герои… — Ярика накрывало праведное негодование. — Думаешь, все играют по вашим правилам? — совершенно неожиданные оплеухи оголившему клыки щену стали сюрпризом и для него, и для меня. — Эээ… Ярик, остынь, — предупредил парня и столкнулся с благодарно-признательным выражением собачьей морды. — Лех, не лезь! Выставленная в мою сторону рука белобрысого держала в невесомости сверкающую серебряную сеть. Если спрошу: «Не охуел ли, товарищ?», сетка метнется в меня. Помолчу. — Не отвлекайся, — Ярик жестко выкрутил щенячье ухо, чем сразу перевел внимание Ачи на себя. — Иные демоны тебе не помогут. Нулевые по эргам! — немного глумливо осклабился соратник. — Ты там у себя вожак лапы, других щенов ведешь тропою. Так? — требовательно крутил многострадальное ухо Ярослав. — Раз сам ведаешь, к чему отвечать? — снова сверкнул клыками собачий поц и, не обращая внимания на боль в выворачиваемом ухе, повторил маневр сбрасывания надоедливого седока. Против возможных ожиданий, Кудинов злиться не стал. Скинутый на бок, степенно встал, встряхнулся. Достал из пространственного кармана бутылку воды и под наши заинтересованно-желающие взгляды душевно напился. Убрал бутылку. — Я сейчас уйду в свой мир… — белобрысый серьезным взглядом скользнул по бескрайней морской глади. — Вы вряд ли знаете… — начал товарищ и внезапно умолк, чтобы тут же обратиться к подростку с вопросом: — А что вы вообще о нас знаете? Для примера, скажу тебе вещь: я, Лгха и Тгха из разных миров. В каждом мире нас живет по 7 миллиардов. Чтобы было понятно на вашем счете — это большая лапа в степени лапы! 25 в 5-ой степени, ну, чуть поменьше. Хрен знает, как тебе объяснить, но нас гораздо больше, чем вас. В лапы раз больше. В лапы лап раз! В каждом из наших миров! И ядерные бомбы, и химия, и смартфоны, и пустота… Мы можем уничтожать планеты, миры, ты понимаешь, урф? — товарищ перешел на ор, а потом на хрип. — Наверняка, будет лучше нас всех убить, – неожиданно меланхолично закончил друг. — Убивай. Странная вся эта херня, что происходит, не тащу я по ходу… Только, знаешь, — хрип Яра перешел в шепот, — я больно не хочу. Убивай быстро, не больно, если умеешь… "Эка товарища накрыло," — успел посетовать я, а потом: короткий взмах белобрысого кистью и сетка, державшая Ачи, исчезает в небытии пространственного кармана. Молодой парень песьего народа невероятно быстро перетекает в позу хищника перед броском на жертву. В чужих глазах я успеваю прочесть приказы родового сознания древней усталой цивилизации. Лапа, вооруженная платиновыми когтями, как бумажную, сносит голову Ярославу. Не знаю: больно было или нет, но быстро — этого не отнять. Взгляд псоглавца заставляет оцепенеть. Что там? Не постичь. Летящая к горлу смерть делает меня на мгновение отрешенным и бесстрастным. Прокачанные единицы интеллекта создают в мозгу невозможное: мне видится истина. Обливаясь фонтаном крови из собственного разорванного горла, понимаю: единственное, что ценится в каждом из миров, что выше наших повседневных выборов, что надо всем и так легко продается, легко теряется, что потом нельзя купить ни за деньги, ни за что другое, — свобода. Кажется, я убит, но свободен! Между жизнью и смертью успеваю заметить много важного. Зенит солнца Морской поляны напоследок слепит глаза. Легко ли убить игрока системы? Очень легко.