О пользе хвоста

Впервые это случилось двадцать второго апреля. Ледибаг лежала на крыше, на животе у нее покоился учебник истории, захваченный из дому с целью повторить материал. И так геройская жизнь начала сказываться на буднях Маринетт, не хватало еще скатиться в учебе, ее ведь совсем перестанут отпускать, а на встречу с Альей методом "в окно с разбегу" не пойдешь, сразу запалят и сдадут. Крыша была очень теплая, почти горячая, солнце разливалось ослепительно-желтым под прикрытыми веками, по-весеннему сильный ветер пах цветами, небо казалось бесконечно далеким и безбрежно синим даже отсюда, с этой теплой весенней крыши. А рядом спал Кот. Ледибаг не сомневалась, что спал: он не открыл глаз, когда она его позвала. А еще он сопел. Тихо и очень забавно. Мелькнула мысль заснять это на видео для грядущих поколений, но быстро пропала. Леди потянулась всем телом, от макушки до носочков, поерзала, стараясь устроиться на жестковатой крыше поудобнее, и уже потянулась поправить сползший с живота учебник, как... Черный хвост-ремень скользнул рядом и вернул печатное издание в исходное положение, напоследок хлопнув по обложке своим металлическим наконечником. Вот так, спустя полгода после первой встречи с Котом Нуаром, произошла первая встреча с его хвостом. *** Больше месяца хвост вел себя как и подобает обычному ремню, то есть мотался за Котом всюду, куда тот решит сунуться. Леди даже стало казаться, что тот случай с учебником ей померещился: ну не мог же он в самом деле?.. Она учила биологию в школе, ну в самом деле, это же просто ремень! Пусть и волшебный. Пусть и принадлежащий Коту Нуару. В глубине души Маринетт была уверена, что последнее виновато в "оживлении" гораздо больше. Может, хвост пытался сбежать? Если так, то она его прекрасно понимает. Но от нее же не пытается убежать спандекс с коленки или йо-йо? Списав все на жару и загруженность в учебе, Ледибаг решила больше не думать о Нуаре и его хвосте. В ее душе воцарилось спокойствие. По традиции своего хозяина хвост обрушил это спокойствие за пару секунд. Случилось это во время битвы. На нее летел автомобиль, подхваченный Северным Штормом (стоит победить Бражника хотя бы для понижения концентрации безвкусицы в Париже). Автомобиль был новенький, ярко-канареечный, намытый до блеска и летел в Ледибаг со скоростью, которую вряд ли смог бы развить когда-либо еще в своей недолгой автомобильной жизни. Йо-йо крепко держало фонарный столб, давая возможность мирным жителям скрыться от Шторма в подземке. Тут бы и пришел конец славной геройской жизни (и не-геройской ее половине тоже), но Кот Нуар оказался быстрее. Точнее, часть Кота. Вполне конкретная часть. Черный ремень в мгновение ока обвился вокруг ее талии и резко дернул. Леди с визгом упала на Кота, а в том месте, где доли секунды назад была ее голова, с грохотом и свистом пролетел канареечный снаряд. — Прекрасная реакция, моя Леди, — Кот под ней выглядел очень довольным и очень удивленным одновременно, и явно понятия не имел о проделках своей самой длинной после языка части. — Ты отменно умеешь приземляться! Или это я наконец прокачал сногсшибательность? — За мной! — заорала вместо ответа Ледибаг, улетая на крышу. В ее голове со страху нарисовался идеально-тупой план, который просто обязан был сработать, а о хвосте можно будет подумать и позже. *** В третий раз ремень ожил во время интервью. Они сидели в разных углах красного диванчика (ну какого Бражника здесь нет отдельных кресел?!) и отвечали на все более и более неприятные вопросы журналиста. Отвечал в основном Кот, он вообще чувствовал себя в среде репортеров гораздо увереннее своей напарницы: раздавал ослепительные улыбки и автографы, махал фанатам, внаглую флиртовал с поклонницами, позировал для совместных снимков, каламбурил... Был Нуаром в самом плохом смысле этого слова. На диванчике Кот развалился, как настоящий кот. Закинул руки за низкую спинку, ногу на ногу, взгляд уверенный и насмешливый, так и захотелось треснуть его чем-нибудь тяжелым. Ледибаг вообще часто посещало это желание. А еще чаще - встать и уйти. Она скосила глаза и увидела, как раздраженно мечется из стороны в сторону хвост, иногда заворачиваясь на конце кольцом и замирая на несколько секунд чтобы с силой удариться о мягкую диванную обивку. Кот Нуар нервничал? Или злился? Его лицо было таким же, как и всегда на интервью, но хвост... Казалось невероятным, что он еще не пропорол обивку. — Мы, пожалуй, пойдем, — решительно заявила Леди репортеру и, не дожидаясь очередного словесного потока, схватила за руку напарника и исчезла своим любимым "в окно с разбегу" способом. Едва они вылетели, хвост оплел ногу Ледибаг и не отпускал до самого приземления. К счастью, сам Нуар был слишком занят обиженным сопением. — Эй, я не договорил! — первым делом заявил Кот, когда они приземлились. — Ты не дала мне договорить! Он надулся и отвернулся, а вот хвост оказался более искренним в выражении своих чувств: прежде чем Кот бросил дуться и обернулся, он невесомо погладил Леди по тыльной стороне ладони. *** Хвост Нуара весьма отличался по характеру от самого наглого кошака. Хвост Нуара даже начал ей нравиться. Хвост был... милым. И, главное, он молчал. Никаких каламбуров, дурацких подкатов и флирта с фанатками. Хвост был той частью Кота, о которой знала только она. Поклонники героя строили бессчетные догадки относительно своего кумира, но так близко к правде никто не подобрался. В руках обычных людей (если им хватало наглости тянуть Кота за хвост) он был обычным ремнем, черным, гладким и красивым. Только ей хвост аккуратно убирал лезущие в глаза волосы, только ей притаскивал вкусности, только ее обхватывал за запястье, только ее поглаживал по бедру, когда она готова была прибить Этого Идиота на месте за очередное глупое самопожертвование... Хвост Нуара был искренен в своих порывах. Если ему кто-то не нравился, то начиналось целое светопреставление: он выделывал пируэты, щелкал наконечником, лупил по предметам так, что в конечном итоге они выглядели как жертвы Катаклизма, ставил подножки, а однажды "случайно" сшиб с постамента жуть какую дорогую китайскую вазу в отеле Буржуа, стоило Хлое закатить истерику. Нравиться хвосту было со всех сторон выгоднее, но хвосту мало что нравилось. По сути, ему нравилась только Ледибаг. Тискать Ледибаг. Ерошить волосы Ледибаг. Обвиваться вокруг ее талии, икр, запястий, плеч. Поправлять вещи рядом с Ледибаг или подавать их ей, если они лежат в пределах досягаемости хвоста. При этом сам Кот о подвигах некоторых элементов своего чудесного костюма не знал. Магия, не иначе. Хвост сделался незаменим в битвах. Присутствие черного ремня странным образом успокаивало. Маринетт даже подумывала начать носить ремень в гражданском обличье, уж больно она привыкла к незаменимой конечности. Без ощущения свернувшегося на талии жгута было как-то неуютно. А еще с Нуаром стало совершенно невозможно ссориться. Стоило только начать, как хвост прятался за его ноги и начинал обиженно и испуганно выглядывать, дергаясь от каждого резкого выражения. После окончания разноса хвост начинал подлизываться, вне зависимости от того, кто кого на самом деле довел и обидел. И Ледибаг оттаивала. Тут же оттаивал и Кот. Все становилось как прежде, Леди гладила украдкой черный ремень, а Нуар про себя благодарил небеса за то, что и в этот раз все - слава богу, он бы не вынес ссоры с ней - обошлось. *** — Тикки... а у Котов Нуаров всегда есть хвост? — спросила Маринетт как-то вечером, откладывая в сторону учебник на этот раз по физике. — Всегда, — улыбнулась квами. — Это небольшая помощь всем Ледибаг в их сложной работе. — Помощь? В работе? Тикки вздохнула и аккуратно положила печеньку на край маленькой (специально для нее) тарелочки. — Ледибаг и Кот Нуар равны друг другу по силе, им никогда нельзя сходиться в битве. Поэтому много тысяч лет назад, когда ваши талисманы были созданы, на них наложили заклятье-предохранитель, самое древнее, самое мощное заклятье во вселенной: любовь. Ледибаг и Кот Нуар всегда любят друг друга. Всегда. С самого первого вашего воплощения вы связаны так крепко, как только могут быть связаны двое в этом мире, и потому даже после смерти вы ищете друг друга и находите, чтобы родиться вновь - вместе. Не всегда вы рождались в правильные времена, иногда вы враждовали, потому что враждовали ваши отцы, ваши цари, ваши боги. Кот - человек, человек может лгать. Может проклинать вместо слов любви, может ранить, когда хочет умолять о ласке, может унизить, когда сам готов припасть к стопам, может лгать, когда правда кажется слишком невозможной. Кот может лгать, но его душа - никогда. Хвост лишь отражает эту правду, помогает Ледибаг понять, каков он на самом деле. Ты чувствуешь, как он заботится о тебе, защищает тебя, ластится к тебе, любит тебя. И всегда будешь. Он твой, а ты - его. С самого начала и до самого конца. Повисла тишина. Маринетт ошеломленно смотрела на квами. — Но... Адриан... как... — прошептала она наконец. Тикки только улыбнулась и покачала головой: — Ты поймешь. Потом. *** Несмотря на принятое решение избегать хвоста всеми силами, Ледибаг сдалась на второй неделе ненавязчивых, будто бы извиняющихся поглаживаний. Сам Нуар мог в это время вести себя как полная свинья (даром, что кот), но вот его хвост явно не заслуживал подобного отношения. И Ледибаг решила поговорить. С хвостом. Этот странный разговор состоялся на той же крыше, что и первое знакомство. Если бы она только знала, чем он закончится... Едва Нуар заснул, Ледибаг аккуратно, самыми кончиками пальцев провела по ремню. Тот дрогнул и поспешил за ее ладонью, крепко обхватывая запястье. Лицо Кота во сне разгладилось, он издал какой-то невнятный звук удовлетворения и продолжил сопеть дальше. — Ну и что мне с тобой делать? — вздохнула Ледибаг, поглядывая на обвившую запястье полосу. Хвост радостно дернулся и подставился под почесывания. Леди вздохнула еще раз и принялась за дело. Кот заурчал, не просыпаясь. — Даже хорошее у этого кошака не там, где надо... — Леди проследила хвост от наконечника до самого основания и чуть тряхнула головой. Она не собиралась разглядывать... это самое основание. Вот ни капельки не собиралась. Хвост перебрался с запястья на талию и мягко потянул Леди поближе к спящему Коту. Конечно, она легко могла вырваться. Но не стала. Небо не обрушится на землю, если она ляжет рядом, так близко, чтобы ставший совсем родным хвост мог обернуться вокруг нее несколько раз. Так бывало прежде, Кот никогда не замечал, так почему он должен заметить сейчас? Она не делает ничего предосудительного. Простые объятия с... другом. Он же не может обнять ее по-другому. Крыша была теплая, совсем как год назад, когда хвост впервые заявил о себе. Они столько всего сделали, столько прошли вместе... И столько всего еще пройдут. Сонный Кот закинул на нее руку, а сам уткнулся холодным носом куда-то в шею. И заурчал. Громко, как трактор. Урчание зарождалось где-то глубоко внутри, дрожало там, а потом выходило наружу долгим низким звуком. Хвост погладил Леди по боку, и возмущаться сразу расхотелось. — С самого начала и до самого конца... — задумчиво повторила она, отводя с лица напарника светлые пряди. Мурчание сделалось совсем громким. Она начинала в это верить.