Под эгидой

Почти всю неделю утро практически каждого школьника начинается с самого противного звука на свете - будильника. Именно после него пропадают все желания. Даже если вчера ты горел какой-либо идеей, ждал наступившего дня, то с этим звоном всё исчезает. Хочется лишь укутаться в одеяло с головой и лежать так до полудня, а то и весь день. Ещё хуже, когда ты спишь по три-четыре часа в сутки. Лично я веду, в основном, ночной образ жизни. Даже не реальной, гуляя с друзьями ночью, например, а виртуальной, зависая в даркнете и общаясь с такими же шизанутыми на всю голову, как я. Утро, день разницы для меня особой не имеют, потому что в это время я похож на амёбу. Но как бы ни хотелось осуществить единственное, возникающее по утрам желание, приходится его нагло игнорировать и прощаться с такой прекрасной вещью, как кровать. Потираю сонные глаза, быстро закидываю пристанище довольно мягким одеялом, плетусь в душ. Смотрю на своё ужасное отражение в зеркале - глаза от постоянного недосыпа настолько красные, что кто-нибудь, взглянув на них, обязательно меня спросит о марихуане. К счастью, это произойдёт с вероятностью в ноль процентов, потому что я ношу слегка затемнённые очки. Из-за того, что последние лет пять я сидел за постоянно закрытыми шторами, развилась светобоязнь - мои глаза не переносят яркого света, это сразу отдаётся болью в глазных мышцах, начинают слезоточить глаза и все подобные прелести. Очки, конечно, так себе, да и в них я не такой уж привлекательный ботан, но ботан - вот это точно про меня. Часы показывали без малого восемь, а до школы ещё бежать и бежать. Приходится включить режим "турбо" и ускориться раз в двести. Благо на улице погода даже для октября не такая холодная, не приходится надевать на себя кучу тряпок. Наушники в уши и быстрым шагом под энергичную музыку до подростковой каторги. Музыка - это моё всё, единственный сопровождающий меня везде, куда бы я ни пошёл и куда бы путь ни держал. С ней веселее, интереснее, чем одному таскаться. Была бы музыка материальной, она определённо стала бы моим настоящим другом. Хочется, конечно, настоящих друзей, но "какие друзья, ты ведь ботан, у тебя есть братья-книжки". Примерно так. Изгоем я стал с детства, но вот в школе это уже переросло в полный атас, конечно. В новую школу я перешёл в девятом и отчего-то мгновенно полюбился одному человеку - Владу. Знаете, вот такие люди, вроде как снаружи идеальные, со всеми ведут себя, как наидобрейшие, готовые всем помочь по первой просьбе, а на деле оказываются самыми настоящими ничтожествами. Он из таких, ещё и богатеньких, так что в школе ему всё дозволено, все дозволены, а я так вообще - собственность. В виде боксёрской груши, только одушевлённой. - Хэй, - не успел я переступить порог, как Влад сразу меня заметил, - иди сюда, чмырь, - несмотря на то, что этот человек, если его ещё можно так назвать, сильнее меня в тридцать раз, я ему никогда не потакал, за что огребал, огребаю и сегодня еще обязательно огребу. Я лишь кинул на него взгляд и прошёл дальше. Чую-чую, о, да, сейчас начнётся веселое утро. - Я. Тебе. Сказал, - мускулистые руки крепко сжали мне шею, немного мешая дышать, - подойти. Ко. Мне, - его шёпот на ухо отдавался гулом в голове, так как сжатая кровь отчаянно пыталась просочиться через преграду в виде сжимавшихся ещё сильнее рук. - Это настолько сложно для такой рыбьей кости, как ты? - Не увидел смысла в твоей просьбе, - выдавил я, а горло сжали ещё сильней. - Я тебе сейчас покажу смысл, - яростно говорил он, - даже вдолблю его в тебя, чтобы лучше дошло. Звонок, судя по пустым коридорам, прозвенел пару минут назад, а этот, как обычно, не спешил на урок, а традиционно докуривал сигарету перед началом занятий вместе с дружками в количестве трех. Не на глазах у всех, однако все и так знали об этом, даже учителя, даже директор. Меня тащили, как всё ту же боксёрскую грушу, за шкирку, словно я животное, но единственное животное здесь - это он. Влад швырнул меня к холодной от низкой плюсовой температуры стене, лопатки, псевдозащищённые тонкой кофтой и плащёвой курткой, взвыли. Они ещё с прошлого раза не прошли, когда меня практически так же, только о кафельный пол приложили. - Ну хорошо, вот мы вдвоём, - более-менее спокойно начал я, однако голос слегка дрожал, куда без этого? - ты хотел чего-то, кажется? - Да, - ответил он и посмотрел самым злым взглядом. Я почувствовал, что от этих злющих темных глаз сейчас дрожь проберёт, колени подогнутся, и я начну умолять о помощи, но не успел, так как первый удар пришёлся в живот, и главной задачей ног стало "устоять на месте", - стресс снять хотел, - победоносно улыбаясь, прошипел он. Удар в живот - это как традиция, а после - полная импровизация. Даже я со своим математическим умом не смог выявить хоть какую-нибудь закономерность. Далее последовал удар в челюсть, но такой аккуратный, что болеть будет сильно, а ссадины не останется. Вот что значит садистский талант. Снова живот, а после и в ребра. Показалось или нет, но что-то хрустнуло. - Ну что, - со всей силы наступив мне на ногу, этот снова начал что-то мне говорить, - посмеешь ещё раз меня ослушаться? - Определённо да, - ядовито прыснул ему в лицо, даже капля крови от раны на щеке из-за зуба попала на его кожу. На это он только снова зло улыбнулся и оставил меня тут, в холодном кабинете завхоза, приходить в себя. Наивно полагать, что на сегодня это конец, Артём, это только прелюдия. Поначалу я не понимал, почему он меня бьёт, пару месяцев гадал, что же не так сделал или сказал? Почему именно я, а после посчитал себя полнейшим дураком, раз не понял, что я - самый слабый, вероятно, а издевательства надо мной снимают стресс и приносят Владу моральное удовлетворение. За счёт меня он, наверно, подтверждает свою самооценку, завышенную до небес. Жизнь у меня удалась, да. Первый урок уже идёт как десять минут, будет странно, если я сейчас в таком состоянии ввалюсь в кабинет. На меня учительница как на пьяного посмотрит и отправит куда подальше. Нужно сейчас встать спокойно, медленно дойти до раздевалки, снять куртку, пойти в туалет и обязательно умыться ледяной водой. И лицо от боли немного успокоится, и мне голову отрезвит. Когда всё было сделано, я медленно пошёл до третьего этажа, минуя мокрые от мытья лестницы. Не хватало ещё навернуться, а я могу. Есть в школе островок, как его называют, с мягким пуфом, на котором можно даже прилечь, и массивными растениями. Они закрывают мебель и не видно, пока не зайдёшь, кто там что делает. Пуф стоит у окна, завешанный легким тюлем, рядом кабинеты открываются только после второго урока, так как обитают в этой части логопед и психолог. Тихо, спокойно. С удовольствием тело моё опустилось на этот пуф, а прилегло и сказало спасибо. Только боль от бездействия усилилась. Неосознанно я стал сосредотачиваться на ней, становилось не то, что хуже, но неприятней точно. Заснуть, да не могу. Чёрт бы побрал этого Влада. Хотя, скорее Влад чёрта схватит, чем он его. Влад сам Сатана, не удивлюсь, если в его вечном шухере, невероятно ему идущем, из чёрных волос на голове спрятаны рога. Казалось бы, переведись ты, идиот, и дело с концом, но не могу. Вероятно потому, что в этом районе я с детства живу. Вероятно потому, что квартира, которую я снимаю, рядом - такую хорошую квартиру и с фактически мизерной арендной платой - нигде больше не найти, проверял. Я не страдаю нехваткой денег, благодаря моему хобби я живу и не нуждаюсь ни в чём. Но хобби - это хобби. Если мне разонравится в один момент, просто вся воодушевлённость испарится, то что делать тогда? Деньги, накопленные немалым трудом, откладываются на какой-нибудь ВУЗ. Какой не скажу, у меня ещё почти два года раздумий на этот счёт. Время пролетело быстро, прозвенел звонок, и пятиклассники принялись орать во весь голос. Это они так перемене радуются. Ученики средней школы повыскакивали из кабинетов, и пацаны сразу побежали в буфет, бренча монетами в руках, девочки к окну подошли, чтобы наконец поговорить о своих бабьих делах. Обычая школьная жизнь. Могла бы быть и у меня, но увы, не свезло. Поскольку первый урок был не специально прогулян, то в класс я зашёл первый, до этого урока у учительницы русского и литературы не было. Она выкладывала стопки зеленых тетрадей из пакета, тихо-тихо напевала какую-то мелодию и улыбалась. Сколько здесь учусь, ни разу не видел её в плохом настроении. Везёт же человеку. - Тёмочка, утро доброе, - любезно поприветствовала меня учительница. - Да, и вам, Инга Петровна, - промямлил я и пошёл на свою излюбленную последнюю парту первого ряда. Рядом было окно, которое часто занавешивалось плотными шторами. И тут я буду сейчас спать. Искренне надеюсь, что получится не обращать внимание на боль. - Кстати, Тём, подойди пожалуйста, у меня для тебя есть кое-что, - догадываюсь, что за "кое-что". Инга Петровна достала папку и оттуда выудила какую-то бумагу. - Вот, смотри какая красота, "Артёму Швецову, ученику десятого "Б" за первое место в школьном этапе олимпиады", - с радостью прочитала она и протянула мне. - Спасибо, - вежливо поблагодарил, а сам выбросить эту грамоту хотел. Разорвать и сжечь каждый кусочек, наслаждаясь тем, как тлеет бумага. Я социофоб, и моим развлечением никогда не являлась учёба. Просто так получилось. Сижу на всех уроках один, поэтому, в отличие от многих, слышу учителя. Не было такой цели - только пятёрки, медаль. Просто было желание сделать так, чтобы лишний раз по поводу успеваемости не беспокоили меня и родителей. Получилось ровно наоборот. В девятом, когда я только-только перевёлся, для портфолио, которое, как оказалось, и нужно не было для перехода в старшую школу, заставляли участвовать во всевозможных олимпиадах. Они были написаны мной слишком успешно, и количество грамот, дипломов и прочей макулатуры превысило ожидаемый учителями результат. А в этом году от меня не отстали, пока я не согласился на эти бесполезные проверки эрудиции и умения списывать. Мне жаль потраченного времени на это, честно. Никуда они мне не упёрлись. Школе упёрлись, да причём с прибылью. Одноклассники начали постепенно подтягиваться, снова урок, приятный и лёгкий сон. Вялым темпом прошли ещё три урока, а там мы "дружно" пообщались с Владом, его товарищами, обменялись парой едких фразочек, он мне подарил свои фирменные трёшки, двоечки, и мы разошлись. Обычный день в школе, ничего нового и ничего старого.