Давай сыграем...

Вечер унылого дня… Анна едет домой после работы, сидя за рулём, и на автомате ведёт машину; даже если и были дела, то Брагинская сейчас словно на автопилоте движется в строго заданном направлении — домой. Уже паркуя у дома машину и выходя из неё, она вспоминает, что сегодня ей писал Пруссия, сообщая, что приедет к ней от брата. Медленно идя домой и надеясь, что Гилберт не слёг от голода, а догадался открыть холодильник, Россия открыла дверь особняка с полузакрытыми глазами и, сняв пальто и обувь, прошла немного вперёд, задевая что-то ногой. Машинально опустив взгляд вниз, Аня обнаружила небольшую коробку с бантом у своей ноги. Наклонившись и взяв в руки, слегка потрясла, прислушиваясь к звукам: «Хм… вроде что-то шуршит, посмотрим». Открыв коробку, русская была удивлена, увидев там упакованную одежду и лежащую сверху открытку в виде бабочки. Взяв в руки и открыв, девушка пробежалась по строчкам, что были написаны в ней: «Милая, давай сыграем в игру! Я приготовил для тебя несколько загадок. Если согласна начать, то надень эту одежду» — Та-а-ак, — протянула Россия, ставя коробку на тумбочку и вынимая запакованную одежду. — И что же ты задумал? — задумчиво проговорила она, распечатывая и доставая одежду. — Вполне прилично… — комплект представлял из себя юбку чуть выше колена бежевого цвета, свободную блузку и чулки, а так же небольшой капюшон красного цвета. — Ну ладно… Анна, не особо раздумывая, закрыла входную дверь на ключ, затем подошла к тумбочке и быстро сняла с себя официальный костюм, распуская пучок волос, и принялась надевать вещи, которые подобрал пруссак. Надев их, девушка прошлась руками по своему телу, разглаживая складки, пока не почувствовала, что в юбке есть небольшой кармашек и там что-то лежит. Сунув руку туда и нащупав бумажку, Аня вытащила её. Это снова была бабочка, только в этот раз сложенная пополам. Открыв её, девушка вновь принялась читать то, что было написано в ней: «Вижу, ты приняла мою игру, раз ты читаешь это; что же — я рад! Итак, Аннушка, ждёт тебя на кухне корзинка, но её не открывай, а в сад шагай! Фонарики тебе укажут путь, развеют тьмы жуть» — Рифмоплёт, — закатила глаза девушка, проходя на кухню и видя корзинку для пикника на столе. Подойдя ближе, взяла в руки. — Тяжелая, — вздыхает Россия, опуская взгляд на пол, и замечает след из лепестков, ведущий к двери в сад. Выйдя, русская замечает небольшие фонарики, что узкой тропинкой ведут вглубь сада, наполненого ароматами цветов, где сверчки играли свои трели, а атмосфера так и манила, словно в сказке. Пройдя по тропинке, Россия вышла на полянку, окруженную декоративными сливами; в центре был расстелен мягкий плед, по краям которого полукругом лежали небольшие декоративные подушки. Всю эту постановку окружали фонарики побольше, чем те, что она видела раньше. На самом пледе полулежа расположился Гилберт в чёрных штанах, ошейнике с шипами и беспальцовках. Но самое интересное, что на его голове красовались небольшие белоснежные ушки. Усмехнувшись, пруссак поднялся и грациозной походкой подошел к русской, обнимая её за талию и прижимая к себе: — Маленькая Красная Шапочка наконец заглянула к Волку, — сказав это, Гил клацнул зубами, смотря на Россию с неким животным желанием. — А… ого! — Аня была в шоке от такого поворота и сейчас немного выпала из реальности. Да, у них с Гилбертом были отношения, но обычно это был просто секс, а сейчас что-то выходящее за рамки всего. — Гил, как это понимать? — до сих пор отходила девушка. — Бу! — надулся пруссак, качая головой. ― Ты такая неромантичная! Ну же, давай поиграем, мы ведь этого никогда не делали, — наклонившись, прошептал Гилберт на ушко, опаляя дыханием и затем прикусывая мочку уха. — Ах, — выдохнула она, подаваясь ближе и расслабляясь. Корзинку, что висела на руке, Гилберт взял и отбросил на плед, затем кладя руку на бедро девушки и сжимая его. — Хорошо, Большой Белый Волк, — с усмешкой на устах сказала Анна, поддаваясь рукам любимого. — Да, я шла именно к тебе, — с придыханием проговорила девушка. Пруссию устроил такой ответ, потому одной рукой он обхватил Брагинскую за талию, другой провёл вниз, поднимая ногу девушки, задирая край юбки и оглаживая кожу, оставляя красные полосы на ней. Аня обнимает его за шею и целует в губы, наслаждаясь этим поцелуем и полностью отдаваясь во власть любимого - только рядом с ним и ради него. Особо не церемонясь и подхватив девушку на руки, прусс перемещается с ней на плед, укладывая её посередине и нависая над ней. Затем Байльшмидт обходит девушку и садится позади неё, опуская руки на бёдра и задрав подол юбки, вновь оглаживает нежную кожу, проводя по внутренней стороне и иногда «ненавязчиво» касаясь трусиков девушки. Другой рукой расстегнув пуговицы на блузке, прусс оглаживает грудь, сжимая соски по очереди: — Я смотрю, кто-то сегодня без «защиты», — усмехается Волк. — Попробуй сам носить… ах… эту адскую штуку целый день, — Анна плотнее прижалась к груди прусса, занеся было руку назад, чтобы не оставаться в долгу и так же поласкать достоинство парня. — Ручки прочь, — строго предостерёг Байльшмидт, сжимая грудь и внутреннюю сторону бедра. — Сегодня только я решаю, что и как будет, — уже нежно проговорил прусс, целуя шею. Убрав руки от девушки, Гилберт расстегнул замок на юбке, вытащил заправленную блузку и, окончательно расстегнув все пуговицы, снял эту вещь с тела русской, затем уложил девушку и медленно стянул юбку, оставляя Анну только в трусиках и чулках. — Выглядишь так потрясающе, — усмехнувшись, прусс подтянул корзинку, доставая оттуда смазку, презервативы, наручники и парочку плетей. — Поиграем? — взяв наручники, альбинос защёлкнул их на запястьях девушки, затем стянул трусики, раздвигая ноги шире и садясь между них. Затем тот подтянул подушку и положил под задницу, тем самым приподнимаясь. Всё это время русская молча и с интересом наблюдала за действиями пруссака, доверяя ему. Взяв смазку, альбинос выдавил на пальцы и провел по половым губам девушки, смешивая лубрикант с естественной смазкой и теребя клитор, свободной рукой оглаживая тело девушки и срывая с губ вздохи и первые стоны. Благо, от всех этих игр русская быстро возбудилась и уже была практически готова, но Гилберт всё же предпочел получше растянуть любимую, так как это первый их раз за долгий перерыв и лучше бы, чтобы он прошел комфортно. Растягивая девушку двумя пальцами и слушая уже не сдерживающую себя Брагинскую, Байльшмидт почти терял рассудок и готов был кончить только от одного вида любимой - член ныл в штанах, а чувствительная головка натиралась о нижнее белье парня. Вынув пальцы, пруссак нашарил руками упаковку, доставая оттуда презерватив, затем по-быстрому стянул с себя одежду, разорвал упаковку и раскатал резинку по члену, затем взял смазку и выдавил на руку, размазывая её поверх презерватива. Закончив с этим, Гилберт сел поближе к любимой, наклонился к ней и, заглядывая в глаза, одной рукой опираясь, другой направляя себя внутрь лона девушки, плавным движением входя до основания и тихо выдыхая вместе с ней. — Как ты? — хрипло спрашивает пруссак, улыбаясь. — Нормально, двигайся, — простонала в ответ Анна, обнимая за шею это неугомонное беловолосое чудо. Получив разрешение, Гил делает первые движения, плавно входя-выходя из тела девушки, прислушиваясь к вздохам любимой и следя за её реакцией. Когда парень видит, что его партнерша уже не испытывает дискомфорта, то начинает постепенно наращивать темп движений, ускоряясь. Вскоре полностью отдаваясь ощущениям и уже не особо отдавая себе отчет, а просто наслаждаясь действиям, давая этим животным инстинктам взять верх над разумом. Аня тоже не против и потому открыто и несдержанно стонет от каждого движения члена любимого в ней. Оргазм накрыл обоих в самый пик удовольствия, затуманивая разум и отключая от реальности на несколько секунд, до ярких пятен перед глазами. Брагинская лежала, раскинувшись, и тяжело дышала, Гил лежал на девушке, но после поднявшись с неё, вышел и, стянув презерватив, откинул его в сторону, ложась рядом и прижимая к себе свою русскую: — Ну как тебе? — всё ещё с легкой одышкой говорил пруссак. — Мне понравилось, — нежно проговорила. — Можем повторить, но только в следующий раз я тебя свяжу, — приподняла руки, намекая, что, как бы, не мешало снять наручники. Усмехнувшись, Гилберт, нащупав свои штаны, достал ключ и снял побрякушку с запястий русской.