Верховная Трав(н)ица

— С вопросами к Лену, — машинально отбрыкнулась Келла, едва Вольха (с просящим выражением лица) возникла в поле ее зрения. — На этот вопрос он не ответит, — насупилась ведьма, обиженно сгорбившись. — Что же это за вопрос такой? — удивилась-простонала Травница, оторвавшись от наблюдения за желтым жуком, некогда бесконтрольно и беспрепятственно пожиравшим сладкие листья догевской картошки, а ныне проживавшим на дне… банки. После крайне эффективного заклинания Редной от зловредных насекомых мало что осталось, что быстро возвело их в ранг вымирающего вида, по крайней мере, на какое-то время, пока он снова не расплодился на полях. Вампирке показалась очень любопытной живучесть прожорливых тварей, и одного она поселила у себя дома в банке, от души подкармливая питомца всякой дрянью. Дрянь (очень ядовитую, не очень ядовитую и просто несъедобную) жук поедал с подозрительным энтузиазмом и полным равнодушием к любым факторам, не вызывая сомнений в своем исключительном долгожительстве. Вампирам и насекомые соответствующие, так что ли? — Я хотела спросить, как вы жили до Пятнадцатой войны, — несколько неуверенно проговорила Вольха. — Ну, то есть, мы зовем ее так, у вас она, конечно, может называться по-другому… — Я поняла тебя, — оборвала ее Келла. — Однако Лен учил историю Догевы. Кроме того, он заглядывал в нашу память и знает, как это было. Спроси у него. Книги почитай, в конце концов, образованная же! Она бросила последний листок белены в банку и плотно завинтила крышку, чтобы жук не сбежал; воздуха ему хватало на несколько часов, так что бояться было нечего. Но убирать жилище питомца на его законное место на полке над пятнистым от зелий рабочим столом Травница не спешила, она продолжала прижимать стеклянную тару к себе и безучастно наблюдать, как насекомое медленно подъедает предложенную пищу. Картошкой прожорливая тварюшка ограничиваться на намеревалась, включив в свою диету целую кучу пасленовых. Некстати вспомнились друзья-адепты Вольхи, в свое время непочтительно именовавшие невесту беленой; пожалуй, сейчас вампирка более чем когда-либо желала, чтобы ведьма хотя бы на минутку стала этим растением, чтобы желтенький жук немножко обглодал ей листья и заодно — непомерно длинный язык, уж больно ловко она находила потенциально неприятные темы для разговора. — Это все равно не то же самое, что рассказ из первых рук, — настаивала магичка. — И я уже пробовала. Он отправил к тебе. А книги ваши все на алладаре написаны, я хочу знать сейчас, а не через семь лет! Может, я через семь лет вообще архимагом могла бы быть, а так потрачу все время на изучение вашего языка, чтобы прочитать книжку по истории! Ну, Лен! Ну, мерзавец! Травница сердито скрипнула клыками, мстительно пообещав себе однажды выдать Лена Кайелу в отместку за то, что натравил на нее свою дорогую жену с бесконечными вопросами. — Мне думалось, что мы тогда жили лучше, — неохотно буркнула она. — Среди нас было много Повелителей, мы могли не опасаться за свое существование. Да и споры разрешались гораздо проще, чем сейчас, когда Лен один. Другое дело, что долиной по-настоящему управлял лишь один… — Отец Лена? — поинтересовалась Редная. — Нет. Но оба они были достойными вампирами, — Келла тяжело вздохнула. — Ты сказала, что думала, что было лучше. Это сейчас не так? — продолжала выспрашивать дотошно-любопытная Вольха. — Когда каждый десятый вампир был светловолосым, мы были вынуждены все время держать свои мысли в узде. Наверное, мы даже опасались Повелителей… Они чувствовали себя одинокими, думаю, и общались по большей части между собой, — Травница как-то неопределенно пожала плечами и хмыкнула. — Мы, полагаю, походили больше на две отдельные расы, чем на одну. Это, конечно, ничуть не умаляло нашего уважения перед телепатами и судьями и того факта, что мы все равно были счастливы. Нам ничто не угрожало. — А потом пришли люди… — понимающе протянула Вольха. — Люди, — согласно фыркнула Келла. — Не знаю, чего именно им захотелось, но нас они истребляли безжалостно. Даже я взялась за гворд, чтобы защитить Догеву, но мы все равно потеряли всех светловолосых, большую часть к’яардов и один из камней в нашем Круге, не говоря уже о том, сколько обычных вампиров погибло в боях. Тогда же начал медленно угасать наш язык, алладар. До войны мы говорили по большей части на нем. — Потом Учитель привез вам Лена… — ненавязчиво подбодрила рассказчицу Редная. — Да, через год, — кивнула Травница. — Мы, право слово, уже отчаялись и даже собирались связаться с Леском, где осталось трое Повелителей… Да ты знаешь о них, хотя без Круга их дар был бесполезен. Поголовье наших к’яардов увеличивалось медленно, о населении и говорить нечего, и Догева казалась умирающей. А потом мы все сплотились вокруг Лена. Ты знаешь, что Ороен вез его вместе с твоим Учителем? — Ороен? — неподдельно изумилась магичка. — Кринин ухажер? Серьезно? — Именно он, — Келла улыбнулась. — И я даже припоминаю, что оба они были крайне измучены постоянным плачем ребенка. — У меня были причины быть недовольным! — возмутился Повелитель, заглядывая в окно, под которым уже какое-то время безнаказанно подслушивал разговор. — Несомненно, — вампирка шутливо погрозила ему пальцем. — А то, — светловолосый легко перебрался через подоконник и поставил ноги на стол, ухитрившись, впрочем, не затронуть ни одну из хаотичных записей. Оглядев жену и наставницу, он склонил голову набок. — Получается, когда Повелителей было много, мой отец мог себе позволить развлекаться в свое удовольствие? — Он это и делал, — Келла не покривила душой. — Его было еще труднее найти, чем тебя, знаешь ли. — Он был не слишком ответственным? — хихикнула Вольха. — Или не очень отзывчивым? — Он никогда и никому не отказывал, если его просили о помощи, — Травница с трудом удержалась от непрошенного всхлипа, который вызвала застарелая боль. Лен хитро сощурился. — И его нам никогда бояться не надо было. Они с Повелителем были очень похожи, оба достойны такого статуса. — О. Ну, тогда понятно, почему он такой славный Повелитель... Пока Вольха пыталась переварить только что полученную информацию, Лен вдруг очень заинтересовался банкой, которую Келла успела поставить на стол у окна. Сцапав жилище жука, вампир принялся с интересом разглядывать мешанину листьев внутри, пока наконец не обнаружил желтое насекомое, все так же методично пожирающее растения. Понаблюдав пару минут за этим действом, как зачарованный, Повелитель поднял изумленный взгляд серых глаз на Травницу. — Зачем тебе этот желтый жук из тех, кто жрет нашу картошку? — поинтересовался он, слегка встряхнув банку. — Разводить их вздумала? Или жуткий опыт ставишь? — Не трогай! — возмутилась Келла, отбирая питомца у… другого питомца. И оба желтые, кошмар какой. — Хрупкий организм! — Да его только специальный экзорцизм выводит! — возмутилась Вольха. — Хрупкий! Чтобы я такой же хрупкой была! Повелитель совершенно не по-повелительски захихикал, глядя, как Травница откручивает крышку, запускает свежий воздух в банку и снова закручивает обратно. Жук был водворен обратно на полку, за несколько толстых пыльных книг, которые, похоже, уже давно никто не открывал. Такие книги есть у всех: их ни за что нельзя трогать, потому что могут пригодиться хотя бы для того, чтобы класть их на мятую бумагу и использовать вместо пресса. — Вам заняться нечем? — сердито поинтересовалась вампирка, скрещивая руки на груди. — Так как зовут жука-то? — окликнул ее светловолосый, на всякий случай спрыгнув на улицу. — Леннон или Ринго? — Ах ты телепат! — возмутилась Келла, но неугомонная парочка уже с треском продиралась сквозь кусты, улепетывая от вампирки. Нет, все-таки Кайелу она их сдаст. Как можно скорее.