Верховная Трав(н)ица

Временно угомонившись с наступлением беременности, Вольха завела привычку гонять чаи с наставницей мужа: уютно устроившись на балкончике, обе женщины, прихлебывая горячие настойки и отвары, лениво покрикивали на других вампиров, включая Лена, которые с ног сбивались, выполняя то прихоти, то нужную работу, поскольку Келла, взяв шефство над состоянием ведьмы, больных (исключительно незаразных!) принимала прямо там, иногда консультируясь с магичкой. Тем же, кто мог навредить будущей матери, помирать, конечно, не предписывалась — ими Травница занималась ближе к вечеру, когда температура начинала подскакивать. Травы, лекарства, эликсиры и прочие нужные вещи приходилось разносить придирчиво выбранным помощникам. Наслаждались ли Вольха и Келла этим положением? Да. Редной нужно было как-то развлекаться, пока нельзя заниматься профессиональной деятельностью, а вампирка не имела ничего против совмещения наблюдения за протеканием беременности и обычной работы. — Скажи, Келла, — спросила однажды ведьма, отпивая чай из блюдца: эту манеру они переняли ради пущего раздражения светловолосого Повелителя, который, как выяснилось, терпеть этого не мог, — а были ли у тебя самой дети? — С чего ты это взяла? — фыркнула Травница. — Я бы сказала, что ты много знаешь о родах, но это твоя работа, — хмыкнула Вольха. — Ты ведешь себя как опытная мать или бабушка, хлопочешь и хлопочешь. Вампирка отставила свою чашку (с красными цветами, которые магичка всей душой ненавидела после задач на вероятность в Школе, где они часто фигурировали наряду с чашками с синими цветами), подперла щеку кулаком и уставилась на залитую теплым солнечным светом площадь. Недавно она отослала очередного помощника отнести мазь куда-то на ферму на окраине Догевы, поэтому поводов прервать разговор в ближайшее время не предвиделось. Уход от разговора наверняка был бы подозрительным… Так что выход один, рассказывать. — У меня была дочь, — наконец сказала она и поморщилась, заметив, как глаза рыжей вспыхнули неуемным любопытством. — Неужели ты — и была замужем? — подначила ее магичка. — Не была, — Келла покачала головой. — Не стану говорить, кто был отцом моей Rey'arren… Реи, все равно не поверишь, даже если имя случайно окажется тебе знакомо… Когда у относительно немолодой уже — ей было тогда уже больше ста пятидесяти — Травницы появился ребенок, она была в большой тревоге, которую едва-едва перекрывала радость от рождения маленькой дочери, названной Реей. Она не могла оставаться с младенцем и одновременно продолжать успешно работать, поэтому опасалась, что Повелитель передаст ее должность кому-нибудь помоложе, пусть и не такому опытному специалисту. Терять работу не хотелось: статус верховной Травницы был чем-то большим, чем просто красивым словом, это было уже почти что целью ее жизни. Она не смогла бы ни оставить Рею, ни работу… К счастью, свободные вампирки Догевы, благодарные за исцеление, взяли решение проблемы в свои руки: часть больных являлась домой к Келле, жившей тогда ближе к границе, а в случаях, когда матери все же приходилось отправляться к больному домой, с малышкой всегда оставалась сердобольная соседка. Травница никогда бы не подумала, что жители долины были настолько солидарны с их целительницей. Что же, пожалуй, она недооценивала их благодарность. Война пришла, когда Рее не было и десяти лет. Она росла умной, активной и любознательной девочкой, часто пропадала в лесах, но, едва узнав о новостях, Келла запретила ей уходить далеко от дома, опасаясь, что она нарвется на человеческий отряд. Травница даже собиралась бросить свой дом на окраине, где было небезопасно в те времена, чтобы перебраться в центр Догевы: там было меньше компонентов для зелий и эликсиров, зато и к больным было ближе, и Рея была бы в безопасности. Они уже собрали вещи, Повелитель выделил им место. Не успели. На этом моменте повествования голос Келлы слегка задрожал, она отвернулась от Вольхи, слушавшей ее с вниманием. Она еще на подходе догадалась: что-то не так. В лесу стояла зловещая, неестественная тишина — Травница предпочла бы звон мечей о гворды, крики и ржание лошадей. Оружие при себе носили уже все: Келла щелкнула лезвиями гворда, которым неплохо владела, и побежала вперед, слыша в ушах только колотящееся от ужасного предчувствия сердце. Ее дом стоял на небольшой полянке, но теперь она превратилась в вытоптанное поле. У стены, изрубленной и закопченной, топтались лошади, чуть поодаль лежало неподвижное тело сегодняшней няни Реи, улыбчивой вампирки с добрыми глазами, ее цветастая юбка скорбно колыхалась на ветру. Келла обежала дом. Она опоздала на несколько секунд. На ее глазах бородатый человек, что-то крича до омерзения хриплым голосом, всадил меч в грудь ее дочери. Ей не помогла бы ни детская регенерация, ни даже Круг: на клинке Травница успела разглядеть шипы и зазубрины. Опыт в целительстве безжалостно констатировал: девочке не жить. Рею убили. Немногие люди могли устоять даже против обычного вампира с гвордом, защищающего свой дом. Против разъяренной фурии, ярость которой была так велика, что не позволяла трансформироваться, не смог устоять ни один из всего отряда. Стражи границ нашли Келлу через несколько часов, когда Повелитель забил тревогу. Ее дом был сожжен дотла, вокруг валялись разрубленные на части человеческие тела, а на руках женщина держала убитого ребенка. Опасения других не оправдались: верховная Травница полностью сохранила рассудок, но ее и без того непростой характер еще больше ожесточился, она стала немногословной и едкой. На ее глазах умирали израненные светловолосые вампиры, но она уже не плакала, как другие, ее глаза были сухими. Но каждый раз после такой смерти она уходила в лес и возвращалась с окровавленным гвордом, и это пугало Старейшин. Они боялись, что из одной такой мстительной вылазки вампирка не вернется. И все как-то проносило. — Келла, а твоя дочь не была случайно Повелительницей? — вдруг спросила Вольха, прервав рассказ. Вампирка хмуро покосилась на ведьму. — Не думай, что я перенесла на Лена то, что предназначалось моей дочери, — она покачала головой. — Лену досталась вся нерастраченная любовь, которую я только могла ему подарить. Наверное, он из-за этого и вырос таким избалованным. А Рея была простой темноволосой вампиркой. — А я читал… — начал Лен, вынырнув из кустов сбоку, — … читал про одну светловолосую девочку, имя матери которой почему-то не указывалось в списках. — Я разве учила тебя подслушивать? — возмутилась вампирка, взмахивая кружкой и окатывая Повелителя буроватым остывшим чаем. — Иди немедленно переодеваться! Беловолосый уныло поплелся в дом, оставив жену и наставницу одних. Келла огорченно заглянула в свою чашку и потянулась за чайником, налить себе еще. — Я так любила свою дочь, а ее убили люди. Думаю, теперь ты понимаешь, почему я недоверчиво отнеслась к твоему… Учителю. Они почти уничтожили нашу расу, они забрали у меня Рею. Я не могла полностью доверять и тебе, потому что должны оберегать Лена. Кто же мог знать, что все так получится, — Травница пожала плечами, отпивая глоток. — Понятно, — пробормотала Вольха. Замечание мужа только распалило ее любопытство касательно того, что Келла скрыла от нее: имя отца ее дочери. Почему это она не поверила бы? Неужто сам предыдущий Повелитель Догевы? С другой стороны, Ролар тоже был сводным братом Лереены, а волосы имел темные… Какая-то странная загадка вампирьей генетики. Разобраться в любом случае стоит, раз уж на тракты выходить нельзя. И для того, чтобы потрясти доказательствами у скрытной вампирки перед носом. И не таких раскалывали! Редная отставила кружку и целеустремленно направилась за Леном, намереваясь вытянуть из него всю информацию, касающуюся Келлы и ее загадочной дочки.