Десятая Муза

— Сисса, Сисса, а как я появилась? — спрашивала маленькая девочка со светло-каштановыми волосами, свесив ноги с обрыва. — Ха-ха-ха, я же уже рассказывал тебе, — рассмеялся уже не молодой индус, вырезавший из дерева фигуры. — Ну Сисса… — резко поднявшись, она подбежала к сидевшему рядом мудрецу и начала смотреть на него жалостливым взглядом. — Хорошо, хорошо, садись, — отложив в сторону очередную фигуру и инструмент, он похлопал по земле рядом, тем самым приглашая девочку сесть. — Ура! — радостный ребёнок уселся рядом и приготовился слушать. — Так вот, было это около 20-ти лет назад. Нашему великому султану стало скучно во дворце и он объявил, что тот, кто утешит его, сможет исполнить одно своё желание. Во мне загорелись две силы: интерес и голод. У меня в то время было туго с провизией. Я тогда голодал из-за того, что всё моё небольшое рисовое поле съели паразиты. Я заперся в этой лачуге, — мудрец указал на свою хибарку, стоявшую рядом, — и начал думать. Три дня и три ночи я пребывал в думах. На исходе третьих суток я уже хотел всё бросить, но вдруг предо мной предстал некто, облачённый в доспехи. Назвавшись Аресом, он молвил таковы слова: «Ты два войска собери, им поле битвы сотвори, правила им огласи и в сечу эту их впусти… Сисса бен Дахир, я благословляю тебя на сотворение искусства войны!» Вспоминая события так, будто они случились вчера, Сисса ностальгически вздохнул и продолжил: — Молвив реплику свою, он исчез также таинственно и незаметно, как и появился, а я принялся за создание этого искусства. Сначала я смастерил доску и клетки начертил. После вырезал и раскрасил ратные фигуры солдат. А затем научил ходам и правилам. Всё моё творение длилось около недели и когда я закончил, то отправился к нашему великому султану. Он принял меня как равного и с интересом изучал моё творение. Когда, он спросил как я нарёк эту забаву, то соврал, что имени не дал. Сам же он нарёк их шахматами. Я лишь смиренно кивнул, ибо не мог перечить слову великого султана. А затем он спросил меня о награде. И я до сих пор помню свои слова: «О великий султан наш, будет твоё здравствование счастливым, а царствование крепким! Я, скромный подданный твой, Сисса бен Дахир, лишь об одном молю. Прошу, великий султан, дай мне такое количество зёрен риса, которое получится, если на каждой следующей клетке этой доски зёрна удваивались бы. О большем я просить тебя не смею, великий султан!» Радостный султан лишь закивал и сказал, что с лёгкостью исполнит мою просьбу и был даже удивлён её «малым размахом». Но когда визирь посчитал, сколько зёрен риса султан обязался мне дать, то тут же упал в обморок. Увидев ряд из 20-ти цифр, султан упал следом, но ничего уже было не изменить. И он до сих пор исполняет своё слово. А когда я вернулся домой, то нашёл тебя под столом. Малютку… Я не мог тебя бросить и оставил у себя.Ты быстро проявила интерес к шахматам, а я долго думал как тебя назвать и всё-таки нарёк так, как изначально хотел назвать шахматы — Каиссой. И уже тогда я понял, что не зря… Знаешь как это было обидно, когда ты, будучи младенцем и не зная правил, поставила мне мат в дебюте. — индус рассмеялся, а следом за ним и девочка. — Просто, я всегда знала, как в них играть… — пожав плечами, хмыкнула Каисса. — А ещё ты очень медленно растёшь и с непонятной мне закономерностью, — нахмурился Сисса, смотря на девочку, что за двадцать лет из младенца превратилась в пятилетнего ребёнка. — Просто о моём искусстве мало, кто знает, однажды о шахматах будет знать так много людей, что я вырасту большой и красивой, и ты будешь гордиться мной! — улыбнулась девочка. — Я уже горжусь, Каисса, — мудрец обнял свою фактическую дочку, — ну что же, мне надо закончить ещё один комплект фигур, а ты пока сбегай вниз, в деревню, поиграй с кем-нибудь. — добродушно улыбнулся Сисса, отпуская ребёнка, и вернулся к своей работе. Сама Каисса же, взяв комплект шахмат, побежала вниз по склону холма, где была небольшая деревня, в которой все только и делали, что играли в шахматы.

***

— Сисса, Сисса, а почему сегодня рис не привезли? — вбегая в хибарку, поинтересовалась взрослая девушка с длинными вьющимися светло-каштановыми волосами. Со стороны кровати раздался сдавленный кашель: — Прости, Каисса… Султан отдал свой долг, а следовательно и мне пора уходить… Испуганная девушка бросилась к кровати: — Нет, Сисса, нет, тебе ещё рано умирать! Прошу, мы ещё не показали всему миру прелесть шахмат! А вдруг султан не все зёрна принёс?! — голос её дрожал, глаза были на мокром месте, сжимая долговязую кисть старика, она прижимала её к своей груди и отказывалась верить в происходящее. — Я горжусь тобой Каисса и всегда буду рядом, помни об этом… Затем умирающий мудрец посмотрел куда-то за спину девушки и улыбнулся: — Полагаю, вы за мной, да? Каисса резко обернулась назад, но никого не увидела, а когда повернула голову обратно, то веки её «отца» уже сомкнулись раз и навсегда. — Сисса бен Дахир ушёл в лучший из миров, но ему позволено опекать тебя и после смерти, — будто прямо в голове у девы раздался могильный голос. В стенах маленькой хибарки раздались всхлипы, переросшие в плач и стоны. Она рыдала и отрицала, думала, что это сон, иллюзия или наваждение, но всё было взаправду. Вот она, вот кровать, а в ней тело Сиссы. Перейдя от отрицания к осознанию и принятию, Каисса облачилась в траурные одежды, забрала один комплект шахмат и покинула хибарку. Выйдя из лачуги, она последний раз посмотрела на такой родной пейзаж, открывавшийся с обрыва, на котором эта лачуга и стояла. После она спустилась в деревню и, попросив проводить тело Сиссы в последний путь, покинула эти места раз и навсегда. Долго она странствовала по миру. Одежда её измялась, порвалась и испачкалась. Но шахматы, бывшие памятью об «отце», она хранила как зеницу ока. И странствие её окончилось восхождением на Парнас, где достигнув Дельф, она пала без сил.