винстон икстайл в подсобке

      — Ты сейчас обожжешься —       «В какой ситуации вообще можно спиздануть такое», — думает парень, смотря на пустеющий школьный стадион. Надпись на запястье он прятал под часами, но в потрепанной подсобке Кашин почему-то чувствовал резкую необходимость снимать их. Данила облокотился на подоконник и мельком поглядывал на небольшую дверь в ожидании девушки.       Кашин знал, как её зовут, они были друг у друга в друзьях в вконтакте, у них даже были общие друзья, но за все три недели они не сказали друг другу ни слова, не написали ни одного сообщения. Их общение ограничивалось лишь тем, что Данила делился сигаретами, а Лиза зажигалкой. Он даже перестал носить свою, а у неё больше нет пачки табака с собой. Вообще парень давно собирался оставлять тут сигареты, но опасения, мол, кто-то спиздит, не давали ему положить пачку винстона на полку и не париться. Да и не в этом, скорее, дело. Ему просто нравилось мимолетное прикосновение её пальцев, когда девушка неаккуратно брала палочку из открытой пачки и случайно дотрагивалась до его руки.       Парень смотрит на часы, брошенные рядом. Две минуты с начала перемены, а её всё нет. Кашин воспроизводит в голове расписание Лизы на понедельник. Алгебра. Данила понимает, что Людмила Васильевна может запросто задержать учеников хоть на всю перемену. Кажется, сегодня он не покурит. Но Кашин продолжает ждать девушку в забытой подсобке актового зала, смотря в окно на пустой стадион лицея.

***

      — Лиз, нужна твоя помощь! — Неред оборачивается на крик Даши. Девушка закатывает глаза и, накидывая лямку рюкзака повыше на плечо, отвечает:       — Бля, и так Незнайка задержала нихуево, мне надо бежать! — Лиза отворачивается и быстрым шагом уходит от компании девочек, которые собрались вокруг Зарыковской, обсуждая что-то.       — Она уже третью неделю куда-то сваливает после пятого урока. Странная хуйня, — говорит Света на ухо Даше. Та лишь закатывает глаза и понимающе кивает, смотря на силуэт уходящей подруги.       Лиза уже думает над словами извинения, подходя к актовому залу, но понимает, что если каждый раз они не говорят друг другу и слова, то и сейчас не нужно. Девушка оглядывается по сторонам и заходит в зал, закрывая за собой ветхую дверь на скрипучих петлях. Она выдыхает и быстро идет к сцене. Проходя мимо рядов стоящих стульев, Лиза треплет красный бархат, которым они обшиты. Она поднимается по ступенькам на площадку и ровным шагом направляется к тонким шторам, прикрывающим стены. Под этим слоем ткани висит другой, более плотный, из того же красного бархата. Лиза отодвигает его влево и видит заветную небольшую дверцу с облупившейся золотой краской на ручке.       Девушка бесшумно заходит в подсобку. Свет исходит только из окна, который сейчас наполовину закрыт Кашиным. Вообще, на потолке есть небольшая лампочка, которая даже работает, но никто не хочет портить атмосферу, которая создается тут при естественном освещении и двух курящих людях. Она оглядывает полки, где-то пустые, где-то набитые какими-то книгами, лабораторным оборудованием, инструментами и странными штуками. Лиза безразлично, грустно смотрит на банку пива, стоящую на четвертой полке от пола. Девушка давно её заприметила, но та оказалась пустой, и она задумала написать на ней «пусто сосатб» чёрным маркером, что Неред и сделала.       Лиза виновато смотрит в его ментоловые глаза, а он лишь пожимает плечами. Девушка довольно улыбается и протягивает ему руку. Данила берёт пачку винстона икстайл и, предварительно открыв её, протягивает Лизе. Та снова неаккуратным движением касается его руки, забирая сигарету. Кашин подвигается поближе к Лизе, держа никотиновую палочку в зубах. Она достает из заднего кармана зажигалку с надписью «гори в аду». Дым выходит из окна небольшими клубочками.       Ни Данила, ни Лиза не понимают, почему после каждого раза им становится намного легче и спокойнее. Покурив в компании друг друга, оба расслабляются без слов. Все знают, что в этом мире слова, сказанные при встрече, очень важны. А тут их даже не было. Неред боковым зрением смотрит на своего собеседника, пока тот старается незаметно взять лизину зажигалку. Девушка усмехается и подталкивает предмет его интереса к парню. Кашин берёт зажигалку и начинает вертеть в руках, рассматривая.       Лиза смеётся над его задумчивым выражением лица, протягивая руку, куда тут же падает железный прямоугольник. Она чувствует его холодную ладонь лишь на секунду, но почему-то ей тут же хочется согреть её своим теплом. Девушка смотрит на часы и, закатив глаза, поднимает рюкзак с пола. Лиза кладёт зажигалку в задний карман и тушит сигарету об оконную раму, кидая окурок в коробку, специально приспособленную Данилой для этого. Она быстро кивает Кашину и выходит из подсобки, закрывая за собой дверь.       И так каждый раз. Пачка винстона икстайл, смешная зажигалка, две печальные фигуры и ни одного слова.

***

      Скучный урок физики сопровождался мерзким голосом учителя, от которого хотелось блевать. Сергей Александрович снова пытается строить из себя кого-то, кем не является, пока ученики откровенно рофлят над ним. Обычно Неред занимается тем же, но Юлик решил прогулять урок вместе со своей девушкой, поэтому Лиза помалкивала.       Вместо того, чтобы записать формулы, которые она знает наизусть, да и проходили их уже тысячу раз, но учитель просто хочет вновь доебаться, Лиза сняла часы и стала рассматривать свою надпись.       — Я, блядь, так заебался —       Вся родня косо посматривала на девушку из-за этого. У неё, девочки из хорошей, благополучной семьи, такой соулмейт. Он матерится, да он не может быть хорошим человеком. Уже в семь лет Лиза могла огрызнуться «соулмейтов не выбирают», потом надменно глянуть сверху вниз и добавить «как, впрочем, и родственников» и отойти с гордо поднятой головой.       С первой парты поднимается Лёша.       — Пять, — все немедленно скидывают учебники в рюкзаки, пока учитель непонимающе смотрит в класс. — Четыре. Три. Два, — ребята держатся за лямки рюкзаков, опираясь рукой о стол, словно в позе «внимание» на забеге по физре. — Один, — вместе с голосом Леши раздается звонок, и одиннадцатый экономический исчезает из класса, словно его тут и не было.       — Лиз, — её одергивает Даша.       — Нет-нет, я спешу, — она уже направляется к лестнице, но Зарыковская хватает девушку за руку, разворачивая к себе.       — Лиз, куда ты ходишь каждый день после пятого урока? Ты потом приходишь с подозрительно счастливым еблом, — рядом с Дашей появляется Дейдример, которая также заинтересованно смотрит на подругу, ожидая ответа.       — Ты вообще в другом классе учишься, Света, блядь, — кажется, попытка перевести тему разговора не увенчалась успехом.       — Не переводи стрелки, отвечай, — все также невозмутимо продолжает Даша.       — Ой, а это бля вообще имеет значение? Девки, я как-нибудь расскажу, подождите, а сейчас мне надо бежать, правда. Это дохуя важно, — Неред вырывается из мёртвой хватки подруги и, перепрыгивая несколько ступенек, несётся к актовому залу.       Снова скрипучая дряхлая дверь бежевого цвета. Снова красный бархат стульев, который Лиза треплет, как послушного щенка. Девушка опять отодвигает тяжелую ткань шторы, а после дергает ручку заветной подсобки актового зала в лицее номер сорок шесть.       Всё вроде привычно. Пустая банка из-под пива с надписью, Кашин, закрывающий свет, исходящий от довольно просторного, что редкость для таких помещений, окна. Но что-то всё равно было не так. Лиза скидывает рюкзак рядом с Даниным и подходит к парню ближе. Его пустой взгляд очень пугает, а мокрые дорожки на щеках печально поблескивают. Каким-то образом он сам поджёг сигарету. Она смотрит внимательнее.       — Ты сейчас обожжешься! — выбивает тлеющую палочку табака из рук друга.       — Я, блядь, так заебался, — Данила прячет лицо в ладонях, но тут же чувствует боль в освобожденном от часов запястье.       Подняв глаза на Лизу, Кашин протягивает ей свою руку, показывая надпись. Она делает то же самое.       — Ну и почему же ты заебался? — девушка сглатывает ком в горле и с трудом выдает эту фразу.       — А то, что мы соулмейты, тебя как бы вообще не ебет? — посмеивается Данила, смотря на Лизу. Она опускает голову, смеясь.

***

      — Дань, я хочу курить, — девушка наклоняет Кашина к себе, шепча это на ухо.       Разгар выпускного. Каждый веселится, конечно под воздействием алкоголя, пронесённого мимо взглядов учителей. Шлюха-Соня из класса Лизы давно ебется с кем-то в туалете, не думая о последствиях. Молчаливый Совергон сидит в углу зала, смотря лишь на одну девушку. На ту, с которой пришел, на ту, в которую влюбился с первого взгляда. Тушенцов недовольно оглядывается по сторонам, держа Настю за руку, думая, как бы съебать с этого шумного мероприятия и посидеть дома с любимой Шпагиной, смотря какой-то фильм.       — Пойдем, — вздыхает Данила, поднимаясь по ступенькам сцены. Парень быстро поднимает толщу красной бархатной ткани и запускает Лизу в открытую дверь, после сам шмыгает в проход.       Девушка про себя отмечает, что с начала года ничего не изменилось. Банка из-под пива с надписью «пусто сосатб» и коробочка для окурков, место в которой скоро закончится. Музыка, кажется, вообще не становится тише.       Лиза присаживается на подоконник, доставая зажигалку откуда-то из лифчика. Кашин одобряюще закивал, смотря на сие действие, за что был обозван идиотом. Из внутреннего кармана пиджака Данила, как и восемь месяцев назад, достает пачку винстона икстайл и, предварительно открыв, протягивает Лизе. Та как всегда из-за неаккуратности касается его руки, хватая сигарету.       Пламя подбирается к светло-серому фильтру, а в зале начинается медляк. Оба выкидывают окурки в коробку и странно смотрят друг на друга.

Клянусь, эту ночь не забуду! И светят глаза будто два изумруда; Но близится день, и пока не расстались — Рискну пригласить полумесяц на танец!

      Данила смотрит в её чайные глаза, которые отливают зелёным из-за заката в окне. Оба вспоминают давнюю игру в молчанку, что это помещение не терпит голосов. Кашин протягивает ей руку, приглашая на танец. Лиза робко кладёт свою ладонь в его. Вторая рука Данила аккуратно перемещается на талию девушки.       Лиза, широко улыбаясь, смотрит на Кашина, а на глазах наворачиваются слёзы. Парень сдерживается, чтобы не спросить и не утереть солёные капли, ведь играть надо по правилам. Они продолжат танцевать, смотря друг другу в глаза, не отрываясь.

Танцуй, полумесяц, танцуй, Уводя за собой темноту — Веселись, но не плачь; Умоляю, ведь слёзы тебе не к лицу!

      И кто знает, что произошло бы, если бы жизнь не загнала тогда Кашина в тупик. А Лиза бы не решила начать курить назло родителям. И если бы они не встретились с одинаковыми пачками винстона икстайл во всеми забытой подсобке актового зала лицея номер сорок шесть.