Весенняя гроза

Тэхён был омегой. Идеальным во всех смыслах. Маленьким, хрупким и нежным, а ещё безумно милым. В то же время, он мог постоять за себя, а иногда даже нагрубить. Имел красивое детское личико с большими карими глазами. Однокурсники прозвали его «Королём эгьё», и это вполне заслуженно. Но больше всего сводил с ума его запах: ТэТэ пах весной. Собственно, это и стало отправной точкой крыш всех альф в округе. Но омега в ухажёрах не нуждался, хотя, внимание того единственного он всё ещё не заполучил. В свои 18 он уже познал то чувство, когда пиздецки хочется подойти и познакомиться поближе, но мешает грёбанное смущение и неуверенность. Поэтому ему оставалось лишь сидеть и пускать глазами молнии, ибо «Какого вообще хуя эта курица на нём повисла, если не хочет вылететь отсюда под зад?!» И похер, что курицы как-бы не летают, ТэТэша с радостью докажет обратное. А ещё он часто корил себя за то, что повёлся на правило «Милые и правильные омежки всегда влюбляются в мудаков.»  Чонгук был грозой школы… И пах он, вообще-то, тоже грозой, ну да неважно. Омеги текли от него. Ещё бы, охрененное телосложение, красивые и мужественные черты лица и звание «Грозы», которое намертво приклеилось к нему. Но о том, что он дрочит на самого милого студента их курса, того, который пахнет весной, никому знать необязательно. В общем, два долбоёба, которые не признаются друг другу в чувствах, и начало этого занимательного рассказа, вот. В тот день Чонгук с Тэхёном должны были остаться убирать 27-й кабинет, так как оказались дежурными… Не долго думая, омежка молча начал подметать пол. Он не хотел долго тут находится, ибо во-первых «Этот пиздюк вообще охуел возле меня стоять и трындеть со своими шлюхами?!», а во-вторых, ТэТэша подозревал, что если он быстрее от сюда не смотается, то по-любому где-нибудь да наебнётся или лоханётся. А позориться перед любимым ой как не хотелось.  Куки же лишь стоял возле двери и наблюдал за попытками омежки вымести мусор из-под шкафа (оставался вопрос, зачем Тэхён это делает). Смотря на полу-согнутого стонущего мальчишку, внизу живота у парня начало наростать возбуждение. Всё-таки не каждый день человек, на которого ты рукоблудствуешь по ночам крутит перед тобой задницей в облегающих джинсах. Поняв, что под шкафом убирать бессмысленно, ТэТэ, высказав у себя в голове всё, что он думает об этой уборке, уже собирался идти, но его удача решила иначе. Проходя в метрах двух от любимого альфы, омежка неожиданно для себя (и ещё более неожиданно для Чонгука)..... наебнулся. Причём не просто наебнулся, а споткнулся о свою же ногу и смачно плюхнулся пятой точкой на пол. От сильного удара на карих глазках омежки выступили слёзки. Серая футболка, что была на несколько размеров больше, немного слетела с левого плеча, оголив изящную ключицу парня. Он просто продолжал сидеть на полу и кошачьими глазками смотрел на возлюбленного. Все его мысли были только о том, какой он неудачник и о том, что он всё-таки лоханулся. А Гуку от такого вида аж поплохело. Не выдержав наплыва похоти и желания поиметь этого милаху прямо здесь и сейчас, альфа окончательно повалил ТэТэшу, прижав руки к полу и смотря ему прямо в глаза взглядом хищника, который поймал свою жертву… — К-КАКОГО ЧЁРТА ТЫ ТВОРИШЬ?! — почти крича выдавил из себя омега. — Наказываю тебя, — даже не пошевелившись ответил альфа, — ибо нехуй быть таким милым и соблазнительным. — усмехнувшись, добавил он. Тэхён уже хотел вырваться и бежать отсюда как можно дальше и как можно быстрее, но вдруг понял, что нихуя у него не выйдет, так как альфа, повисший над ним, уже давно заприметил возбуждение старшего. Младший льнёт поцелуем к сладким губам омежки. Так горячо… Так мокро… Так развязно… Прерываются лишь для того, чтобы заглотнуть хоть немного воздуха. Наконец младший отстраняется от Тэ. Тонкая ниточка слюны провисает между языков обоих.  Альфа начинает кусать шею своего малыша у основания и тут же зализывает место укуса. Потом снимает с него такую не нужную футболку и продолжает целовать омежье тело, приятно пахнущее весной. От этих поцелуев Киму становится дурно и он издаёт тихий стон… Он уже не в силах сдерживаться… Он хочет, чтобы его наказали… Он хочет, чтобы его выебали… И не кто-нибудь, а именно альфа с будоражащим запахом грозы, который сейчас одаривает его тело нежными поцелуями… — Ах. По-пожалуйста… — тихо стонет омежка, — т-трахни меня… Чон поднимает свой взгляд на него… — Ты не красиво просишь… Попроси ещё разок, малыш, только правильно, — с ухмылкой мучает старшего. — П-пожалуйста, выеби меня, Папочка… — ещё один стон сорвался с мягких губок младшего. Чонгук поднимается, опираясь на край учительского стола, ясно давая понять, чего он хочет. Омежка тоже не промах и сразу понимает, что нужно делать. Не долго думая, он стает перед своим возлюбленным на колени и медленно расстегивает ширинку на джинсах и стягивает их вместе с боксерами, тем самым дразня альфу.  — Такой большой… — удивленно произносит омежка, смотря на большой пульсирующий член, возникший перед его лицом.  — Ты уверен, что он влезет? — смотря вверх взглядом ребенка, спрашивает ТэТэша. -А ты проверь, — ещё раз усмехнувшись, предлагает альфа, поедая своего малыша взглядом. Не долго думая, омежка начинает делать то, чего хочет его Папочка. Он нежно проводит игривым язычком по все длине ствола, вырисовывая им какие-то странные узоры. Потом краешком языка обводит горячую головку, выдавливая из Чонгука нежный протяжный стон. Тэхён начинает потихоньку брать полностью, медленно набирая темп… — О-о, — получился откровенный и блядский стон.  Гуки сейчас очень хорошо. Ему охуеть, как хорошо. «Неужели он впервые делает минет? Отсасывает, как первоклассная шлюха» — проносится в голове альфы. Он толкается глубже, хватая парня за волосы на загривке и понимает, что вот-вот наступит разрядка. Но вдруг Тэ отстраняется, говоря, что теперь очередь Папочки выполнять своё обещание. Он наклоняется, держась за тот же учительский стол. Смочив пальцы слюной, Папочка начинает растягивать своего малыша. Сначала он вводит один палец, потом второй, нежно массируя стенки дырочки Тэхёна. Затем вводит уже три пальца, от чего омежка издаёт протяжный стон, то ли от боли, то ли от удовольствия. Достаточно растянув малыша, младший входит резко и грубо, но давая время привыкнуть к новым ощущениям. От первого толчка ТэТэша прогибается в спине с громким стоном, а на больших карих глазках появляются слёзки от боли и неожиданности. — В тебе так горячо, так хорошо и так узко… — набирая темп, простанывает альфа. Он начинает резко вбивать омежку в стол, но после каждого его крика от боли, Папочка нежно оставляет дорожку поцелуев на спинке своего малыша. Он начинает надрачивать ему, пробуя подстроиться под собственный темп. Альфа сбавляет скорость, придерживая головку члена любимого, чтобы тот не кончил раньше времени, перевернул его на спину, после чего опять возобновил темп. По кабинету розносились стоны от неимоверного блаженства и пошлые хлопки. Время от времени Чонгуки поднимал Кима, чтобы затянуть его в очередной мокрый и грязный поцелуй. Когда держаться уже не было сил, альфа забрал пальцы с головки омеги, громко приказав «Кончай!», после чего, излился внутрь своего малыша, а тот себе на живот. Папочка опустился к животику младшего, нежно слизывая каждую капельку белой жидкости, заодно поднимаясь выше и оставляя свои метки на таких изящных и хрупких шее и ключицах Тэ. — Тебе понравилось, малыш? — спросил младший, ложась на своего любимого. — Конечно, Папочка. Когда мы это повторим? — устало сказал тот. — Скоро, малыш… Я думаю, твоя течка не за горами. Я люблю тебя, хён…- с тёплой улыбкой прошептал альфа. — А я тебя, Чонгук~и… — ответил также омежка с запахом весны, после чего, оба парни обняли друг друга. Два долбоёба признались друг другу в чувствах и теперь не будут бояться их проявлять. Конец.