Не тот кофе, что был

«Убирайся. Ты не нужен Мстителям.» Сердце пропустило удар. Слезы невольно покатились по щекам, но, с трудом собрав силы, парнишка ответил нежной улыбкой. Сняв костюм, он ушел домой…

***

Кофе, что пару недель назад приятно пах, отдавал легкостью, придавая бодрость и являлся самым любимым напитком Питера, казался сейчас нагнетающим, медленно убивающим изнутри, как только попадало внутрь тела маленькими горящими глотками. Горячий кофе обжигал огнем, холодный — холодом. Теплый же никак не получался без любимых крепких рук, обхватывающих талию, сухих губ, ласкающих затылок легкими поцелуями, ухмылки и шуток, которые отпускал мужчина каждое утро, таких нежных и необидных. Теплый либо разбивался от очередного срыва, либо перестаивался и становился холодным. Кофе, что пару недель назад разливался приятным теплом, ласкал язык вкусом и вызывал яркую улыбку, стал отвратительно-горьким, оставив всю сладость позади, вместе с сердцем мальчика. От каждого глотка оставался неприятный горький осадок, будто некачественная сигарета или электронная сигарета с какой-то неприятной жижей. Но эта горечь отвлекала от невеселых мыслей, нагоняющих осадок еще хуже, чем какой-то кофе, в душе. Внутри, разъедая, ненависть к себе и разочарование засели, захватив власть над оставшейся областью вместо сердца. Кофе, что пару недель назад придавал силы, веру и любовь к наставнику, сейчас служил подтверждением самого страшного кошмара за всю жизнь Человека-паука. Нет. Уже не Человека-паука, а просто Питера Паркера. Простого школьника, простого разбитого жизнью человека. Кофе разъедал изнутри с каждым глотком. Один глоток равен одному удару в грудной клетке. Один удар в груди равен одному порезу на этой самой груди. Именно в место, где предположительно было сердце. Но Питер его не чувствовал. В этом месте была лишь пустота, состоящая из горечи, ненависти, разочарования и боли. Вакуум был бы лучше, рассуждает Питер. Но ничего не исчезает как по мановению палочки. Легче не становится, ведь…

ничего не вернуть.

***

Какой это по счету день, проведенный без сна? Питер не спал долго. Начиная с того дня, как его бывший (слишком больно от этого слова) наставник выкинул, разочаровавшись в юном герое. И именно с того момента Паркер разочаровался в себе. Какой это по счету порез, уже небрежно выводимый на других, более аккуратных? Питер сбился со счета. Шрамы лежат один на другом, а сверху лежат еще свежие царапины, из которых сочится кровь. Паучья регенерация хоть и делает процесс заживления быстрей, но боль все равно ощущается, а шрамы остаются. И все именно около сердца. Какое это по счету лезвие, вставляющееся в нож? Питер менял лезвия у канцелярского ножа после каждой «операции» над сердцем. Каждое лезвие хранилось у него в ящике, который он прятал так надежно, что даже тетушка Мэй не сможет найти. Не то, что поисковая система мистера Старка… Какой раз у него обильно течет кровь, пачкая одежду, которую он потом запихнет в ящик к лезвиям? В последние дни слишком часто. В такие моменты паучье чутье разрывает голову, не уступая в силе разрывающей грудь внутренней боли. В такие моменты он обычно останавливается, но сейчас что-то пошло не так…

***

Питер Паркер сидел на крыше. Он смотрел на мирный город. Время 3:47. Людей почти нет, но некоторые окна горят. Мальчика заворожил этот вид, вызывающий какую-то ностальгию, тоску по прошлому, когда он и Тони патрулировали вместе, совмещая это со своеобразным свиданием. Огоньки в окнах смотрелись как звезды на ночном небе, когда он и Тони выбирались на природу с ночевкой, перед сном смотря на небо, запоминая этот миг как единственное счастье в этом мире. И, пожалуй, они не ошиблись…

***

8:10. Тело мальчика лежало на асфальте. Его позвоночник был сломан. Смерть установлена на 4:01. Вокруг него была большая лужа крови, которая вытекла из открытых переломов и разрезанной шрамированной груди. Личность была установлена. Питер Паркер, 16 лет, причина смерти: самоубийство…

***

Дрожащие пальцы держали записку. Содержимое было выведено чуть кривоватым по-школьному, но четким почерком. Грубые, мозолистые руки сжимали несчастную записку, трясясь от не то шока, не то страха. Глаза мужчины больше не блестели, в них отражалась пустота, такая же, какая заполняла изнутри Питера…

«Мне жаль, Я очень сожалею, Мне жаль, Что я разочаровал тебя. P. P.»