Не самый. Не первый. Неловкий

Поначалу это представлялось Яхабе охренительно романтичным. И символичным. Но только поначалу. Хотя казалось, что после первой попытки первого раза ничего уже не будет хуже. Если обо всём по порядку, то Яхаба хотел отпраздновать свой день рождения в узком кругу друзей, а потом им с Кьетани была отведена целая ночь наедине. Родители уехали, дав возможность встретить шестнадцатилетие как ему будет угодно. Но в целом, Яхаба не сильный фанат безумных тусовок, которые закатывают первого марта семпаи. Поэтому он ограничился обществом Кьетани, Ватари, Киндаичи и Куними. Они сходили в боулинг, поели пиццы и довольно приятно провели время. Яхаба весь день был немного на взводе, потому предчувствие грядущей ночи его съедало изнутри. Если Кьетани и волновался, то виду не подавал. Только иногда гладил Яхабу по запястью, пока никто не видит, если тот выглядел совсем напряженным. Вечером они гуляли по парку, аттракционы ещё не работали, но было тепло и продавалась сладкая вата. Это было хорошее завершение дня, о чем сообщил Ватари, а потом и Куними сказал, что это самая отвязная тусовка в его жизни, а теперь им с Киндаичи нужно идти, потому что Ойкава-семпай и Мацукава-семпай зовут играть в приставку. Яхаба сарказм оценил. Короче, их небольшая компания отправилась продолжать веселиться, потому что уж у третьегодок точно заваляется что-то алкогольное, а Яхаба и Кьетани отправились домой наконец-то держаться за руки и много-много целоваться. И не только. – Если хочешь, мы можем купить, ну... что-нибудь выпить, – говорит Кьетани, когда они идут пешком к дому мимо цветущих деревьев, и почему-то сейчас Яхабу начинает отпускать. – Не в этот раз, – категорично заявляет Яхаба. Когда у них была первая попытка первого раза, они для смелости купили немного выпить. Ну, как немного. С запасом. Мало ли там что. Никто же их не предупреждал, что алкоголь работает именно так. Они выпили сначала немного, ничего не почувствовали, а потом ещё немного, а потом они много целовались, и Яхабе казалось, что вот сейчас всё произойдет, и не было волнения, и не было страшно. Всё казалось правильным, теплым и уютным. Таким уютным, что они оба в кровати заснули, едва стянув друг с друга футболки. И вот тогда Яхаба и решил, что всё должно случиться на его день рождения, и никакого алкоголя, даже немного, даже для храбрости и даже для расслабиться. И вот, возвращаясь к тому, что это охренительно романтично. Вишни, приятная вечерняя прохлада, дыхание весны, аромат мёда и ветра. Яхаба почти расслабился, а вот Кьетани наоборот притих больше обычного и больше пялился в землю, чем... чем созерцал все вокруг. И стоило им оказаться дома, наедине – вся романтичность слетела с Яхабы, и он почувствовал, как вспотели ладони. Чисто теоретически... они оба были готовы. Они, знаете ли, серьёзно подошли к вопросу первого раза, изучили все тонкости и особенности секса между парнями, обсудили это... можно сказать, там почти был готов план действий. Хотя это, разумеется, утрирование. Лежа в постели, Яхаба понимает, что все планы летят к чертям собачьим. Ему неловко, и холодно, и ещё сильнее неловко. И только пока они целуются с Кьетани, всё кажется хорошо. – Давай просто целоваться и всё, просто целоваться тоже хорошо, – говорит Яхаба, и ему кажется, что это должно было сгладить неловкость. Кьетани приобнимет его одной рукой и смотрит так, будто сейчас вспылит. Яхаба поджимает губы, жалея, что озвучил свои мысли. Но Кьетани словно считает до десяти про себя, а потом говорит: – Если ты не готов, мы можем не торопиться. – Нет-нет! – тут же выпаливает Яхаба и поворачивается тоже на бок к Кьетани, складывая ладони на его груди. – Я хочу этого. Просто... ну, это же... – Да, я понимаю. – Может, стоило всё же выпить... – сам себе бормочет Яхаба и тут же сам себе отвечает: – Нет-нет-нет... Кьетани мягко толкает его обратно на спину и нависает сверху, начиная целовать Яхабу. Тот обнимает его руками за шею и прижимает к себе, потому что целоваться приятно, особенно целоваться с Кьетани, хотя не то чтобы у него было с чем сравнивать. Яхаба чувствует, как стоит у Кьетани, и понимает, что вот зря он волновался за эмоциональное состояние Кьетани, потому что тот чувствует себя совершенно собранно и сосредоточенно, если, конечно, эти слова применимы в данном контексте. Да, Яхабе приятно ловить тёплые поцелуи и чувствовать вес Кьетани на себе, и он не раз возбуждался, когда думал об этом, будучи в гордом одиночестве, но когда всё это происходит на самом деле, мыслей в голове столько и волнения столько, что ни о каком возбуждении и речи быть не может. От этого Яхаба паникует ещё больше. Когда они пили, у него хотя бы тоже стояло. Или не тоже, он не помнит, что было тогда с Кьетани. Кьетани целует его в шею, гладит ладонями по рёбрам, футболку пока не снимает, но забирается пальцами под нее, гладит внизу живота, трогает сосок. Яхаба пялится в потолок, и ему щекотно, и шершавые пальцы больше царапают, чем гладят, а шею холодит после поцелуев. Он зажмуривается и пытается подумать о том, о чем думает, когда один. Бессмыслица какая-то, он думает ровно о том, что происходит прямо сейчас, но в голове это всё было как-то по-другому. И как бы это ни было, сейчас губы Кьетани парадоксально только отвлекают его от настраивания на нужную волну. Неужели это всё снова закончится, так и не начавшись, или, что ещё хуже, закончится ужасно, просто ужасно. Яхаба не хочет этого для себя. А если Кьетани подумает, что он его не хочет? Хочется провалиться сквозь землю прямо сейчас, потому что это не так! Он очень хочет Кьетани! Он постоянно о нём думает, и ему нравится, как Кьетани выглядит без футболки, и вообще-то они не раз занимались... занимались этим по телефону. Яхаба думал, что Кьетани должен понимать, что всё на самом деле не так, как оно выглядит. – Шигеру, – говорит Кьетани, – открой глаза. Яхаба открывает, видит Кьетани над собой, с красными губами и с туманом в глазах. – В чем дело? Ну вот, он спрашивает, в чем дело, значит, он подумал то, что не должен был думать, всё пропало, всё закончится прямо сейчас. Он уже открывает рот, чтобы сказать всё, что думает по этому поводу, и что не думает, и всё объяснить, но Кьетани его опережает. – Так, – говорит он и садится на пятки в ногах Яхабы, – ты можешь отключить наконец свою башку и ни о чем не думать? Мне кажется, даже я слышу твои мысли. – Какой ты многофункциональный, – ляпает Яхаба и тут же жалеет об этом. – Я не многофункциональный. Мне достаточно просто мыслей о тебе. Яхабу словно водой холодной обливают. Боже, какой же он идиот. Кьетани дает ему время, чтобы он пришел в себя и постарался выбросить все мысли из головы. Какой вообще смысл сидеть и настраиваться, вернее, лежать и настраиваться, если прямо перед ним есть Кьетани, который готов сделать всё, чтобы ему было хорошо. И Яхаба прикрывает на мгновение глаза и обращается в ощущения. Расслабляется, поднимает руки и притягивает к себе своего парня. Они целуются, и Яхаба приподнимает бёдра, притираясь пахом к паху Кьетани. И с этого момента всё идет хорошо. Несмотря на то, что выходит заминка за заминкой из-за футболок и джинс, они всё равно не мешают им. Когда Яхаба видит Кьетани в трусах, через которые просвечивается очертание вставшего члена, у него пересыхает во рту, и теперь сложно, наоборот, взять себя в руки и что-то сообразить. Потом соображение кажется ему не столь и важным навыком, и он тянет резинку трусов вниз. То же самое делает и сам Кьетани, только сразу полностью снимает с Яхабы белье. Тот старается отодвинуть стеснение и смотрит, как Кьетани сам снимает с себя свои трусы. Слава всем всевышним, что и у него теперь тоже стоит, но проблема уже в другом: хватит ли его надолго. Хотя учитывая положение Кьетани, того надолго не хватит тоже. – Тебя нужно... подготовить, – говорит Кьетани. Яхаба кидает короткое "угу" и берёт с тумбочки баночку с лубрикантом и пачку презервативов. Кьетани забирает это без слов и тут же выдавливает жидкость себе на пальцы, а потом смотрит на Яхабу. – Что? – спрашивает тот. – Может... – Кьетани замолкает, отводя глаза, – может ты раздвинешь ноги? – А... – Яхаба приходит в себя и разводит колени, не зная, куда деть свои щиколотки. Кьетани одной рукой начинает гладить его член, а пальцами второй руки прижимается к его входу. Яхаба чувствует холодную влагу и напрягается. Его бьет диссонансом от того, что Кьетани ласкает его член и пытается проникнуть вовнутрь. Если опять обратиться к ощущениям, то Яхабе кажется, что его сейчас просто разорвёт нахрен от количества ощущений. Кьетани проникает одним пальцем вовнутрь, и это даже не больно. Странно, необычно, непривычно, но не больно. Даже слово "дискомфортно" не очень и подходит. На его головке блестит капелька смазки, и Кьетани размазывает её большим пальцем. Яхаба не выдерживает и издает странный звук, который даже стоном сложно назвать, скорее это всхлип очень расстроенного человека. Яхаба даже на секунду запаниковал, прижимая ладонь к своему рту. – Я, кажется, – говорит Кьетани, и Яхаба чувствует второй палец в себе, ох, он о первом уже и забыл, – я не могу обещать, что это будет очень долго... – Я тоже, – говорит Яхаба и шире раздвигает ноги, уже не особо задумываясь о том, куда их сложить. Ощущение в себе посторонних... да просто всяких посторонностей очень необычное, и Яхаба понимает, что это даже можно назвать приятным и клёвым, и хочется уже узнать, как это, когда в нем будет Кьетани. – Ммм... давай быстрее, – говорит он, потому что он подумал о чем подумал, и ему уже не терпится. Плевать, что надолго этого не затянется, но наконец-то можно будет сказать, что у них был тот самый взрослый и серьёзный первый раз! Боже, ему кажется, что он кончит прямо сейчас. Теперь ему очень жарко, и невыносимо, и мокро, и горячо. И он хочет, чтобы это всё закончилось, и чтобы никогда не заканчивалось. После третьего пальца он немного приходит в себя. Термин "дискомфортно" имеет место быть, но это даже хорошо, потому что появилась вероятность того, что он сейчас позорно не спустит. Ему кажется, что он выдыхает раскалённый воздух, что он в нем, внутри, в животе и в заднице. Яхаба ёрзает и берёт себя под коленями. – Кентаро, хватит, – скулит он, – ну его, это вот это... – Пиздец, – выдыхает Кьетани и достаёт пальцы. Яхаба может с уверенностью заявить, что ему непривычно, и это странно. Пелена немного сходит, когда Кьетани возится с презервативом, Яхаба может сделать пару холодных вздохов, но ему всё равно не терпится, головка его члена истекает смазкой и пачкает живот. Кьетани наваливается сверху, между его ног, и Яхаба чувствует, как чужая мокрая головка в латексе мажет по ягодице. Кьетани опускает голову, берёт в руку свой член и прижимается ко входу Яхабы, и ему кажется, что только это ощущение сейчас заставит его кончить. Кьетани толкается совсем немного, и пока не больно, приятное чувство возвращается, и Яхабе от этого охренительно. Но стон срывается с губ Кьетани, и Яхаба кладет руки ему на рёбра, прижимая к себе и чувствуя, как Кьетани проникает глубже. Яхабе уже плевать, и он длинно стонет, закусывая губу до крови. Господи, пусть Кьетани успеет хотя бы пару раз качнуться. Но Яхабе слишком сложно даже что-то сказать, ему ничего не хочется говорить, ему хочется, чтобы Кьетани был в нем вечно! Потом ему покажется это дурацкой мыслью, но это потом. Кьетани делает пару толчков, и Яхаба стонет в ритм, выгибаясь, подставляясь и впиваясь пальцами в спину Кьетани. – Бля, я сейчас... – хрипит Кьетани, а Яхаба перебивает его и просит: – Ещё! Даже с этим самым "ещё" их не хватает надолго, и Яхаба кончает, когда Кьетани делает ещё несколько глубоких толчков. А потом Кьетани входит в последний раз и шумно выдыхает в сгиб шеи Яхабы. Пустота внутри кажется совсем ненужной, и Яхаба, видимо, как-то перестаёт контролировать свои эмоции, и Кьетани, укладываясь рядом, спрашивает, всё ли хорошо. Секунд тридцать Яхаба молчит, а потом набрасывается на Кьетани сверху, целуя его в лицо и без конца повторяя: "Так классно - так классно - так классно!" Кьетани даже немного выдавливает улыбку, и Яхаба целует её, прикрывая глаза. – Ты такой придурок, – бурчит Кьетани и приобнимет его за пояс, – с днем рождения. Яхаба широко улыбается и смотрит на Кьетани. – Что? – тому явно не по себе от такой открытости, хотя минуту назад нельзя было быть ближе, чем он. – Я... не знаю... я... спасибо? Я очень люблю тебя, и я хочу потом ещё, или не потом, и.. ты такой классный... – Началось, – закатывает глаза Кьетани и притягивает Яхабу к себе, потому что кто знает, когда бы это словоизвержение ещё закончилось.