Пробник

And I can't believe How I've been wasting my time *** Не могу поверить, Что тратил время впустую...

Салли было странно вновь видеть Эш. Она выглядела бледной и совсем не смотрела на него. Лишь один раз их взгляды пересеклись, но девушка поспешно отвернулась. Хоть и казалось, что Эшли вот-вот рухнет в обморок, голос её звучал твёрдо, когда она говорила несомненно заученные слова: «Салли всегда был странным, нелюдимым и агрессивным. Мы все порой побаивались его.» Ещё в начале, когда Фишер только узнал, что его подруга будет давать показания против него, парень понял, что весь этот суд — неправда. Что этот судья, прокурор, вопросы — всё это лишь способ отгородиться от надоедливой прессы. Салу было горько и смешно оттого, как просто решили повесить на него каждое тогда совершённое убийство. Так было гораздо проще. И показания Эш тоже были лишь чьим-то не очень хорошо написанным текстом. В каком-то смысле Салли мог её понять, ведь из всей дружной четвёрки девушка устроилась лучше всех: переехала в другой город, поступила в колледж искусств и даже обзавелась кавалером. Но в тоже время парню было невыносимо больно от всего этого, ведь сейчас решалась его судьба . И вот, слыша удар молотка, означающий полную виновность Салливана Фишера, он последний раз посмотрел на бывшую подругу и под конвоем покинул зал суда. Это был конец.

***

Когда Салли впервые вошёл в эту бетонную клетку, он чувствовал какое-то странное смущение. Ему было совершенно непонятно как он умудрился очутиться здесь, за решёткой. Всё это казалось неким дурацким стечением обстоятельств, ошибкой и что вот-вот он выйдет и постарается забыть об этом как о страшном сне. Но за днём шёл день, а никто даже и не планировал заниматься делом Фишера. Парень почти каждый час требовал вызвать к нему адвоката и получал в ответ лишь спокойное и холодное: «Да-да, очень скоро». Такое равнодушие и отношение как к преступнику начинала подбешивать Салли, ведь он, чёрт возьми, имеет право знать что происходит?! Наконец, его официальная встреча с адвокатом состоялась. Он некоторое время мямлил что-то про трудный случай, а после серьёзно заглянул Салу в глаза сообщил, что против парня выдвинуты неопровержимые улики и что лучшим решением в данной ситуации будет чистосердечное признание. Это заявление шокировало Салли, ведь это было даже близко не то, что он ожидал услышать. В такой лёгкой прострации Сал провёл всё время до суда. Теперь же зайдя в камеру, Фишера поразила мысль, что теперь это всё, конец, проигранная война. В забытьи Сал дошёл до кровати и сел. Он слышал разговоры охранников, заключённых и даже какие-то вопросы, задаваемые ему, но все звуки протекали мимо ушей и сознания парня. Сейчас Салли посетило какое-то ощущение головокружения. Окружающие его стены давили на парня и сжимались в узкое кольцо, а после сливались в сплошную серость и делали пространство больше, заставляя вертеть головой в попытках найти конец у этой равнины; глядя на кровать внутри всё сжималось в странном отвращении к этому застиранному постельному белью, но матрас на удивление был чертовски мягким и буквально заставлял лечь; голова гудела от различных мыслей, но найти хотя бы одну определённую в этой мешанине было невероятно. Повинуясь неясному порыву, Сал мягко опустился на кровать и тупо вперился взглядом в тёмный угол, кишащий то ли воображаемыми, то ли настоящими чудищами. Эти мутные тени ползли к парню по стенам и полу, хохоча на разные голоса и беззвучно шипя «Виновен, виновен!». Уже почти отключаясь, Салу вдруг на ум пришла забытая и совершенно нелепая фраза, которую когда-то произнёс один важный человек...

***

«Всё, фраер, суши сухари!» — сказал давно позабытый друг Ларри. Тогда, ещё тысячу лет назад, парней поймали собирающимися нажать на кнопку пожарной тревоги, ибо в этот день ни один, ни другой не были готовы к контрольной по истории. Салли не понимал, как позволил уговорить себя на такую авантюру, но факт оставался фактом — он вместе с Джонсоном на всех порах нёсся по коридорам школы, пытаясь уйти от охранника. Друзья ловко спрятались под лестницей ведущей на второй этаж и с едва сдерживаемым смехом вжались в стену. Мечтая о том, чтобы этот неповоротливый олух поскорее ушёл, они крепко сжимали руки друг друга. Помниться, парней всё же поймали и оставляли после уроков до конца недели, но ни Сала, ни Ларри это совершенно не расстроило. Тогда у них всё только начиналось. Та весна в девятом классе была достаточно теплой и своей атмосферой толкала на глупости: парни резались в видеоигры дни на пролёт, обустраивали домик на дереве, гуляли до ночи, постоянно оставались друг у друга на ночёвки, смотрели по несколько раз старые ужастики и болтали на всевозможные темы. Такое сближение не казалось обоим странным, ибо это лёгкое притяжение уже давно было очевидно парням. Они всё лето провели в том волнительном состоянии предчувствия чего-то нового. Пару раз Ларри не известно где добывал алкоголь и они вместе с Салли набирались храбрости из бутылки, что бы перейти на некий другой уровень своих взаимоотношений. После такого обычно оставалась некая неловкость, но ощущение правильности всего происходящего отметало все сомнения. В конце концов, в десятом классе парни появились уже будучи в отношениях, хоть и секретных. «Но ведь это не может быть навсегда, так? Это просто на время, эксперимент.» — эта мысль порой проскальзывала в голове Сала. Ведь эти отношения были первыми не только для него, но и для Ларри, который наверняка задумывался о том же. Это просто лишь стремление опробовать концепцию «люби и будь любим». Это всё почти случайность, на месте Салли или Ларри мог бы оказаться кто угодно другой. И пусть Фишеру иногда вдруг хотелось увидеть, как Ларри сидит на маленькой кухоньке их уютного дома и курит; Не важно, что порой самому Ларри представлялся Сал, который ругается из-за того, что вновь нашёл в сливе их общей ванной волосы Джонсона; Решительно всё равно, что Салли иногда задумывается о том, как они с Ларри вместе лениво валяются на кровати и обсуждают, какую пиццу заказать, потому что готовить сегодня ужин совсем лень обоим парням; Пофиг, что Джонсон порой видит, как Салли ходит по их воображаемой квартире одетый как капуста, ибо жутко мёрзнет и постоянно льнёт к Ларри, чтобы тот его согрел… «Наверное просто гормоны» — каждый раз думал Сал; «Стоит завязывать с травой» — постоянно говорил себе Ларри.

***

— Ты слышишь? Что это? — охранник отрывается от карт и смотрит на своего более опытного напарника. — А, это тот жуткий заключённый воет. Наверное о прошлой жизни жалеет, — мужчина даже не поднимает головы, продолжая выбирать карту для хода. Ему только начало везти. — Ещё бы ему не рыдать, этому парню завтра на электрический стул садиться.