Breaking the Begbeder's Theory

Когда Куроо впервые встретил Акааши Кейджи, он и подумать не мог, что этот мальчишка так западёт ему в голову. И в сердце. У них разница почти в десять лет и подбирать на улице сбежавшего из дома подростка было не самым лучшим решением Куроо Тетсуро. Акааши только исполнилось семнадцать, он всё ещё не закончил школу, но его слова выдавали не по годам развитое мышление. Видимо, думал Куроо, пацану пришлось повзрослеть слишком рано. В свои двадцать шесть Куроо не ожидал, совершенно не ожидал такого поворота событий. Но, вот он – стоит на балконе в одних трусах, курит и думает о том, что его точно посадят за совращение несовершеннолетнего, после сегодняшней ночи. Вообще-то, спорный вопрос – кто ещё кого совращал. Происходящее можно было назвать ютуберским пранком "Куроо держался до последнего", но это совсем не пранк. Акааши провоцировал. Поначалу, Тетсуро грешил на себя, думая, что у него просто настолько развратное воображение и он в каждом действии Акааши видит сексуальный подтекст, но апогеем происходящего стал случай, после которого у Куроо совсем сорвало крышу. После ужина Акааши пошёл в душ и ничего не предвещало беды, однако, Куроо чуть не поперхнулся, когда к нему в комнату зашёл Кейджи – распаренный после душа, с немного покрасневшими щеками и в его, Куроо, рубашке на голое тело. Тетсуро видел, как ткань натягивалась в том месте, где выступал эрегированный член юноши. Головка была видна лучше всего из-за капли предэякулята. Куроо сглотнул. – Куроо-сан, вы выглядите напряжённым в последнее время. Я хотел бы сделать вам массаж. Акааши, как всегда, делал вид, будто он тут не при чём и вообще совершенно не собирается соблазнять своего сожителя. Будто это не у него сейчас была ярковыраженная эрекция и блеск похоти в зелёных томно полуприкрытых глазах. Куроо не сдержался. Акааши проявлял свою благодарность как умел. Он знал, что его "спаситель" хочет его и был готов исполнить желание Куроо, которое тот скрывал так тщательно даже от самого себя. Но сейчас это была не просто отплата за еду и кров над головой. Акааши действительно хотелось, иначе он бы не испытал за ночь столько оргазмов, сколько не испытывал ни с кем и никогда до этого. Куроо был уверен в себе, горяч, и не думал только о собственном удовольствии. Намного важнее для него было дать Акааши понять, что это не просто секс на одну ночь. Акааши выгибался под обжигающими ладонями Куроо, жадно глотал воздух ртом и не сдерживался, позволяя себе издавать стоны наслаждения, за которые, будь у кого-то из пары совесть, было бы стыдно потом перед соседями. – Вам не холодно? – Акааши в толстовке Куроо на голое тело (ох уж эта безумно сексуальная привычка) подходит сзади и отбирает сигарету, затягиваясь. Он выглядит так по-домашнему и уютно – сонный, разморенный, только что вылезший из-под одеяла. Толстовка едва прикрывает бёдра и Куроо облизывается, думая о том, какая растянутая после ночи дырочка между ягодиц Акааши со всё ещё не вытекшей смазкой внутри. – Я думал, ты перестанешь обращаться ко мне на "вы" после произошедшего, – усмехается мужчина, поворачиваясь к юноше. Акааши снова выдыхает дым в сторону горизонта, откуда потихоньку поднимается солнце, а затем чуть приподнимается на носочках и целует. Куроо мгновенно отвечает, притягивая к себе. – Сегодня выходной, – шепчет Кейджи, ещё не до конца отрываясь от губ Тетсуро. – Почему вы встали так рано? – Выспался. Впервые за долгое время, хоть проспали мы не так уж и долго. А ты почему вскочил? – Вы ушли. Стало не так тепло. Мой сон очень чуткий, Куроо-сан. Куроо чувствует себя виноватым. – Прости, малыш, – он заправляет лежащую маленьким колечком на щеке Акааши кудряшку за ухо и проводит пальцами по скуле, мягко усмехаясь. – Хочешь, чтоб я снова согрел тебя? – Хочу, – Акааши расслаблен – льнёт поближе, ластится, словно дворовой котёнок, которого ещё ни разу не били и не прогоняли. Хоть Куроо и знает, что на самом деле очень даже. От этого внутри вскипает злость на тех, кто посмел обидеть его мальчика. Но Акааши, будто чувствуя и читая мысли, касается губами шеи, проводит кончиком языка по месту, где бьётся пульс. Гнев плавно отступает с каждым прикосновением. Куроо сглатывает и его кадык дёргается. Он думает о том, что, будь Акааши вампиром — сам непременно бы подставил ему сонную артерию. – Иди ко мне, – хрипловато мурлычет Тетсуро, после чего подхватывает парня под бёдра. Тот, будто делал так сотни раз, мгновенно обхватывает шею мужчины руками, а поясницу бёдрами, скрещивая лодыжки где-то на уровне задницы. Они целуются так долго, что у Куроо встаёт только от этого и он совсем не помнит, как уносит Акааши в комнату, оставляя недокуренную сигарету лежать в пепельнице, одиноко тлея. Кровать ещё не остыла – тёплая, мягкая, как и сам Кейджи. Губы немного горчат от недавно полученной дозы никотина, но поцелуи это не портит. – Можно так будет всегда? – шепчет Акааши, пока губы Куроо мягко проходятся по отметкам, которые он же и оставил ночью. Мужчина отрывается от своего занятия, моргает и смотрит на Акааши. На губах его появляется полуулыбка. – Если меня не посадят за педофилию, то я только за. – Я уже достиг возраста согласия, Куроо-сан, – Кейджи тихо смеётся и гладит брюнета по щеке. Тетсуро мурлычет, словно кот, берёт руку юноши в свою и целует – каждый палец, каждую костяшку. Акааши смущается, потому что этот жест кажется очень интимным и таким ласковым, что сердце щемит от внезапного приступа нежности. – Куроо-сан... – Мне нравится думать, как ты будешь носить в школе шарфик, чтоб спрятать засосы на шее, – посмеивается мужчина. Кейджи тихо фыркает и сам касается отметин, которые рассыпаны по шее. Они не слишком яркие, потому что Куроо оставлял их практически безболезненно. – Не хочу их прятать. Мне плевать, что скажут одноклассники или преподаватели. Куроо смотрит внимательно, затем переводит взгляд на бледную шею и снова улыбается. – Я буду забирать тебя со школы. Не думаю, что кто-то захочет лезть, если увидит, что твой парень явно старше, да ещё и на байке. По крайней мере, в твоём возрасте я бы обосрался, увидев такого чувака. – Мой парень? – медленно повторяет Акааши, пробуя, как это звучит. Куроо меняется в лице. В глазах его мелькает страх, что этими словами он спугнул юношу. – Ты... ты не хочешь?.. – Нет! – Кейджи моргает и ловит пальцы Тетсуро. – То есть... нет, я хочу. Мне нравится, как это звучит и... – он чуть мнётся, смущаясь. – У меня никогда не было парня. Куроо сияет, с наслаждением наблюдая за тем, как обычно молчаливый и не особо выражающий эмоции Акааши раскрывается перед ним – живой, не сдерживающий себя, рассуждающий с запинками, а не так, будто подготовил текст для ответа на каждый вопрос заранее. – Тогда я постараюсь быть самым лучшим бойфрендом, – тихо обещает Тетсуро, вроде бы и шутливо, но при этом на полном серьёзе. Ещё какое-то время они просто ласкают друг друга, медленно, растягивая удовольствие. Возбуждение разливается внизу живота и Куроо улыбается, чуть закусывая губу, когда Акааши проводит пальцами по рельефному торсу мужчины, явно заводясь от этого. Довольно покрасовавшись напряжёнными мышцами, Тетсуро стягивает с парня свою толстовку, спускается пониже, выцеловывая ключицы и плечи. Ночью он выяснил, что у Акааши безумно чувствительные соски, и теперь успешно этим пользуется. Кейджи тут же выгибает дугой, стоит только Куроо начать ласкать правый языком, а левый поглаживать пальцами. – Тетсу... – шепчет юноша, прикрывая глаза. Пальцы он путает в тёмных волосах мужчины, мягко массируя голову. Иногда – на особо ярких моментах – легонько царапает или оттягивает пряди. – Мм, теперь уже не "Куроо-сан", да? – хитро усмехается брюнет, после чего легонько прикусывает бусинку тёмного соска. Акааши всхлипывает и крупно вздрагивает, чуть ли не подпрыгивая на кровати. – Пожалуйста... – Что, малыш? Чего ты хочешь? – Куроо явно доволен реакцией Кейджи. – Тебя, – выдыхает парень. В спальню проникают первые солнечные лучи. На улице уже прохладно – осень вступает в силу. Скоро Хэллоуин и Тетсуро уже предвкушает, как же прелестно будет смотреться тот костюм ведьмы из сексшопа на Акааши. А может быть Кейджи будет вампиром?.. Прикинув это, мужчина поторапливается, стягивая с себя боксёры. – Куроо-сан, – зовёт Акааши. – Прекрати, совёнок, я чувствую себя извращенцем, – Куроо посмеивается и мягко целует Кейджи в плечо. Акааши покусывает нижнюю губу и сглатывает. – Тетсу, я... чистый. Взгляд у Куроо слегка недоумённый, но он приостанавливается и откладывает презервативы обратно на тумбочку. – Хочешь без резинки? – Ты был у меня первый с проникновением, – кивает Акааши, нещадно краснея. – А в тебе я не сомневаюсь, потому что за то время, пока мы живём вместе, у тебя никого не было. У Куроо мгновенно пересыхает во рту. Он облизывает губы, когда слова юноши до него доходят. – Первый? – в груди разливается тепло. Акааши, будто чувствуя это, мягко улыбается и находит одну руку мужчины своей. Подносит кисть ко рту, обхватывает два пальца губами и заглядывает прямо в глаза, скользя по фалангам тёплым влажным языком. Тетсуро кажется, что ещё немного и кровь из носа уж точно хлынет, потому что Акааши выглядит слишком охуенно. – Достаточно. С откровенным причмокиванием, Акааши выпускает пальцы изо рта и облизывает припухшие губы, явно понимая, как это действует на Куроо. На подготовку уходит не больше четверти минуты, потому что Кейджи хорошо растянут с ночи. Куроо толкается сразу же на всю длину и Кейджи теряется в ощущениях, потому что Тетсуро везде – его губы, пальцы, тяжесть тела, горячая кожа, соприкасающаяся с собственною, член, так идеально заполняющий внутри. Поджарый живот мужчины задевает эрекцию Акааши с каждым движением и парню хочется громко стонать от удовольствия. Впрочем, он не сдерживается, как не сдерживался и ночью. Потому что – плевать на соседей, на сорванные связки, на что угодно, ведь главное – здесь и сейчас, с Куроо, под Куроо, принимая Куроо в себя. Оргазм подступает так неожиданно, что Акааши лишь беззвучно выдыхает, будто его сильно ударили прямо в солнечное сплетение. Однако… чувствуется всё приятнее. Намного приятнее. Куроо продолжает двигать бёдрами, вбиваясь в обмякшее тело юноши ещё с минуту, и только потом выходит, доводя себя до разрядки рукой. Кейджи смотрит из-под тёмных ресниц, на губах его блаженная полуулыбка, а на бедре подтёки спермы Куроо и каким бы отвратительным это не считали другие, Акааши чувствует себя безумно хорошо.

***

– Люблю тебя. – Я тебя тоже, милый. Кейджи сонно кутается в одеяло, отвечая уже на автомате. Куроо посмеивается, довольно лапая упругие ягодицы мужа под одеялом. – Вообще-то сегодня твоя очередь собирать Хоти в садик. – Тетсу… – тихо стонет в подушку брюнет. – Ладно, спи. Я сам. – Подожди, – Кейджи немного хмурится, после чего зевает и переворачивается к супругу. – Я подумал… может быть не будем? Куроо задумчиво поджимает губы, глядя на любимого. – Возьмёшь работу на дом? – Ты всё равно ревнуешь меня к моим коллегам, – Акааши* усмехается, снова зевает и жмётся поближе к мужу, прикрывая глаза. – Ученики смогут приходить, пока ты на работе. Может быть, Хотару тоже проявит желание участвовать и будет уже с детства учить английский. Это ведь лучше, чем изучать в садике то, что она уже знает. Смягчившись, Куроо кивает и заползает обратно под одеяло, обнимая Кейджи. – Ну… звучит рационально. Ты прям так по-взрослому говоришь. Взгляд у Акааши скептический. – Тебе тридцать пять. – Исполнится через три недели! – тут же вскидывается Тетсуро, пылая щеками, словно подросток. Кейджи чуть щурится и в глазах его мелькают бесенята. – Ох, мой муж совсем старый… я уже вижу седину… эти морщины, скрипящие суставы… – Прекрати, мелкий засранец, – Куроо ворчит, тут же поворачиваясь к Акааши спиной. Только вот, тот совсем не собирается отступать. – Хм… а ведь говорят, что с возрастом проявляется импотенция… Кажется, Куроо готов подскочить с кровати к потолку, с пеной изо рта доказывая обратное, но Кейджи опережает его, ловко запуская руку в боксёры супруга, где под прикосновением пальцев начинает стремительно твердеть член. Тетсуро шумно выдыхает, давясь воздухом и невысказанными возмущениями, однако, стоит только Акааши полезть под одеяло и, сразу же расслабляя горло, взять в рот, как всё остальное отходит на задний план. – Блять, Кейджи… – Мм, кажется, у тебя всё в порядке… – доносится глуховато из-под одеяла, – …пока что. – Господи, заткнись, – тихо, дабы не разбудить спящую в другой комнате дочку, стонет Куроо. Когда Акааши послушно замолкает, занимая рот кое-чем другим, а затем, через какое-то время, выбирается наружу, сыто сглатывая, Тетсуро понимает, как же ему повезло. – Ещё раз пошутишь про мой возраст – выебу, – ласково мурчит мужчина, поглаживая любимого по щеке. Кейджи щурится, облизывает припухшие губы и усмехается. – Обещаешь? И, казалось бы, с годами чувства остывают, любовь живёт три года по теории Бегбедера. Куроо привык разрушать эти самые теории. – Обещаю, – говорит он и подаётся вперёд, касаясь губ супруга своими. Их любовь живёт уже девять лет, а это в три раза больше, чем сказано стариной Фредериком. И на этих девяти годах Куроо с Акааши ограничиваться явно не собираются. Когда Куроо впервые встретил Акааши Кейджи, он и подумать не мог, что этот мальчишка так западёт ему в голову. И в сердце. У них разница почти в десять лет и подбирать на улице сбежавшего из дома подростка – было не самым лучшим решением Куроо Тетсуро. Так он думал тогда. А сейчас же… Сейчас Куроо думает о том, что он – самый счастливый человек в мире. И никто не в силах его разубедить.