Черта

Дазай любит шутить. Шутки его иногда довольно злые и бесят буквально всех, но открыто показывать это юному мафиози не решается никто. Кроме Накахары. Он единственный не стесняется в выражения в адрес напарника, как не стесняется и весьма метко бить. Осаму это, кажется, веселит еще сильнее. - Однажды ты перейдешь черту, - говорит ему Ода, но шатен лишь отмахивается, не придавая чужим словам значения. Он продолжает изводить Чую насмешками, с небывалым удовлетворением наблюдая, как тот раздражается каждый раз. Впрочем, Накахара вовсю мстит ему в постели, кусая шею и плечи, до синяков сжимая бедра, ухмыляясь появлению новых бинтов на "чертовой мумии". Он не любит шуток и практически всегда серьезен. А еще его непомерно злит, что Осаму никогда открыто не говорит о своих к нему чувствах.

****

- А представь, что в один день я исчезну. Что ты будешь делать? - задает Дазай вопрос напарнику, голова которого покоится на его коленях, задумчиво перебирая пряди рыжих волос. - Если ты когда-нибудь исчезнешь - я умру, - говорит Накахара и хмурится, когда шатен улыбается, насмешливо щурясь. Возможно, Осаму стоит относиться к его словам серьезней. Но он лишь сводит все в очередную шутку.

****

"Однажды ты перейдешь черту" - звучит в голове голос, и сейчас Дазай не может с ним не согласиться. Он переходит ее, решая разыграть собственную смерть. Сделать это сейчас, находясь на вражеской базе, легче легкого. Осаму уже представляет шок на лице рыжеволосого, когда он вдруг появится перед ним, живой и невредимый. Но он не предусматривает одного - напарник, в отличие от него, не шутит. И потому, когда Накахара использует "Порчу", уверенный, что остановить его будет некому, в голове Дазая словно что-то щелкает. Он срывается с места, стремясь как можно быстрее добраться до Чуи, но где-то в глубине души понимает, что не успеет. Вот так глупо, из-за чертовой шутки, самый близкий ему человек умирает, и Осаму не может сделать ровным счетом ничего. Когда он, наконец, добирается до напарника, тот уже не дышит. Глаза его плотно закрыты, все лицо в крови, от запаха которой сейчас кружится голова. Дазай падает на колени рядом, неверящим взглядом обводит распростертое на земле тело и едва не воет, прижимает к себе, задыхаясь от накатывающей истерики.

****

- Мама, что с тем дядей? - спрашивает маленький мальчик женщину, ведущую его за руку по почти безлюдной улице, тыча пухлым пальчиком в шатающуюся сгорбленную фигуру. Вопрос остается без ответа, мать лишь ускоряет шаг, стремясь увести свое дитя подальше от пугающего прохожего, который, впрочем, не обращает на них совершенно никакого внимания. Он еле стоит на ногах из-за выпитого алкоголя, в правой руке полупустая бутылка дешевого вина, левая же неосознанно прижата к животу. Некогда белая рубашка под грязным черным плащом, который словно специально вываляли в дорожной пыли, почти насквозь пропитана кровью. Взгляд его совершенно пустой, остекленевший. Вряд ли кто-нибудь из знакомых сейчас узнает Дазая, а узнай, решит, что случилось с ним нечто ужасное. Впрочем, это весьма близко к истине. На следующий день его находят мертвым в собственной квартире. Окоченевшие пальцы сжимают шляпу Накахары, в которую намертво въелось большое кровавое пятно.