В усталой, но еще соображающей голове красным неоном мигает крупная надпись "Тотальный пиздец"
Дожили. Чон Чонгук, слегка приподняв бровь, смотрит на особняк перед собой и понимает, что Мин Юнги не иначе как ахуел. Ведь то, что сейчас творилось с домом (и плевать что это постоянный дом Мина, а не Чонгука), нормальным назвать было нельзя.
Хотелось взять и увековечить данный пейзаж, а потом продать в Лувр, чтобы экскурсоводы рассказывали о блестящей постановке фигур и их взаимодействии, о глубоком смысле и морали этой картины.
Наверное первым на полотно попал бы тот лежащий на лестнице чувак с нарисованным на лбу членом. Его фиолетовая от мордобоя кожа выгодно оттенялась на фоне относительно белой входной лестницы, создавая прямо-таки королевский контраст.
Второй акцент Чонгук решил поставить на вот том блюющем на чужую черную машину незнакомце. Да, Чон точно бы изобразил это, подписав "фонтаны Барселоны, которые не в Барселоне", но увидев, что в том автомобиле сношается какая-то парочка, решил, что правильнее будет перевести взгляд на остальное действие лужайки.
Людей, живых или не очень, блюющих и просто сидящих посреди всего, во дворе было достаточно. Хватало одного вида на помятую множественными ботинками траву и количество пустых бутылок в ней, чтобы понять, что внутри дома наверняка твориться еще большая оргия.
Чонгук конечно любил Юнги, как и полагалось давнему другу, но после крайне неудачного дня хотелось не иначе как посидеть в тишине. Но видимо, вселенная решила показать брюнету, что у нее оказывается есть целых два средних пальца.
Тяжело вздохнув, прикрыв глаза и потерев виски, Чон глубоко втянул воздух в легкие и начал искать хозяина этого дома, чтобы спросить что же за хуйня здесь творится.
Двенадцатью часами ранее
Чонгук обиженно смотрит на мигающий циферблат часов, показывающих десять тридцать один и понимает, что видимо, будильник решил устроить забастовку. Иной причины для поломки предмета именно в день столь важного отъезда парень не видел.
Резкое вскакивание с кровати- и сразу же удар коленом об угол близ-стоящей прикроватной тумбочки. Парень шипит и оставшийся до ванной путь проделывает прыгая на одной ноге, держась за вторую, при этом топая, как самое большое сухопутное млекопитающее. Будь мать здесь- точно бы отругала за подобное. Но Чон уже как год живет самостоятельно, так что подобные вольности вроде громких прыжков и возгласов "ебанная тумбочка" ему дозволены.
Несмотря на поджимающее время, Чонгук неторопливо залезает в душевую кабинку и напевая какую-то мелодию, пару минут настраивает нужную ему температуру. Как только это получается- Чон расслабляет плечи и наконец-то нежится, подставляя теплой воде лицо.
Когда стекла в ванной начинают запотевать, а кожа немного краснеть от такой горячей воды, парень резко дергает ручку крана в противоположную сторону и чувствует, как сверху льется чуть ли не жидкий азот. Тихо взвизгнув, брюнет старается привыкнуть к новой температуре, проклиная тот день, когда давний друг посоветовал принимать по утрам контрастный душ. "Для укрепления иммунитета, ускорения обмена веществ и укрепления сосудистых систем", сказал тогда Чимин, который после бурной тусни вдруг решил облить нежившегося на солнышке Чонгука ледяной водой. Да, то ведро Чон чуть ли не запихал хохочущему другу кое-куда, но в итоге нахлобучил его Паку на голову и все же сделал себе пометку насчет этого метода. Теперь каждое утро начиналось с метания от одной температуры к другой.
Это было похоже на последующие метания Чонгука от одного учебника к другому. Нет, он никогда раньше не был ботаником. Все началось относительно недавно, когда до молодого мозга начало доходить, что школьные годы заканчиваются и надо будет куда-то поступать. А знаний к тому моменту в юной голове не было.
Ведь как обычно бывает- нахуй учебу (да и все), лучше тусить. Именно с таким девизом довольно долго жил Чонгук, пока в один прекрасный момент не очнулся в больнице с алкогольным отравлением. Ему тогда чисто повезло- Чимин, тоже будучи не совсем в хорошем состоянии, кое как смог дотащить друга до больницы, где врачи подхватили бессознательное тело и повезли в реанимацию.
Матери, естественно, сразу же сообщили, где и в каком состоянии находился ее сын. Женщина сломя голову прибежала в больницу, не веря услышанному. Ведь ее "драгоценный мальчик" никогда ни капли соджу не пробовал, не то чтобы хлестать водку несколькими бутылками. Поэтому увидев анализы и услышав вердикт на тему "ваш сын- малолетний алкаш", женщина дождалась пока ее сын наконец-то очнулся, а затем...
-Не понимаю, где и что я упустила, но вы, молодой человек, не оправдали моих ожиданий. Я разочарована! Такой позор, до чего ты, Чон Чонгук, докатился! тебе же всего шестнадцать!- сетовала она, вытирая краешком белого рукава наступающие от злости и обиды слезы.
И Чонгук ни в коем случае не злился- он полностью был на стороне матери и если мог бы- то сам себе въебал за такой поступок. Но в конечном итоге материнская любовь победила. Вскоре у женщины пропала даже легкая неприязнь, и все вернулось на круги своя. Поэтому позже парень старался как можно меньше разочаровывать мать, показывая свою безграничную любовь даже в мелочах, будь то цветы, неожиданные визиты (мать тогда решила, что пора парню учиться самостоятельности и арендовала ему отдельную квартиру) в старый дом или прислушивание к советам женщины.
Но прямо после той крупной ссоры с матерью и после того, как его фактически достали с того света, парень вдруг понял важную истину. Именно тогда, лежа на белоснежных покрывалах и смотря по сторонам донельзя стерильной палаты, Чон для себя решил, что хватит. Хватит с него этого дерьма, хотя бы на время.
По предписаниям врачей ему положено было не пить и курить как минимум год, чтобы молодые органы и внутренняя система пришли в полную норму, но как-то незаметно после прошествия полутора лет желание не пить у Чонгука не отпало. Он не был трезвенником, нет. По истечению "реабилитационного" года он мог выпить какими-то вечерами, но при этом не злоупотреблял и знал количество дозволенного. Он прекратил ту развязную жизнь и променял случайные связи (будь то поцелуи или что еще по хуже) на тихий шелест страниц учебников и уютную компанию практически единственного друга в Пусане- Чимина, который вслед за другом умерил свое тусовочное-эго.
Тряхнув головой, да так, что на стеклянные стенки душевой полетели маленькие капельки, Чон решил, что пора вываливаться. Мозг услужливо напомнил, что нужный ему поезд отходит через пол часа и что одна лишь дорога на вокзал занимает это время, а учитывая, что надо бы позавтракать и более менее собраться- времени категорически не хватало.
Утро, которое итак казалось не самым лучшим, постепенно скатывалось все ниже.
Закидав положив вещи в чемодан, Чон с сожалением замечает отломанное колесико. Брюнет хотел сменить чемодан, да вот часы угрожающе приближались к отметке без десяти. Времени на это не было от слова "совсем". Плюнув на поломанный багаж, парень закидывает на плечи излюбленный и местами протертый джинсовый рюкзачок с разными брелками и значками, а затем хватает нелегкий чемодан на руки и бежит ко входу из квартиры, надеясь успеть на вокзал во время.
К удивлению, он успевает. Даже на пять минут раньше, за что он очень благодарен нормальному утреннему движению в городе. Правда, он чуть не придавливает пальцы дверью такси, из-за чего весь позитивный настрой опять теряется. К тому же, живот опять предательски урчит, на этот раз развлекая китовыми песнями лишь своего владельца, а не хихикающего таксиста. Парень для экономии времени решает поесть уже на месте своего прибытия, но перед тем, как заскочить в поезд "Пусан-Тэгу" останавливается у автомата с напитками.
И испортившееся настроение, видимо, решило передать свой цвет и новенькой рубашке брюнета- огромное коричневое пятно красовалось на белоснежной ткани буквально через пол минуты после покупки
крайне дерьмового вокзального кофе. Спасибо какой-то бабушке, которая своей огромной авоськой ударила и так болевшую от утреннего удара ногу парня.
Радовал тот факт, что хотя бы на поезд он успел. Правда, пришлось вскрывать свой чемодан в поисках более менее презентабельной футболки, а потом под восхищенный писк каких-то девушек менять ее на новую.
Следующая неприятность- чуть не проспать свою остановку. Чонгук и сам не заметил, как задремал, прислонившись лбом к сидению напротив. Видимо, сказалось долгое времяпровождение за компьютером прошлой ночью.
Парень кое-как вытащил сонное тело на перрон, про себя замечая, что чемодан стоило сменить. День обещал был быть долгим и как назло, вещи надо было таскать с собой.
И кареглазому приходиться смириться с участью грузчика. Весь день он проводит с багажом в руке на ознакомительных экскурсиях по колледжам. И плевать, что Чонгук только на первом году обучения в высшей школе- мать, нашедшая это все в интернете, настояла на поездке именно сейчас, в период этих коротких каникул. Как она сказала- на будущее.
Но как оказалось, те утренние проблемы были только началом. После завершения некого тура по парочке учебных заведений, порядком подзадолбавшегося парня ждал сюрприз. Те мамины знакомые, у кого должен был жить Чон, сильно заболели, о чем и сообщили из-за закрытой двери.
Так Чонгук остался стоять со своими монатками ночью посреди улицы, не зная, куда же ему идти и что ему делать. Уставший мозг как-то подозрительно долго игнорировал тот факт, что вообще-то Тэгу- город, в котором у него есть как минимум один хороший знакомый. Точнее, один лучший с детства друг.
-Алло, Юнги?
-Да?
-Привет. Слушай, мне очень неудобно спрашивать но...
При завершении вопроса на тему временного убежища, Чонгук услышал тяжелое дыхание в трубку, а затем...К удивлению, Юнги успел наорать на Чона всего лишь за тридцать секунд, необычайно быстро показывая свой диапазон знания интересных нецензурных слов.
-Поэтому заканчивай шароебиться и ломаться как невинная девственница и давай уже едь ко мне. Я итак думал, что будешь жить у меня, сижу жду тут тебя. Я тебе вообще кто, друг или нет?
Чонгук соглашается с последним и слышит усталое "Пиздуй сюда". И все-таки радуется, что у него есть кто-то типа Юнги.
С Юнги они познакомились совершенно случайно. Мать Чонгука тогда поехала в командировку, а маленький шестилетний сынишка увязался за ней. И придя в офис, где мама стала говорить с какой-то незнакомой тетей Мин, он впервые увидел маленькое темноволосое чудо, прятавшееся за подолом той незнакомки. А позже они подрались. Сразу же, как остались наедине. Чонгуку показалось забавным приделать к новому имени друга услышанный из какой-то передачи суффикс, поэтому получился весьма интересный диалог.
-Привет, я Юнги.- робко протянутая ладошка и доверчивый взгляд больших глаз.
-Хуюнги.
Именно тогда Чонгук понял, как больно получать с размаху папкой по лицу.
А потом как-то завертелось, закружилось. Матери стали общаться больше как по работе, так и в свободное время, соответственно, и их дети начали видеться чаще. Они то против не были, ведь сразу же после драки начали смеяться и перешептываться "ой, а ты, мелкий, классный, но относись к своему хену с уважением" и "ни за что".
Так и началась эта странная дружба, которая несмотря на небольшое, но все же расстояние, становилась все крепче и крепче с каждым годом. И редкие ежемесячные встречи с последующими ночевками всегда поднимали этим двоим настроение если не до следующей встречи, то хотя бы на пару недель.
Эти воспоминания, промелькнувшие перед глазами пока он убирал телефон в карман и ловил такси, заставили Чонгука тепло улыбнуться. Уж на кого- а на Мин Юнги всегда можно положиться. Не всегда конечно это доведет до добра, ведь этот тупой не по годам хен вполне может втянуть в передрягу, но зато никогда не бросит.
Юнги был бы самым обычным парнем. Только характер у него был очень классный, да и внешность привлекательная, да и вообще он был нихрена не обычным. Ему мистическим образом шло все, что он делал с собой. Красить волосы- да в любой цвет, будь то платиновый, мятный или иссиня-черный (тому же Чонгуку не дано было менять свой каштановый цвет волос). Так что в плане внешности Юнги повезло- красивый, миловидный парень, не такой уж и высокий, довольно хрупкий на вид, но готовый разбить голову неприятеля о свое же худощавое колено.
Да и характером его не обделили- он был тусовщиком, востребованным лицом любых социальных слоев. Тем, кто приносил успех, тем, кто вдохновлял подростков. Мин был активным, довольно веселым парнем, не испытывающим проблем с общением. Все знали его и одно лишь имя "Юнги" предвещало неплохое начало какого-нибудь замеса, будь то вечеринка или просто прогулка большой компанией в кино. Присутствие Юнги всегда значило успех в любом мероприятии.
А присутствие Мина рядом с Чонгуком давало последнему чувство умиротворенности и спокойствия. Поэтому после столь дерьмового дня Чонгук хотел лишь несколько вещей: тишины, еды и посидеть с Юнги на диване, смотря какой-то фильм и обсуждая произошедшие с ним вещи.
Но теперь, активно пробиваясь локтями сквозь пьяных людей, Чон готов был просто на тишину. Нафиг еду, нафиг родные просмотры фильмов вместе с Юнги перед телеком- просто дайте бедному ребенку горизонтальную поверхность, которая не заблеванна или не истоптана кем-то, и бедный (почти восемнадцатилетний) ребенок заснет сразу же.
Хоть путь до кухни от входной двери занимал всего лишь пол минуты, в этот раз Чонгук добирался до пункта назначения минут пять. Приходилось постоянно отталкивать кого-то, подпрыгивать, чтобы схватить хоть немного воздуха. Вокруг была адская толкучка и Чон прикинул, что все эти люди хуже чем стадо бизонов- затопчут и не заметят. Это одновременно и пугало, и раздражало. И последние капли терпения развеялись, когда
брюнет почувствовал чью-то руку на своей заднице. Чон приготовился уже врезать наглецу, но водоворот людей уже унес его в другую сторону.
Как кареглазый попал на небольшую кухню, он не помнил. Но помнил только одно- если сейчас ему на глаза попадется Юнги, то он сразу же схлопочет по своей самолюбивой роже. Ведь вверх безумства- пригласить к себе не только одного друга, но и половину молодежи этого района.
Вышеупомянутый хозяин нашелся сидя на столешнице рядом с холодильником. Мин что-то очень сосредоточенно разглядывал среди толпы, но тут его взгляд остановился на раздраженном и довольно помятым толпой Чонгуке.
-Наконец приперся.- Мин кряхтит и кое как сползает со стойки вниз, стараясь не расплескать содержимое стакана.
Чонгук вместо ответа залепляет другу сильный подзатыльник, недовольно поджав губы. Юнги в долгу не остается и так же отвешивает мелкому по голове. Эдакий приветственный знак, личностная проверка, после которой всегда следуют крепкие объятия. Прямо как сейчас. Чувствуя родной запах мяты, Чон немного расслабляется.
-Ты идиот.
-Ты не сказал мне ничего нового.- Мин отпихивает от себя обнаглевшего друга и отпивает из своего стаканчика пару глотков. -Что так долго?
-Ты блять, издеваешься?- Чон красноречиво обводит руками хаос на заднем плане.
Недовольство постепенно сходит на задний план, а вот голод дает о себе знать. Живот урчит так сильно, что это слышит даже Юнги. Кареглазый тут же деловито отодвигает друга в сторону и нагло копается в его холодильнике, выбирая себе поздний ужин. -Какой хоть повод?
-Окончание триместра.
-А я то думал, это чьи-то поминки.- с набитым ртом язвит брюнет. -Какого тут так много людей? Зачем? Ты же не любитель хастла*.
-Я за любой движ. Да и вообще, не будь букой, Чонгук. Держи, выпей.- Юнги услужливо тянет другу пластмассовый стакан с какой-то бурдой непонятного цвета, но увидев скептичное лицо друга, примирительно поднимает руки в воздух. -Ладно, я понял, больше не буду спаивать. Наверное.
Они залезают на стойку рядом с умывальником и свесив ноги, начинают непринужденную беседу. Чонгук с увлечением рассказывает, как прошел его хреновый день, но Юнги все чаще оглядывается на дверь. Когда же это становиться просто невыносимо, Чон не выдерживает:
-Да кого ты там высматриваешь?
-Друга одного.- довольно отстранено бормочет Мин, продолжая сверлить дверной проход задумчивым взглядом.
-Друга?
-Угу.- мычит в стаканчик парень. -Хочешь познакомлю?
-Мне не нравятся первые встречные, ты об этом знаешь.- Чонгук отправляет себе в рот новую охапку чипсов.
-Я ставлю свою девственность на то, что понравится.
-Нельзя ставить то, чего нет.
Юнги фыркает так, что капелька алкоголя стекает у него по подбородку. Парень задумчиво слизывает ее, а затем в глазах его появляется огонек. И этот огонек под названием "азарт" Чонгуку знаком очень хорошо.
-Резонно.- хмыкает Юнги и облокачивается спиной о стол. -Давай если я буду прав- ты выпьешь. Идет?
-Идет. А если нет- ты выгонишь весь этот сброд и я наконец-то смогу поспать.- сладко шепчет Чонгук, уверенный в своей победе.
-Готовься пить, мелкий пидор. Он тебе точно понравится.- ухмыляется Мин, отправляя в рот чипсину.
То, что он би, Чонгук узнал довольно-таки давно. Он никогда не идентифицировал себя как "натурал", "гей" и "би". Оно само как-то получалось. Чонгук не трахал всех подряд, но в темные времена своей жизни он набрался достаточно опыта чтобы понять одну простую истину- пол человека действительно ничего не менял. Удовольствие можно было получить практически с каждым. Поэтому если Чон видел красивого человека- то его пол не был каким-то препятсвием. И парни, и девушки- и те, и те так же целовались и так же сладко стонали под брюнетом.
Из раздумья его вырывает радостный возглас Юнги:
-Пришел!- Чонгук на автомате оборачивается, окидывая скучающим взглядом новоприбывшего и...
Готовиться останавливать кровь из носа, которая вот-вот хлынет ручьем. Мир внезапно глушит звуки и все замедляется, как в эпичных сценах из кино.
На пороге неловко переминается с ноги на ногу чистый ангел и Чонгук готов поклясться, что сзади этого чуда что-то взорвалось золотыми искрами, создавая такой романтический фон, как обычно показывают в кино. То ли это взорвался мозг Чонгука, то ли кто-то из пьяных посетителей притащил с собой салют и решил взрывать его прямо дома. По приглушенным, как будто из-за толщи воды, матерным крикам Юнги становится понятно, что вероятнее всего второе. Друг разъяренно вываливается к источнику шума (тоже в замедленной съемке, но Чону не до смеха), оставляя Чонгука наедине с тем ангелом.
Кареглазый свалил бы все на гормоны, ведь он же не какая-нибудь девчонка, но оторвать глаз от незнакомца он не может. Бледная кожа, как у высших божеств. Растрепанные платиновые волосы, над которыми наверняка парит невидимый нимб. И глаза. Голубые (Чон надеется, что это линзы, ведь если у этого парня цвет глаз свой, то он готов заказывать себе гроб прямо сейчас) глаза окидывают немного пугливым, но в то же время заинтересованным взглядом помещение, а затем переходят на самого Чонгука, так же оценивая.
И брюнет просто молится, чтобы хотя бы голос у незнакомца был отвратительный. Хоть что-то, что может сделать его похожим на человека, а не гребанного ангела, но:
-Привет, я Ким Тэхен.- мелодичный мягкий голос плавит мозг первыми же звуками.
И Чонгук, минуя оставленный Юнги стакан, хватает бутылку вискаря, сразу же делая несколько больших глотков прямо из горла.
