the best.

Чон Чонгук растёт хорошим мальчиком, и это единственное, что важно ему в свои шестнадцать лет. Он прилежно учится, не своевольничает вне блеклых стен школы и умудряется нравиться всем в радиусе ста километров, разносясь молвой по городу как «мальчик, попавший в один процент». Не то чтобы его это смущает. И он вовсе не зазнаётся. Он ходит на учёбу лишь с тишиной в спутницах. Не то чтобы подходящая кандидатура, вписывающаяся в одно из немногочисленных окон его плотного графика как очередная бессмысленная заметка с подписью «друг», не мелькает на горизонте по четвергам на занятиях по тайскому боксу, но Чонгуку не совсем льстит излишнее внимание к его личному пространству вне занятий. Так что друзей завести так и не удаётся. Он не то чтобы рвётся стать чьим-то идеалом. Просто ему всего шестнадцать, хоть и первый год в старшей школе кажется стартом великих начал — от престижного колледжа до не менее грандиозной зарплаты в огромной и значимой во всём мире компании, — но Чонгук держится на ногах пока недостаточно крепко, чтобы не поплыть вместе с течением чьих-то желаний и прихотей вглубь обойдённых им стороной чёрных дыр общества. Он вовсе не подстраивается. Чонгук хороший мальчик. Самый лучший. Умный, красивый, популярный и плевать, что нелюдим. Пока в школе не появляется Пак Чимин. Он оказывается лучше во всём: в спорте, в учёбе, даже в общении с людьми, и постепенно Гук обретает новое звание. Всё ещё Лучший . После Чимина, конечно. И его это не расстраивает. Размазывает по стенке ущемлённой гордостью и уменьшенным вниманием в сторону своей персоны, когда Пак с абсолютной наивностью и искренностью в глазах подходит к нему, чтобы подружиться. Не понимает, Что сломал своим приходом в эту школу. Чонгук злится. Он роняет из рук на пол свои учебники с ядовитой улыбкой на лице, и говорит только «подними» прямо в чужие глаза, надеясь, что Пак не настолько глуп, чтобы не понять, что в его окружении Гук не нуждается. Чимин опускает голову, прикусывая нижнюю губу и опуская уголки почти ушедшей улыбки к полу. А потом прижимается к холодному кафелю коленями. Чонгука немного прорывает. Чимин правда, правда глупый. Они так и не становятся друзьями.        Чимина за рукав пиджака теребят одноклассницы в немой просьбе одуматься и перестать предпринимать глупые попытки сдружиться с бывшей звездой школы. Чонгук холодный. Чонгук злой. Остановись. Чимин не слушает. Когда он видит Чонгука, проходящего мимо его класса со стопкой бумаг в руках, бежит к нему с самой тупой улыбкой из всех существующих, выдавливая из себя до невозможного счастливое «доброе утро». Чонгук в ответ улыбается. А потом зовёт Чимина гулять после школы. Чимин ведь глупый. Он ведётся. Обещает прийти вовремя и не задерживаясь ни на секунду, с улыбкой чуть более яркой, чем все те, что были получены Гуком ранее. Он приходит правда минута в минуту. Машет рукой Чонгуку и радостный ждёт диалога. «Ты мне не нравишься». Чонгуку об этом говорить просто. На небе разливаются слоями все оттенки предзакатных признаний, и где-то за горизонтом прячет свои лучи от Чонгука солнце. Его не отогреть в любом случае. Пустая трата времени и сил. «Я ненавижу тебя». Чимин слушает младшего с застывшим в уголке правого глаза непониманием, пока то горячими каплями не катится по щеке. Почему-то он не ожидал подобного. Надеялся на что-то. Тщетно. «Не появляйся в моей жизни». Чонгук разворачивается на пятках и со свистом уходит с заднего двора школы. Он весёлый впервые за последние недели, и ведь так здорово, оказывается, когда больно не только тебе. Чимин падает на колени и тихонько всхлипывает. Чонгук правда, правда холодный, ну, а Чимин. Чимин всё ещё глупый.        «Доброе утро, Чонгукки». Чимину всё никак не угомониться. Он улыбается чуть менее часто, чуть более тускло, но продолжает биться в высокую стену с именем человека, который стену эту укрепляет при любой удобной возможности. Чонгук снова первый во всех списках: Чимин одновременно с этим на протяжении недели слёзно заверяет одноклассников в том, что Чон неплохой парень, и все почему-то верят. Чонгук самый лучший. Чимин после него.        Чимин не приходит в школу последние три дня, и Гуку не то чтобы надоедает пустующее место рядом с собой на переменах, сколько радует возможность насладиться собственным одиночеством. С Чимином некомфортно. Пусть он и всегда отдаёт Чонгуку самое вкусное из своего обеда, всегда улыбается ему, всегда находится рядом. Тратит самого себя на какого-то мальчишку из соседнего класса, чтобы получить взамен сухую благодарность из уст. Чона бьёт куда-то внутрь грудной клетки осознание собственной тупости лишь перед ужином. Чимин тускнеет сам по себе. Улыбается. Только ради Чонгука. Ходит в школу. Только ради Чонгука. Кажется, что и дышит только по одной причине. Парень роняет на пол карандаш и прокусывает губу, крепко сжав веки. Теперь Чону это не льстит. Бьёт под дых. Размазывает по рёбрам все органы. Даже обжигает щёки, но это, наверное, уже лишнее. Чимин ему не нравится. Но Гук его не ненавидит.        В понедельник Пак приходит в школу. Он всё такой же печальный и бледный, но зато смотрит на Чонгука с каким-то нескрываемым теплом. Будто бы знает. Видит с самого начала все слабости этого ребёнка, и продолжает прикрывать его собственной грудью. Чонгука рвёт на куски. Он выхватывает Пака из столовой на большой перемене и снова предлагает старшему встречу за школой. Чимин теряется. Заторможенно кивает, чтобы потом раствориться в толпе своих одноклассников. Но старший не приходит.        Чонгук дожидается Чимина на следующий день у выхода из школы, чтобы схватить Пака за рукав весенней куртки и попросить о небольшом разговоре. Чимин опускает взгляд на собственные ботинки, измученные вечным непостоянством климата в этом году, и извиняется. Извиняется. Говорит, что если Гуку хочется втоптать его в грязь основательно, то пусть хоть даст чуть больше времени на глупую игру в одностороннюю дружбу. «Я знаю, что не нравлюсь тебе». А у Чонгука сердце взрывается в груди белоснежными лепестками хризантем. На самом деле самоубийство — это плохо. Но по сути то, чем занимается сейчас Чимин, аналогично суициду. Чонгуку стыдно. Ему шестнадцать. Его отец никогда не говорил, что Чон должен быть лучшим. Чонгук плачет . «Ты мне нравишься». Чимин хватает его за руку и быстро тащит подальше от липких взглядов излишне заинтересованных в чужих тараканах одноклассников. Останавливает на заднем дворе школы и, какой абсурд , счастливо улыбается. Чонгуку гордость не позволяет признаться самому себе в том, что, наверное, он действительно самый глупый в их маленькой компании из двух человек. А сердце позволяет всё. Чонгук обнимает Чимина до хруста позвонков. И успокаивается только тогда, когда старший трепетно обнимает в ответ. ; Чонгук стоит напротив доски с результатами экзаменов и по-детски счастливо улыбается. Чимин снова лучший в этом месяце. Чонгук на втором месте, но это до такой степени не важно, что хочется орать во всю глотку от радости и чувства свободы. «Чонгукки!» Чимин чуть не срывает голос, когда кричит чужое имя, поудобнее перехватывая лямку рюкзака, чтобы не потерять ничего из вещей во время бега. «Ты опять лучший». Чонгук встречает Пака улыбкой и распахивает руки; обнимает старшего за шею и незаметно для всех касается губами розовой щеки. Чимин мило хихикает и в ответ улыбается в изгиб чужой шеи. Пак снова расцвёл. И это единственное, что важно Чон Чонгуку в свои шестнадцать лет.