Ромашковый венок

В знойные дни корусантского лета они часто уходили из Храма, чтобы уединиться и помедитировать на бескрайнем, окруженном невысокими горными пиками, цветочном лугу. Точнее, медитировал только Квай-Гон, а Оби-Ван сидел напротив, скрестив ноги, и лениво наблюдал за всем, что происходило вокруг. Горячий сухой ветер обдувал лицо, играя со складками тонкой ткани туники, а солнечные лучи пробирались в самые затаенные уголки, под листья цветов и редкие камушки. Чтоб посидеть в тени и прохладе, пришлось бы возвращаться обратно в Храм. Хотя едва ли этого хотел Мастер Джедай или его падаван - перед очередной возможной миссией каждый жаждал понежиться под палящим светилом и взять сполна от очередного дня под мирным небом. Оби-Ван любил смотреть, как напряженное выражение на лице Мастера сменяется таким же теплым, как летний воздух, умиротворением, как едва заметно уголки губ подергиваются беззаботной улыбкой. В подобные моменты время словно замедляло свой бег, и мир крутился только вокруг настоящего. А Квай-Гону нравилось утопать в пушистой перине из молодой травы и цветков, наслаждаясь компанией юного преемника и не нарушаемой криками юнлингов и переговорами Совета тишиной. Густые каштановые волосы, разметавшись под потоками игривого ветра, обрамляли его лицо, несколько непослушных прядей спускались на лоб и плечи, образуя причудливые локоны-завитки. Грудь размеренно вздымалась, и Оби-Ван завороженно следил за дыханием учителя. Казалось, такая безмятежность могла только сниться... Не смея нарушить момента, Оби-Ван с помощью Силы мягко коснулся сознания наставника. И тихо, чтобы не потревожить и не разогнать витающего вокруг невесомого волшебства, позвал его. Квай-Гон медленно выдохнул и приоткрыл глаза, переводя взгляд с бегущих по небу облаков на сосредоточенное лицо падавана. Он сел на расстеленном плаще, наблюдая, как Оби-Ван осторожно перебирает пальцами нежные белые цветки с яркой, подобно солнцу, серединкой. В пушистой связке ромашек не пробивалось ни намёка на сиреневый цвет клевера, устилавшего более половины поляны. Как кропотливо и, наверное, долго ты их собирал... Юноша поднял взор на Мастера, и смущенная улыбка озарила его лицо. В лазурных глазах плескались все переливистые цвета океана, начиная от сверкающе-светлых прибрежных оттенков, вокруг зрачков переходя в глубокую темную синеву загадочных впадин, обрамляя радужку изумрудно-зеленым брызгом соленых волн. Остановившись на секунду, он коснулся запястья Квай-Гона и пытливо заглянул ему в глаза. - Мастер... - Да, мой юный падаван? Оби-Ван вдел последний стебелек в круглую конструкцию из растений, всюду пестреющую яркой зеленью и белоснежными мазками лепестков. - Закройте глаза. - Хм, - Квай-Гон с любопытством покосился на руки юноши, - Хорошо, как скажешь. Мастер Джедай готов был вот-вот рассмеяться, когда вспоминал, что иногда мог удумать ученик. Но что бы он ни вытворял, Квай-Гон никогда не мог долго сердиться. А Совет часто винил его за чересчур быструю отходчивость и попустительство. Хотя были и приятные сюрпризы. Маленькие шалости, слишком детские для семнадцати лет забавы казались до невозможности милыми и заставляли тепло и любовь к Оби-Вану разливаться в груди мужчины, заполняя всю его душу и каждую клеточку тела. Оби-Ван замер, словно обдумывая что-то, а затем заботливо водрузил воздушный ромашковый венок на голову Квай-Гона и нежно провел ладонью по его щеке. - Можете открывать. Квай-Гон стряхнул непослушные локоны, обвивающие шею, и сел вполоборота к падавану, щурясь от ослепляющих бликов солнца. - И как я выгляжу? - Вы как всегда бесподобны, - охрипший от волнительного трепета голос Оби-Вана постепенно перешёл в шёпот, - Хотя... Он потянулся ближе к Мастеру, остановился в паре сантиметров от его лица, почти касаясь его губ, и выдохнул: - Вы могли бы стать самым прекрасным ангелом Корусанта, - юноша запнулся, - всей Галактики. Вот только... у ангелов есть крылья, а у вас - нет. - Ах ты негодник! - Квай-Гон рассмеялся, заключая падавана в объятия и не оставляя ему пути к отступлению. Почувствовав щекотку, Оби-Ван попытался высвободиться из крепких рук наставника, но только раззадорил его. Надоедливый зуд поднимался по всему телу, проникая под рёбра; отбиваясь от Квай-Гона, он не заметил, как задралась туника, и от резких раздражающих прикосновений к оголенной коже по спине поползли мурашки. - Ай, хватит! - Звонкий хохот взволновал царящий кругом покой, - что вы делае... Отпустите! От множества бушующих внутри эмоций и непрекращающегося смеха на глазах Оби-Вана выступили слезы. В слиянии двух голосов уже невозможно было разобрать, что говорил он, а что - его наставник. - Нет, мой! - и всё-таки хватка ослабла, - Никуда не пущу! - Так нечестно! - Оби-Ван повалился на спину и упёрся локтями в мягкий травяной ковёр, вытирая влажные дорожки на щеках и продолжая широко улыбаться. Честнее не бывает, мой юный падаван. Оби-Ван покачал головой, придвинулся и сел на колени к Мастеру, обхватив ногами за талию. - Я не был готов к такому повороту, - прошептал он на ухо учителю; даже в сидячем положении разница в росте была заметной, - вы застали меня врасплох... Но в следующий раз я возьму пальму первенства! В наказание за дерзость Квай-Гон ласково прикусил его за шею. Оби-Ван вздрогнул, порывисто вздохнув, но не отстранился, а прижался только крепче. Джедай провёл кончиком языка по месту укуса и приблизился к небольшому выступу кадыка, обводя контур. Завершив линию прикосновением легкого поцелуя к нежной коже, он ощутил под губами пульсацию тонкого бугорка выступающей вены. От горячего дыхания, опаляющего шею, Оби-Ван, приоткрыв рот, задышал чаще. - Достаточно с тебя, - Квай-Гон отстранился, когда пальцы вцепились ему в плечо, сжимая мертвой хваткой. В глазах падавана промелькнуло недоумение и сменилось шутливым возмущением. Оби-Ван подался ближе к лицу Мастера, но тот, подавляя возникшую улыбку, снова отпрянул, испытывая его терпение. В связи между ними пробивались мощные колебания Силы, под действием которых с треском рушился бастион невозмутимости, и юноша уже не мог усидеть на месте и успокоиться. Квай-Гон, дразня, поддел кончиком носа нос Оби-Вана, незаметно касаясь, провёл по пылающей гладкой щеке, оттягивая заветный момент. Колыхающиеся меж двух фигур потоки воздуха будто наэлектризовались и готовы были вот-вот заискрить. Юноша закрыл глаза, когда их губы оказались в считаных миллиметрах друг от друга. Мысли все до единой вышибло из головы, а любое промедление представлялось пыткой. Наконец, он не выдержал и потянулся к учителю, соединяясь с ним в трепетном поцелуе, не думая, как действовать дальше. Дыхание перехватило, а смущение окутывало с ног до головы. Взывая к Силе, он молил лишь о помощи, боясь выглядеть в глазах любимого человека неопытным и ужасно неловким. Ладонь Квай-Гона легла ему на затылок, прижимая ближе и углубляя поцелуй. Мягкие податливые губы переняли главенство; Оби-Ван расслабился, давая возможность требовательному языку проникнуть в его рот. Сладкий аромат луговых цветов наполнял лёгкие, от чего на устах словно появлялся медовый привкус, а перед закрытыми глазами распускались яркие вспышки, опьяняя и впервые в жизни унося далеко за пределы вселенной. Щетина на лице наставника щекотала и временами колола подбородок. Оби-Ван улыбнулся, разрывая близость, и опустил голову, потупив взгляд. - Никогда не замечал, как здесь красиво, - срывающийся голос выдавал волнение с головой. Он огляделся, стараясь избежать зрительного контакта с Мастером. - Эй, Оби-Ван, - Джедай двумя пальцами взял его за подбородок, вынуждая запрокинуть голову, - всё хорошо. Дыши ровнее. - Но... - Всего лишь невинный поцелуй. Рано или поздно такое случается, - Квай-Гон снова потянулся ближе и захватил его уста своими, слегка прикусывая за нижнюю губу и отпуская через мгновение, - я люблю тебя. Оби-Ван залился румянцем и уткнулся в грудь наставника. - Хочу, чтоб вы всегда были со мной рядом... - Я буду, падаван. Обещаю, я никогда тебя не покину.