Отражение

      Ведь всегда были те, кто заранее проиграл, все поставив на кон и привычно уйдя ни с чем. И смеялась фортуна, не видя паленых карт — в дураках тот герой, кто привычно рискует всем.       Дымно, душно, темно, по рукам и до локтя — кровь; в черном зеркале рьяно бушует беды костер. Как бы ни было страшно, кинжал по запястью — вновь; как бы ни было страшно, кинжал, как всегда, остер. Отраженье молчит днем, а ночью в нем сотня лиц. Отраженье горит, и с ним вместе горит душа. Все бежит слишком быстро по тропке неверной вниз, все бежит слишком быстро, но бьется в груди мечта.       Бесконечным напевом стучат имена в висках: Махариэль, Тамлен — уже никогда не забыть. И как бы ни грыз запоздалый прилипчивый страх, из имен их сплелась уж давно слишком прочная нить. Эту нить бы порвать, позабыть, поджечь; распрощаться со старым и смело идти вперед — но потушены все кроме двух догорающих свеч; эти свечи одни разгоняют над сердцем лед.       Слишком больно терять, слишком больно теперь отпустить; слишком страшно подумать, что дальше идти одной, слишком сложно порвать старой памяти крепкую нить — слишком поздно решать, в одиночку шагнув за порог. И теперь эльфинаж для долийки — последний приют, где ее не осудят — нельзя осудить секрет, и теперь хитрый демон — единственный верный друг, кто помог и послушал впервые за столько лет. И теперь вместо скрипа колес долгий скрежет дверных петель, и теперь вместо гордого клана вокруг лишь немая толпа, и теперь вместо теплого взгляда поет метель, и теперь с ней в ночи говорят зеркала.       В отражении видит себя, видит комнату, полутьму; в отражении этом рядом с нею стоит она — Серый Страж, что ушла, отравившись, на проклятую войну; Серый Страж, что войне той себя до конца отдала. А за ними прозрачной тенью стоит Тамлен — снова здесь и весел, и кажется, что живой. И видение отдается болью в сплетеньи вен — в отражении виден образ ее-чужой. В отражении видна кровь на чистых сейчас руках, в отраженьи видны могилы ее друзей. В отражении пляшет последняя та весна, что они провели втроем средь широких полей.       В отраженьи над ними небо горит огнем, в отраженьи у них под ногами одна зола, в отражении течет кровь расплавленным янтарем — демон сказку покажет вновь, только плата нужна сперва.       На ладони опять порез, уж который за эту ночь, на душе снова горько и тягостно — как дышать? Только если хотелось метнуться сквозь сумрак прочь, то вопрос был один — а куда ей теперь бежать? Лишь сидеть на полу, утирая слезу с лица, и смотреть в отраженье, вернувшееся опять. Махариэль рядом, сбылась ненадолго мечта; Махариэль шепчет: «Не плачь, ma falon, не плачь».       Эти тени уйдут с рассветом — не удержать. Пропадут, как пропали тогда, давно. И Мерриль вновь увидит по венам текущий яд, и Мерриль вновь увидит зеленый могильный холм.